зачем нужно молиться за усопших

Зачем нужно молиться за усопших

Просмотрел архив ответов и проповедь на мясопустную родительскую субботу, но не нашел ответ на вопрос, почему надо молиться за усопших? Когда Спаситель призвал ученика, а тот прежде хотел похоронить отца, Христос не сказал: «Давайте пойдем выразим соболезнование и помолимся за усопшего», Лазарь на ложе Авраамовом не смог бы помочь богатому и каплей воды, даже если бы и очень захотел. «.. и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах.» Мы молимся за усопших по нашей любви к ним, уповая на то, что Бог услышит наши молитвы, но хотелось бы найти подтверждение нетщетности наших молитв в Писании.

Отвечает иеромонах Иов (Гумеров):

Приведенные примеры ничего не говорят против молитвы за усопших. В первом Спаситель впечатляюще ярко выразил мысль: желающий стать Его учеником, должен выйти из среды духовных мертвецов и идти за Ним. Очевидно, что по закону Моисея дети должны заботиться о родителях при жизни и воздавать им почести по смерти. Господь не отменяет этого, но говорит, что ради Евангелия надо все оставить. Притча о богаче и Лазаре говорит о воздаянии за гробом. Авраам, находящийся в раю, не может помочь богачу, потому что между адом и раем находится великая пропасть. Помочь может только Бог, к Которому и возносит Церковь молитвы за усопших. Третий пример совсем из другой области. Речь идет о данной апостолам и священникам власти отпускать грехи или связывать кающихся епитемией. Это относится к живым.

В Библии совершенно определенно говорится о молитвенной помощи живых усопшим. Пример этот относится к периоду Маккавейских войн (164 – 140 до Р.Х.). Приведу это место полностью. Потом Иуда, взяв с собою войско, отправился в город Одоллам, и так как наступал седьмый день, то они очистились по обычаю и праздновали субботу. На другой день бывшие с Иудою пошли, как требовал долг, перенести тела павших и положить их вместе со сродниками в отеческих гробницах. И нашли они у каждого из умерших под хитонами посвященные Иамнийским идолам вещи, что закон запрещал Иудеям: и сделалось всем явно, по какой причине они пали. Итак, все прославили праведного Судию Господа, открывающего сокровенное, и обратились к молитве, прося, да будет совершенно изглажен содеянный грех; а доблестный Иуда увещевал народ хранить себя от грехов, видя своими глазами, что случилось по вине падших. Сделав же сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, он послал в Иерусалим, чтобы принести жертву за грех, и поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении; ибо, если бы он не надеялся, что павшие в сражении воскреснут, то излишне и напрасно было бы молиться о мертвых. Но он помышлял, что скончавшимся в благочестии уготована превосходная награда, — какая святая и благочестивая мысль! Посему принес за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха (2Макк.12:38-45).

Святитель Марк Эфесский пишет: «И нет ничего удивительного, если мы о них молимся, когда, вот, некоторые (святые) лично молившиеся о нечестивых, были услышаны; так напр. блаженная Фекла своими молитвами перенесла Фалкониллу из места, где нечестивые были держимы; и великий Григорий Двоеслов, как повествуется, – царя Траяна. Ибо Церковь Божия, отнюдь, не отчаявается в отношении таковых, и всем в вере усопшим, хотя бы они и были самыми грешными, вымоливает у Бога облегчение, как в общих, так и частных молитвах о них» (Слово второе об очистительном огне).

В 1896 году состоялось прославление Феодосия, архиепископа Черниговского (+ 1696 г.). Через 200 лет тело его было обретено совершенно нетленным. Послушание у раки со святыми мощами нес иеромонах Алексий (1840 – 1917; ныне прославлен как местночтимый святой), будущий знаменитый старец Голосеевского скита Киево-Печерской Лавры. Он утрудился и задремал у раки. В это время явился святитель Феодосий и стал благодарить за труд. Затем он обратился к отцу Алексию с просьбой: «Прошу тебя, когда будешь служить Литургию, упомянуть моих родителей». Святитель назвал имена: иерей Никита и Мария. До этого имена родителей не были известны по житию. Позже, разбирали архив монастыря, где архимандрит Феодосий был настоятелем, нашли его личный помянник. Там первыми были записаны отец и мать: иерей Никита и Мария. Иеромонах Алексий сказал: «Как можешь ты, святитель, просить моих молитв, когда сам ты стоишь перед Небесным Престолом и подаешь людям Божию благодать?». Св. Феодосий ответил: «приношение на Литургии сильнее моих молитв».

Великий угодник нашего времени святитель Иоанн (Максимович) призывает: «Ничего лучшего или большего мы не можем сделать для усопших, чем молиться о них, поминая на Литургии. Это им всегда необходимо, особенно в те сорок дней, когда душа умершего следует по пути к вечным селениям. Тело тогда ничего не чувствует: оно не видит собравшихся близких, не обоняет запаха цветов, не слышит надгробных речей. Но душа чувствует молитвы, приносимые за нее, благодарна тем, кто их возносит, и духовно близка к ним. О, родные и близкие покойных! Делайте для них то, что нужно и что в ваших силах, используйте свои деньги не на внешнее украшение гроба и могилы, а на то, чтобы помочь нуждающимся, в память своих умерших близких, на Церкви, где за них возносятся молитвы. Будьте милосердны к усопшим, позаботьтесь об их душе. Тот же путь лежит и перед вами, и как нам тогда захочется, чтобы нас поминали в молитве! Будем же и сами милостивы к усопшим» (Жизнь после смерти).

Источник

Есть ли смысл молиться за умерших?

На днях отпевал пожилую женщину. После отпевания обратился к родственникам с напутственным словом. Говорил, как обычно в таких случаях, о том, что у Бога все живы, что наша цель – это достижение благословенного единства с Ним и единственное, что мешает нам в достижении этой цели, – это наши грехи. И что не всегда, к сожалению, человек успевает принести достойные плоды покаяния, так что нам надо крепко молиться о прощении грехов наших усопших сродников… А чтобы мы могли благотворно влиять на их загробную участь, чтобы молитвы наши были услышаны, надо стараться жить по правде Божией, потому что между нашим духовным, нравственным состоянием и действенностью нашей молитвы существует прямая связь.

Фото: Православие.Ru

Вот я все это сказал, попрощался с родственниками, иду к машине, и тут ко мне подходит женщина и говорит: «Батюшка! Вы вот сейчас там рассказывали… Но ведь мы не можем влиять на загробную участь человека. Как в Библии говорится, помните: “Брат брата не вымолит”?» Я таких слов не помню и честно в этом признался, но притом напомнил еще, что Библия – это целостная книга и неправильно выхватывать из нее какие-то куски вне контекста, вне понимания, по какому поводу, когда, кем и кому это было сказано. Впрочем, женщина продолжала говорить о своем. О том, что человек получает после смерти только то, что он заслужил, и никакие молитвы близких ни помочь, ни облегчить его участь уже не могут. И она настаивала именно на том, что в Библии о таком отношении к умершим ничего не говорится – то есть о том, что есть смысл за них молиться, что им можно как-то помочь.

Я люблю такие неожиданные встречи, но, к сожалению, меня уже ждали другие люди, и не было возможности нам поговорить подробнее. Я только пригласил женщину на беседу в храм. Есть, правда, сомнение, придет ли она, хотя… и надежда, конечно, есть. Чего не бывает в жизни! Насторожило меня только то, что что-то нарочитое, упрямое было в ее словах; жаль, я не успел у нее спросить, не принадлежит ли она к иной конфессии. Ну да ладно.

Итак, есть ли в Библии упоминание о том, что молитвы за усопших имеют какой-то смысл? И могут ли молитвы влиять на загробную участь наших близких? Вопросы интересные и важные. И мне захотелось поговорить об этом более основательно. Может быть, добрая женщина, которую я встретил, прочтет мою писанину, и наша беседа, таким образом, продолжится, а может быть, она и придет когда-нибудь в храм, если не в мой, так в другой. Во всяком случае, я бы этого очень хотел.

Начнем вот с чего. Что меня заставило подумать об инославном происхождении рассуждений этой женщины? Это слова: «В Библии этого нет». Это типично протестантская постановка вопроса. Но дело вот в чем. Несмотря на всю исключительную важность Библии, этой святой книгой не исчерпывается вся полнота жизни, все ее разнообразие, в том числе и жизни духовной всего человечества, различных народов и каждого человека в отдельности. Можно сказать, что Библия – это выражение, существенное воплощение этой жизни. Но также Библия и часть этой жизни. А все, что остается неописанным, все, что остается за пределами начертанных слов, – это что, уже не жизнь, не завет, не продолжение непосредственных и живых отношений Бога и человека?

Важно еще помнить вот о чем. Господь создал Церковь, в которой непостижимыми путями происходит наше спасение, и именно Церковь есть, по слову апостола Павла, «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3: 15). Церковь – это тело Христово. То есть это и есть Сам Христос, живущий здесь и сейчас, говорящий с нами, открывающий нам Свою волю, милующий и спасающий… Вот это очень важно понять. Церковь и есть та самая жизнь, которой мы можем и должны приобщиться, к голосу которой должны прислушиваться, потому что голос ее и есть голос Бога, Его глагол, вечно рождающийся и вечно обращенный к нам. Вырывать Библию из контекста Церкви и пытаться что-то в ней понять – это занятие, как ни жестко это звучит, совершенно бесперспективное. Единственный положительный исход такого чтения или изучения Библии может заключаться в том, что человек придет в Церковь и станет действительным участником жизни Христа. Тогда все встанет на свои места, тогда слова Писания обретут для человека великую преображающую силу, станут тем самым «мечом обоюдоострым», который проникает даже до разделения души и духа (Евр. 4: 12).

Кроме Священного Писания в Православной Церкви есть еще понятие Священного Предания, то есть понятие об истине, которая продолжает нас просвещать, поучать не только со страниц Библии, но и примером жизни святых людей, их «словом, житием, любовью, духом, верою, чистотой» (1 Тим. 4: 12). Поучает нас посредством святых тот самый Дух Святой, Которым создана и Которым живет Церковь во всей своей соборной полноте.

«Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается» (Лк. 10: 16), – говорит Господь Своим ученикам, и то, что говорили апостолы, чему они учили, не все, конечно, было записано. Многое с исключительным благоговением и трепетом сохранялось и хранится до сих пор как Церковное Предание. Со временем, кстати, это Предание, передаваемое из уст в уста, было записано и в иных книгах, кроме новозаветных. Это и послания ближайших учеников апостолов, а затем учеников их учеников и так далее… Но не следует думать, что истина, передаваемая из уст в уста, неизбежно искажалась, как в «испорченном телефоне». Такое искажение (неизбежное в делах житейских) немыслимо в делах церковных, и именно в той части, которая относится к нашему спасению, потому что Церковь – это и есть истина, Церковь и есть Сам Христос, Его Духом Церковь содержится и управляется. Это важно понять: наши человеческие, греховные оценки и критерии неприменимы к Церкви. Все те беззакония и заблуждения и нестроения, которые мы видим, и даже часто, в церковной ограде, к Церкви, к ее сущностному содержанию не имеют никакого отношения. И потому важно понимать, что в Церкви принадлежит ее естеству, естеству Божественной и непререкаемой истины, а что относится к человеческой, греховной немощи и относится, если можно так сказать, к пограничной, «околоцерковной» области. Но чтобы во всем этом разобраться, нужно, вне всякого сомнения, самому быть внутри Церкви, быть причастником того Духа Христова, Которым Церковь и живет, и движется, и существует.

Всегда Церковь жила верой в то, что загробная участь людей до Страшного суда не решена окончательно и что живущие здесь, на земле, могут своими молитвами благотворно влиять на загробную участь своих родных и близких. Повторю: это учение существовало всегда, но действенную силу оно приобрело с пришествием в мир Спасителя, благодаря Его искупительной жертве за наши грехи. И мы попытаемся, пусть очень коротко, проследить историю отношения к молитве за усопших в Ветхозаветной и Новозаветной Церкви.

Хоть мы и знаем, что до прихода в мир Спасителя загробная участь всех людей была пусть в разной степени, но все-таки печальна и безотрадна в силу полного господства над человеком греха, но и в Ветхом Завете мы находим примеры молитв людей, живущих на земле, об умерших.

Самый яркий такой пример – это молитва иудеев за своих собратьев, погибших на поле брани.

Можно сказать, что эта традиция носила профетический, пророческий характер, потому что реальное духовное положение людей того времени не оставляло им надежды на избавление от уз греха. Эта надежда простиралась в будущее, связана была с мессианскими ожиданиями и предчувствиями.

Теперь насчет «брат брата не вымолит». Сразу скажу, что таких слов в Библии нет, но можно предположить, что женщина имела в виду следующие слова из Псалтири: «Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» (Пс. 48: 8). Предположим, что это и есть те самые слова, тогда попытаемся понять, каков же их смысл.

В этом псалме звучат слова предупреждения, обращенные к живущим здесь, на земле, чтобы они помнили о страшном дне суда Божиего и не надеялись на свое богатство, силу и власть, а старались проводить время земной жизни в покаянии и чистоте. Главное содержание стиха – это обличение нераскаянных. Ибо в день Страшного суда никто не избавит нас от праведного суда Божиего – не только посторонний человек, но даже и самый близкий, как, например, любящий брат.

Но заметим, что здесь идет речь именно о Страшном суде, о последнем, решающем слове, в то время как до этого момента, по учению святых отцов, есть еще время для покаяния живущих здесь, на земле, и есть еще время для умилостивления Господа и принесения Ему за усопших жертв духовных и вещественных.

Святитель Василий Великий толкует этот отрывок в том смысле, что все ветхозаветные люди и даже пророки были связаны грехом и как связанные не имели власть освобождать кого бы то ни было от уз смертных, но когда явился Господь Иисус Христос – совершенный Человек и совершенный Бог, – Он Своей властью искупил нас от вечной смерти и в Его лице мы имеем упование и надежду на спасение.

То есть отношение к загробной участи усопших во времена ветхозаветные и отношение к их участи после пришествия в мир Спасителя разнятся именно тем, что Господь Своей искупительной жертвой приобрел власть и в загробной жизни переменять участь людей с худшей на лучшую. Это мы знаем и из события сошествия Христа во ад, где Он освободил от мучительных уз не только праведников, но и кающихся грешников.

Несомненно, что только Господь может определить загробную участь человека, и несомненно, что участь эта напрямую зависит от образа веры и жизни человека здесь, на земле. Но несомненно также и то, что возможно и даже необходимо молиться за наших родных и близких, прося Господа о прощении их грехов, и несомненно, что молитвы эти не бывают напрасны, если мы только стараемся сами слушать Господа и жить по Его заповедям.

Подводя итог, можно сказать так. Молитва за усопших, тем паче горячая молитва, исполненная любви и самоотвержения, приятна Богу и, если можно так сказать, склоняет Его на милость по отношению к тому, кто молится, и к исполнению Его просьбы. Множество подтверждений тому мы находим в Новом Завете. Так, Сам Господь говорит: «Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф. 21: 22). Апостол Иаков заповедует «молиться друг за друга», нигде не уточняя, что это относится только к живущим здесь, на земле. Апостол Петр призывает «постоянно любить друг друга от чистого сердца» (1 Пет. 1: 22), также не ограничивая эту любовь только отношениями земной жизни. Больше того, именно «от избытка сердца глаголют уста», и первым изъявлением этой полноты для верующего человека является молитва, в том числе и молитва о близких.

Главное здесь в том, что сострадание, милосердие и любовь, проявляемые человеком в молитве за усопших, угодны Богу, привлекают Его благодать, потому что эти качества – любовь, милосердие и сострадание – и есть качества Самого Бога.

Источник

Зачем поминать усопших?

С ЛЮБИ­МЫМИ НЕ РАС­СТА­ВАЙ­ТЕСЬ!

Почему пра­во­слав­ные хри­сти­ане молятся за своих умер­ших? Что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком после того, как он уми­рает, и нужны ли ему наши молитвы?

Минута мол­ча­ния

Когда близ­кий чело­век попа­дает в боль­ницу, мы наве­щаем его, носим ему книги, фрукты и кури­ный бульон в баночке, рас­ска­зы­ваем послед­ние ново­сти и, про­ща­ясь, гово­рим, что завтра обя­за­тельно придем к нему снова. Если кто-то из доро­гих нам людей нахо­дится в заклю­че­нии, мы тоже знаем, как про­явить свою любовь к нему, нам известно, в чем он нуж­да­ется, мы соби­раем ему пере­дачи и шлем посылки, пишем письма, ездим на сви­да­ния, короче – делаем все, что может помочь ему пере­не­сти тяготы лише­ния сво­боды.

Вообще, без веры в жизнь после смерти, поми­нать умер­ших – довольно бес­смыс­лен­ное заня­тие. В совет­ский период исто­рии нашей страны была такая тра­ди­ция – почи­тать память погиб­ших в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне мину­той мол­ча­ния. Для ате­и­сти­че­ского госу­дар­ства это был очень логич­ный ритуал. Сердце чело­века тре­бо­вало: “Побла­го­дари этих людей. За твое спо­кой­ное и мирное суще­ство­ва­ние они отдали самое доро­гое, что у них было, – свою жизнь. Ты навсе­гда в долгу перед ними, побла­го­дари их”. Но разум воз­ра­жал: “Как можно бла­го­да­рить тех, кого нет? Какие слова можно ска­зать тому, кого не просто нет рядом с тобой – вообще нигде нет, как не было тебя самого до твоего рож­де­ния?”. К небы­тию бес­смыс­ленно обра­щаться с какими бы то ни было сло­вами, здесь дей­стви­тельно оста­ется одно только скорб­ное мол­ча­ние. Как какое-то тор­же­ствен­ное выра­же­ние неве­ру­ю­щим чело­ве­ком своего бес­си­лия перед фактом смерти близ­ких людей.

Для ате­и­сти­че­ского созна­ния воз­можны лишь бес­сло­вес­ные формы поми­но­ве­ния умер­ших, будь то минута мол­ча­ния или поми­наль­ная чарка – молча и не чока­ясь.

Но если чело­век отка­зы­ва­ется пола­гать, что его близ­кие, умирая, рас­тво­ри­лись без следа в миро­вом про­стран­стве, если он верит, что они живы, и наде­ется на буду­щую встречу с ними (пускай даже после соб­ствен­ной смерти), тогда такому чело­веку для выра­же­ния своей надежды, веры и любви просто необ­хо­димы слова. И про­стого, бро­шен­ного походя “…все там будем” здесь уже явно недо­ста­точно. Нужны другие слова – более точные и кра­си­вые, нужно понять – в чем смысл такого поми­но­ве­ния, нужно разо­браться, нако­нец – что же про­ис­хо­дит с чело­ве­ком в этом самом зага­доч­ном “там”, где все мы, в конце концов, должны будем ока­заться.

Чего боятся веру­ю­щие?

Армян­ский поэт X века Григор Наре­каци (почи­та­е­мый в Арме­нии как святой) писал:

Мне ведомо, что близок день Суда
И на Суде нас уличат во многом…
Но Божий Суд не есть ли
встреча с Богом?
Где будет Суд? Я поспешу туда!

Никто на свете не может пред­ска­зать с полной уве­рен­но­стью посмерт­ную участь того или иного чело­века. Но Цер­ковь с уве­рен­но­стью гово­рит о неиз­беж­ном для всех людей собы­тии: после смерти каждый из нас обя­за­тельно встре­тится с Богом.

А вот станет ли эта встреча для чело­века источ­ни­ком вечной радо­сти, или ока­жется для него мучи­тель­ной и невы­но­си­мой – зави­сит уже от того, как сам он прожил свою жизнь. Если он гото­вил себя к этой важной встрече, стре­мился к ней, если всю жизнь глав­ным кри­те­рием оценки своих поступ­ков, слов и даже мыслей для него был вопрос: “А понра­вится ли это Богу?”, то уми­рать такому чело­веку уже не очень и страшно. Нет, конечно, пред­сто­я­щая встреча с Гос­по­дом вызы­вает в его сердце вол­не­ние и трепет. Он лучше, чем кто-либо, знает, как часто его стрем­ле­ние жить пра­ведно раз­би­ва­лось о его же соб­ствен­ную лень, жад­ность, тще­сла­вие, насколько неудач­ной была почти каждая его попытка сде­лать что-то ради Бога, а не ради соб­ствен­ных стра­стей и капри­зов. Но он знает также и другое. Пыта­ясь жить по запо­ве­дям Божьим, он с удив­ле­нием и радо­стью увидал, что Бог любит его даже таким слабым и несо­вер­шен­ным, не спо­соб­ным, по сути, ни на что доброе. Это реаль­ное пере­жи­ва­ние Божьей любви – глав­ная, самая доро­гая цен­ность в жизни каж­дого веру­ю­щего чело­века. Он научился видеть, с какой тро­га­тель­ной забо­той и вни­ма­нием участ­во­вал Гос­подь в его земной жизни. И ему кажется неле­пым даже пред­по­ло­жить, что после смерти Бог отвер­нется от него и сменит эту любовь на без­душ­ную и холод­ную спра­вед­ли­вость. Веру­ю­щего чело­века вол­нует совсем другой вопрос: “А не отвер­нусь ли я сам от Бога при встрече? Не ока­жется ли вдруг, что для меня есть на свете что-то более доро­гое, чем Бог?” Вот этого веру­ю­щий чело­век боится по-насто­я­щему. Но такой страх рас­тво­рен надеж­дой. Бог, вос­пол­ня­ю­щий наши недо­статки и помо­га­ю­щий нам в земной жизни, может и после нашей смерти вос­пол­нить нашу немощь Своим Все­мо­гу­ще­ством. Именно о таком хри­сти­ан­ском отно­ше­нии к себе и к Богу гово­рил Борис Гре­бен­щи­ков в одной из своих ранних песен:

…Но мы идем всле­пую
в стран­ных местах,
И все, что есть у нас, это –
радость и страх.
Страх за то, что мы хуже,
чем можем
И радость о том, что все
в Надеж­ных Руках.

Заблу­див­шийся летчик

Отвер­нув­шись от света, мы рис­куем ока­заться во тьме соб­ствен­ной тени. Если чело­век сделал глав­ным содер­жа­нием своей жизни не стрем­ле­ние изме­ниться к луч­шему, не под­го­товку к этой посмерт­ной встрече со своим Созда­те­лем, если он раз­ме­нял свою жизнь на деше­вые или доро­гие раз­вле­че­ния, на упо­е­ние вла­стью, день­гами или соб­ствен­ной гени­аль­но­стью, тогда у него воз­ни­кают серьез­ные про­блемы. Не научив­шись любить Бога, не увидав Его любви к себе при жизни, наглухо замкнув­шись в скор­лупу соб­ствен­ных стра­стей и жела­ний, чело­век не сможет и не захо­чет быть с Богом и после своей смерти.

Гос­подь сказал об этом пре­дельно ясно: “В чем застану, в том и сужу”. Это вовсе не озна­чает, будто Богу без­раз­лично, что там с чело­ве­ком было перед смер­тью, и в каком состо­я­нии он умер. Наобо­рот, Цер­ковь гово­рит, что Гос­подь при­зы­вает чело­века на суд в самый бла­го­при­ят­ный для его посмерт­ной участи момент. Каждый из нас уми­рает либо на пике своего духов­ного раз­ви­тия, либо когда Бог видит, что даль­ней­шая жизнь будет изме­нять его душу только в худшую сто­рону. А вот взять пра­виль­ный курс и выве­сти себя на этот свой духов­ный мак­си­мум – чело­век должен уже сам. И никто за него не сможет про­де­лать эту работу, даже Бог.

Но что же могут сде­лать близ­кие для такого поте­ряв­ше­гося лет­чика, чем они могут помочь ему? Они могут многое – рас­ка­лить докрасна теле­фон началь­ника аэро­дрома, до кото­рого не смог доле­теть про­пав­ший пилот, засы­пать пись­мами мини­стер­ство, сту­чать кула­ками по столу в раз­лич­ных каби­не­тах и – тре­бо­вать, тре­бо­вать, тре­бо­вать орга­ни­за­ции новых спа­са­тель­ных и поис­ко­вых экс­пе­ди­ций. Право на такую настой­чи­вость дает им любовь к про­пав­шему.

А наша любовь застав­ляет нас обра­щаться к Богу с прось­бами о про­ще­нии грехов наших близ­ких и об упо­ко­е­нии их “со свя­тыми”. В этом и заклю­ча­ется один из смыс­лов молит­вен­ного поми­но­ве­ния усоп­ших в Пра­во­слав­ной Церкви.

Мамина рука

Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов назы­вал суще­ство­ва­ние души в аду – бытием без бытия, стран­ной формой жизни в отсут­ствие жизни. Эту неспо­соб­ность греш­ной души к дей­ствию мы все, как ни странно, в разной мере испы­тали уже сейчас, при жизни. Навер­ное, любой чело­век хотя бы одна­жды пере­жи­вал состо­я­ние глу­бо­кой депрес­сии, уныния. Когда лежишь на диване, отвер­нув­шись к стене, и никого не хочешь ни видеть, ни слы­шать. Когда даже сол­неч­ный свет мешает жить, и ты бежишь от него, задер­ги­ва­ешь шторы, укры­ва­ешься с голо­вой оде­я­лом только чтобы не видеть мрака, овла­дев­шего твоей душой. Ты еще не умер, но сил и жела­ния жить дальше у тебя уже нет, и кажется, что так теперь будет всегда. И тут в твою темную ком­нату войдет мама. Она не будет спра­ши­вать, что с тобой слу­чи­лось и даже не станет тебя уте­шать. Она просто сядет на кра­е­шек дивана, возь­мет тебя за руку, погла­дит по голове, начнет гово­рить о чем-то совсем неваж­ном ни для нее, ни для тебя… В общем, не сде­лает ничего осо­бен­ного. Но ты вдруг почув­ству­ешь, что черный мешок уныния, в кото­ром ты провел несколько дней, рас­пол­за­ется по швам, и ты снова спо­со­бен жить.

Как же один чело­век может духовно помочь дру­гому, тем более – усоп­шему? Точно так же, как в орга­низме одна клетка помо­гает другой, пора­жен­ной забо­ле­ва­нием. Чтобы пода­вить вос­па­ли­тель­ный про­цесс в одной части тела, орга­низм вклю­чает иммун­ные про­цессы, кото­рые все силы орга­низма бро­сают на борьбу с забо­ле­ва­нием. Здо­ро­вые клетки берут на себя допол­ни­тель­ную нагрузку, чтобы помочь боль­ным. Так, на войне бойцы не бро­сают ране­ного това­рища, а бережно выно­сят его из-под огня, рискуя при этом собой. Так в походе груз под­вер­нув­шего ногу чело­века рас­пре­де­ля­ется на всех.

Но помочь боль­ному может только здо­ро­вый. Это глав­ный прин­цип духов­ной помощи. В этом суть молитвы за дру­гого чело­века, живого или усоп­шего – неважно. Для того чтобы помочь ближ­нему, мы сами должны заняться своим духов­ным здо­ро­вьем, чтобы иметь воз­мож­ность поде­литься им с люби­мым чело­ве­ком. Пред­по­ло­жим, наш ближ­ний был при жизни гнев­лив, любил зло­сло­вить, пьян­ство­вал и чре­во­угод­ни­чал, был жадным. Значит, мы должны научиться воз­дер­жи­ваться от гнева, удер­жи­вать свой язык от злых речей, соблю­дать посты, раз­да­вать мило­стыню и т.д. Проще говоря, нужно самому начать жить по-хри­сти­ан­ски и тем самым полу­чить воз­мож­ность делиться этой жизнью с нашими усоп­шими через молитву. Любовь реа­ли­зует себя в жертве. И если наше поми­но­ве­ние будет осно­вано на таком хри­сти­ан­ском само­от­вер­же­нии, оно станет для души умер­шего чело­века тем самым при­кос­но­ве­нием любви, кото­рое спо­собно влить в него часть нашей жизни во Христе.

Бога­тый род­ствен­ник

В раз­го­воре о поми­но­ве­нии усоп­ших очень часто упус­ка­ется важный вопрос: а кому, соб­ственно, больше нужно такое поми­но­ве­ние – им, или нам самим? Было бы бес­ко­неч­ной само­на­де­ян­но­стью и дер­зо­стью утвер­ждать, что некто из наших умер­ших близ­ких попал в ад, нуж­да­ется в помощи и его необ­хо­димо выма­ли­вать. У хри­стиан есть запо­ведь не судить ближ­него при жизни. Тем более нелепо выно­сить при­го­вор тому, кто уже окон­чил свое земное стран­ствие и пред­стал перед судом Божиим. Мы можем бес­по­ко­иться за него, как роди­тели бес­по­ко­ятся за сына, уехав­шего учиться в дале­кий город. Но мы не должны забы­вать, что у нас есть в этом городе бога­тый и любя­щий нас род­ствен­ник. Причем, не просто бога­тый – он в этом городе самое глав­ное лицо и решает там все вопросы, чего бы они ни каса­лись. И мы не должны рвать себе сердце пере­жи­ва­ни­ями – этот род­ствен­ник поза­бо­тится о нашем сыне гораздо лучше, чем мы сами. Но эта забота не мешает нам посы­лать ему письма, посылки со вся­кими вкус­но­стями и деньги на кар­ман­ные рас­ходы. Сын может ни в чем не нуж­даться, но наш бога­тый род­ствен­ник очень дели­ка­тен, он не лишает нас воз­мож­но­сти про­яв­лять свою любовь подоб­ным обра­зом. И когда мы звоним и просим его: “Ты, уж не остав­ляй там нашего маль­чика, пожа­луй­ста! При­смат­ри­вай за ним, помо­гай, а то мы тут вол­ну­емся!”, это совсем не озна­чает, что без нашего звонка сын остался бы без под­держки и вни­ма­ния. Просто мы любим его, а он уехал и теперь далеко. И что мы можем сде­лать еще, чтобы выра­зить свою любовь и заботу? Только зво­нить и слать письма с посыл­ками. Так и молитва ко Христу за наших усоп­ших нужна нам самим не меньше, чем тем, о ком мы молимся.

Потому что у всех нас есть такой бога­тый род­ствен­ник. Это – Хри­стос, Кото­рый и воче­ло­ве­чился для того, чтобы сде­лать нас Своими род­ствен­ни­ками по плоти. А род­ствен­ни­ков не судят бес­при­страстно, их судят – с любо­вью. Его суд – не наш суд. Доста­точно вспом­нить, сколько раз в Еван­ге­лии Хри­стос оправ­ды­вает и защи­щает тех, кого люди осу­дили, причем из самых спра­вед­ли­вых сооб­ра­же­ний.

Наши мерт­вые нас не оста­вят в беде…

Бывает, что уехав­ший сын сам отправ­ляет роди­те­лям бога­тые посылки и пере­воды. В исто­рии Церкви немало при­ме­ров, когда молит­вен­ное обще­ние с усоп­шими помо­гало живу­щим решить свои земные про­блемы. Вот несколько при­ме­ров.

У одного свя­щен­ника умерла жена, кото­рую он очень любил. Горечь утраты ока­за­лась для него непо­силь­ной, и он начал пить. Каждый день он поми­нал ее в своих молит­вах, но все глубже и глубже погру­жался в тря­сину алко­го­лизма. Одна­жды к этому свя­щен­нику пришла при­хо­жанка и рас­ска­зала, что во сне к ней яви­лась его умер­шая жена и ска­зала: “Налей мне водки”. “Но ведь ты же нико­гда не пила при жизни”, – уди­ви­лась при­хо­жанка. “Мой муж при­учил меня к этому своим нынеш­ним пьян­ством”, – отве­чала умер­шая.

Этот рас­сказ настолько потряс свя­щен­ника, что он навсе­гда бросил пить. Впо­след­ствии он принял мона­ше­ство. Скон­чался в сане епи­скопа. Звали его – Вла­дыка Васи­лий (Родзянко).

Другой случай. Сту­дент духов­ной ака­де­мии шел на экза­мен, недо­ста­точно хорошо зная мате­риал. В кори­доре на стене висели порт­реты ученых и бого­сло­вов, в разные годы пре­по­да­вав­ших в ака­де­мии. Сту­дент молит­венно обра­тился к одному из давно почив­ших пре­по­да­ва­те­лей, с прось­бой – помочь ему сдать экза­мен. И на всю жизнь запом­нил, насколько явной была эта помощь. Экза­мен он сдал на “отлично”, все время ощущая спо­кой­ную, доб­ро­же­ла­тель­ную под­держку того, к кому он обра­тился. Сту­дент тоже стал мона­хом, а потом – епи­ско­пом. Это – вла­дыка Евло­гий, архи­епи­скоп Вла­ди­мир­ский и Суз­даль­ский. А на порт­рете был изоб­ра­жен пре­по­да­ва­тель МДА мит­ро­по­лит Фила­рет (Дроз­дов), впо­след­ствии, кано­ни­зи­ро­ван­ный как Свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский (кстати, исто­рию эту вла­дыка Евло­гий рас­ска­зал, когда Синод соби­рал мате­ри­алы для кано­ни­за­ции свт. Фила­рета).

Уди­ви­тель­ный случай молит­вен­ного обще­ния с усоп­шими опи­сы­вает мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний. Одна­жды к нему обра­тился чело­век, кото­рый во время войны слу­чайно застре­лил люби­мую девушку, свою неве­сту. Одним выстре­лом он раз­ру­шил все, о чем они так много вместе меч­тали. Счаст­ли­вую жизнь после войны, рож­де­ние детей, учебу, люби­мую работу… Все это он отнял не у кого-то, а у самого близ­кого и доро­гого чело­века на земле. Этот несчаст­ный прожил долгую жизнь, мно­го­кратно каялся в своем грехе перед свя­щен­ни­ками на испо­веди, над ним читали раз­ре­ши­тель­ную молитву, но ничего не помо­гало. Чув­ство вины не ухо­дило, хотя со вре­мени того зло­по­луч­ного выстрела прошло почти шесть­де­сят лет. И Вла­дыка Анто­ний дал ему неожи­дан­ный совет. Он сказал: “Вы про­сили про­ще­ния у Бога, кото­рому не при­чи­нили вреда, кая­лись перед свя­щен­ни­ками, кото­рых не уби­вали. Попро­буйте теперь попро­сить про­ще­ния у самой этой девушки. Рас­ска­жите ей о своих стра­да­ниях, и попро­сите, чтобы она сама помо­ли­лась за вас Гос­поду”. Впо­след­ствии этот чело­век при­слал Вла­дыке письмо, где рас­ска­зал, что сделал все, как он велел и ледя­ная заноза вины, сидев­шая в его сердце долгие годы, нако­нец, рас­та­яла. Молитва убитой им неве­сты ока­за­лась силь­нее его соб­ствен­ных молитв.

Да и сам мит­ро­по­лит Анто­ний рас­ска­зы­вал, как в труд­ные минуты своей жизни он обра­щался к своей усоп­шей маме с прось­бой помо­литься за него, и много раз полу­чал ожи­да­е­мую помощь.

Когда-то Вла­ди­мир Высоц­кий пел: “…Наши мерт­вые нас не оста­вят в беде, наши павшие – как часо­вые”. Уходя из этой жизни, наши люби­мые ста­но­вятся ближе к Гос­поду и могут хода­тай­ство­вать за нас перед Ним. Поэтому мы и молимся святым, кото­рые кано­ни­зи­ро­ваны Цер­ко­вью. Но нельзя забы­вать, что свя­тыми Цер­ковь счи­тает не только вне­сен­ных в святцы про­слав­лен­ных угод­ни­ков Божиих. Свя­тыми в Церкви названы все хри­сти­ане, освя­ща­ю­щи­еся Пре­чи­стыми Телом и Кровью Хри­сто­выми в таин­стве Евха­ри­стии. И если наш близ­кий при жизни был членом Церкви, испо­ве­до­вался и при­ча­щался святых Хри­сто­вых Тайн, тогда у нас не может быть доста­точ­ных осно­ва­ний счи­тать, что после его смерти он нуж­да­ется в нашем поми­но­ве­нии более чем мы в его молит­вах за нас. Свя­ти­тель Киприан Кар­фа­ген­ский писал: “…Не должно опла­ки­вать бра­тьев наших, по зову Гос­пода отре­ша­ю­щихся от насто­я­щего века. Мы должны устрем­ляться за ними любо­вью, но никак не сето­вать за них: не должны оде­вать тра­ур­ных одежд, когда они уже облек­лись в белые ризы”.

Слезы, летя­щие к небу

Чув­ства, кото­рые мы испы­ты­ваем, когда уми­рает люби­мый чело­век, пре­красно выра­зил в своей “Бал­ладе о про­ку­рен­ном вагоне” поэт Алек­сандр Кочет­ков.

Как больно, милая, как странно
Срас­тясь лист­вой, спле­тясь кор­нями
Как больно, милая, как странно
Раз­два­и­ваться под пилой…
Не зарас­тет на сердце рана,
Про­льется чистыми сле­зами
Не зарас­тет на сердце рана,
Про­льется пла­мен­ной смолой…

Смерть всегда поку­ша­ется на самое доро­гое – на един­ство нашей любви. Она пыта­ется ото­рвать от нас тех, кто делил с нами горе­сти и невзгоды, кто напол­нял нашу жизнь смыс­лом и радо­стью. Мы давно срос­лись с ними, они стали неот­де­ли­мой частью нас самих. И теперь, молясь за усоп­ших, мы про­те­стуем, мы просто отка­зы­ва­емся при­знать закон­ность этого раз­де­ле­ния люби­мых людей на живых и мерт­вых. Бог не созда­вал смерти, и она не имеет ни силы, ни права на наших близ­ких, потому что у Бога – все живы.

Огоньки свечей, кото­рые мы зажи­гаем на пани­хиде, напо­ми­нают по форме слезы. Но слеза капает на землю, а пламя свечи всегда стре­мится вверх. Мы хоро­ним наших близ­ких в могилы, а сердца свои устрем­ляем в небеса, ко Христу и просим Его, чтобы Он поза­бо­тился о тех, кто нам так дорог. А они, быть может, просят Бога поза­бо­титься здесь о нас. Это един­ство вза­им­ной любви во Христе умер­ших и живых людей и есть – Цер­ковь Хри­стова.

В том же сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Кочет­кова есть еще такие слова:

С люби­мыми не рас­ста­вай­тесь,
С люби­мыми не рас­ста­вай­тесь,
С люби­мыми не рас­ста­вай­тесь,
Всей кровью про­рас­тайте в них!

Пра­во­слав­ные хри­сти­ане не рас­ста­ются со своими люби­мыми даже после их смерти. Каждый день, поми­ная усоп­ших в своих утрен­них и вечер­них молит­вах, мы впи­сы­ваем их в круг нашей жизни. Как если бы они вдруг уехали в дале­кий край, и мы просто давно их не видели. Но при этом мы наде­емся, мы очень верим, что когда-нибудь обя­за­тельно встре­тимся с теми, кого мы так любим, и кто так любит нас…

Источник