зачем таджики едут в россию
Почему мигранты из Таджикистана приезжают в Россию
Россию активно осваивают мигранты из Таджикистана. По данным Росстата за прошлый год, всего миграционный приток в Россию из других стран составил 124,9 тыс. человек. И лидером среди стран, поставляющих мигрантов в Россию, стал Таджикистан: миграционный приток из этой страны превысил 31 тыс. человек. На втором месте — Казахстан с 26,5 тыс. человек. И только на третьем месте — Украина (+14,8 тыс.).
Данные Центробанка также подтверждают активное участие жителей Таджикистана в экономике нашей страны.
То, что в России легально и нелегально находится большое количество мигрантов из Таджикистана, экспертов не удивляет. Россия для граждан Таджикистана по-прежнему является выгодным рынком труда, где, несмотря на ужесточение требований к мигрантам, можно найти относительно высокий заработок как в официальном, так и в теневом секторе экономики, говорит аналитик «Алор» Алексей Антонов.
Несмотря на то что ВВП Таджикистана вырос в 2018 году на 7,3% и составил 68,8 млрд сомони ($7,2 млрд), жизнь в стране нельзя назвать легкой, отмечают эксперты.
Как отмечает Марк Гойхман, руководитель группы аналитиков Центра аналитики и финансовых технологий, такой высокий экономический рост в стране связан с очень низким абсолютным уровнем ВВП. Экономика на самом деле слаба и восстанавливается после фактически гражданской войны и кризисов, говорит он.
«Ситуация в экономике Таджикистана, как и для большинства стран СНГ, отставляет желать лучшего: низкая производительность труда, отсутствие роста доходов населения и высокие инфляционные риски»,
Экономика Таджикистана буксует по целому ряду причин, главная из которых — крайне неэффективная экономическая политика властей. Большинство отчетов аналитиков по ситуации в стране не обходится без упоминания о крайне высоком уровне коррупции.
Так, в индексе международной организации Transparency International по индексу восприятия коррупции Таджикистан занимает 153 место. Рядом с Таджикистаном расположились такие государства, как Никарагуа и Эритрея.
«Из-за этого крайне слабо развиты гражданские и экономические институты в стране, у инвесторов без господдержки на самом высшем уровне нет никаких гарантий», — говорит Авакян.
«Внешний долг страны неустойчив, страна не в состоянии надлежащим образом обслуживать собственные обязательства по кредитам и не может привлекать достаточный объем иностранной валюты на финансовом рынке для обслуживания образовавшейся долговой нагрузки», — говорит Антонов.
Кроме того, по словам Авакяна, осложняет ситуацию то, что Таджикистан не входит ни в одно крупное интеграционное экономическое объединение, кроме СНГ, из-за чего страдает внешняя торговля и инвестиции.
«Потенциально как-то оживить экономику способно было бы вхождение страны в состав ЕАЭС (Евразийский экономический союз) либо более тесное сотрудничество с Китаем. Однако без институциональных реформ достичь какого-либо серьезного прогресса в экономике вряд ли удастся», — считает он.
В отношениях с Таджикистаном Россия позиционирует себя в роли союзника и стратегического партнера,
говорит Алексей Антонов.
В частности, Россия и Таджикистан сотрудничают в области усиления пограничного контроля и защиты от угрозы со стороны Афганистана. Москва оказывает поддержку Душанбе в строительстве крупных энергетических объектов и способствует возведению ряда важных социальных объектов, отмечает эксперт. Также Россия вкладывается в развитие таджикистанского АПК.
Кроме того, Россия и Таджикистан строят оптово-распределительный центр, который позволит более эффективно проходить таможню на границе с РФ для отправки продукции на российский рынок.
Впрочем, без серьезного рывка со стороны самого Таджикистана это сотрудничество не может заметно улучшить экономику страны, разве что «поддержать» на нынешнем уровне, резюмирует Антонов.
Таджикские мигранты едут в Россию от безысходности, потому что на родине нет работы
Группа граждан Таджикистана заявила в опросе Международной организации по миграции (МОМ), что они едут в Россию на заработки от безысходности, потому что на родине не могут найти работу даже за небольшую зарплату.
Работодатели и специалисты служб занятости населения, наоборот, сообщают, что вакансии есть, но профессиональные навыки соискателей не соответствуют современным требованиям.
Опрос проводился в июле-августе этого года при финансовой поддержке правительства Японии среди лиц, ищущих работу, в том числе женщин, а также среди работников служб занятости населения. Авторы исследования заявили, что опрос проводился в условиях пандемии коронавируса, поэтому не смог охватить большее количество респондентов.
Малика Ёрбобоева, одна из исследователей, сказала 6 октября в беседе с Радио Озоди, что из-за распространения коронавируса опрос проводился при личной встрече и по телефону среди жителей Душанбе, районов республиканского подчинения и Хатлонской области.
Россия – основная страна, принимающая таджикских трудовых мигрантов. По официальным данным этой страны, в РФ живут и работают более 1 млн таджикистанцев.
В условиях пандемии коронавируса тысячи таджикских мигрантов в России остались без работы, многие из них вынуждены были вернуться на родину, потому что оказались не в состоянии платить за патент и аренду жилья. Еще часть мигрантов ожидает возвращения на родину. В связи с распространением коронавируса регулярные рейсы между Таджикистаном и Россией приостановлены уже более полугода, и между странами совершаются лишь чартерные рейсы, билеты на которые стоят втридорога.
Другие, наоборот, несмотря на все трудности с поиском работы на чужбине, ждут возобновления рейсов и открытия дорог, чтобы вновь выехать в Россию и заработать себе на жизнь.
В сентябре после сообщений об организации специальных вывозных рейсов для перевозки таджикских студентов в Минск, некоторые граждане попытались выехать в Россию через Беларусь.
Возвращение тысяч таджикских мигрантов из России резко увеличило количество желающих найти работу в Таджикистане, с одной стороны, и ухудшило финансовое положение их семей.
В условиях пандемии все чаще в Таджикистане слышатся жалобы на проблемы с поиском рабочих мест. В то же время, по словам Ёрбобоевой, в исследовании говорится о том, что работодатели и специалисты агентств занятости населения жалуются на то, что профессиональные навыки соискателей не соответствуют их требованиям.
Жители говорят, что большинство вакансий, предлагаемых агентствами по трудоустройству, являются низкооплачиваемыми, а условия работы не всегда соответствуют их ожиданиям.
Некоторые из экспертов говорят, что рост безработицы в условиях пандемии еще раз показал зависимость экономики Таджикистана от трудовой миграции за рубеж. По их мнению, одним из способов решения проблемы является создание предприятий и новых рабочих мест. То есть то, о чем власть говорит годами, что она занимается решением этого вопроса, а оппозиция постоянно критикует власть за нерасторопность в этом направлении.
«Я для них враг и колонизатор» Что знают и что думают в России о мигрантах из Средней Азии
Думают одно, говорят другое, делают третье. Трудолюбивы и исполнительны. Улыбаются, но это ничего не значит. Почти никогда не показывают настоящих эмоций. Главный человек для них — мать. Ненавидят Россию, а нас считают колонизаторами. Вот далеко не полный набор стереотипов, которыми характеризуют работающих в России узбеков, киргизов и таджиков. Что в этом правда, а что домыслы? Что мы знаем о дворниках, таксистах, продавцах и нянях, живущих с нами по соседству? Очень мало. «Лента.ру» попыталась заполнить эти пробелы, обратившись к москвичам, которые больше других знакомы с выходцами из Средней Азии и на личном опыте убедились, насколько это тонкое дело — Восток.
Пятая волна миграции
— У меня в квартире четыре года жили две женщины из Узбекистана, мать и дочь, — рассказывает Светлана Андреевна. — Мать, Ильхом, за мной ухаживала — я инвалид, не могу самостоятельно передвигаться. А ее дочь работала кассиром в магазине. Лучшей сиделки и компаньонки у меня не было за все 20 лет после той аварии — нарадоваться не могла. Вы же понимаете, что уход за парализованным человеком дело не легкое и не совсем приятное. Я не могу сама встать или лечь, меня надо несколько раз за ночь переворачивать и делать многое другое, о чем вам знать необязательно. Ильхом делала даже больше, чем мне требовалось, причем с душой. Два года назад они уехали на родину, а у меня с тех пор поменялось уже семеро постояльцев: украинцы, молдаване, русские, но ни с кем наладить быт не получается.
— Среди моих сотрудников в общей сложности 80 человек узбеков и киргизов, — говорит Виктор, директор складов известного итальянского бренда одежды. — Зарплаты у нас небольшие, до 30 тысяч в месяц, и россияне к нам, мягко говоря, в очереди не стоят. Раньше у меня в штате было несколько москвичей, но работали спустя рукава, что и понятно — трудоустраивались они ко мне от безысходности. Узбеки же держатся за место, довольны работой, выполняют все требования, не опаздывают, на работе не употребляют алкоголь, к телефону подходят сразу же, все у них в порядке и чистоте. Трудолюбивые как пчелы, совершенно не конфликтные, многие работают уже по пять лет, я знаю их по именам, могу доверять и еще ни разу не обманулся.
Мне вообще кажется, что люди, обвиняющие «понаехавших» узбеков и киргизов в половине российских бед, не только лукавят, но ведут себя некрасиво. Азиаты — это пятая волна трудовой миграции в Россию после развала СССР. До них были украинцы, азербайджанцы, молдаване и армяне. Неприятностей от прошлых мигрантов было не меньше, а, скорее всего, больше, но никто их публично ни в чем не обвинял. Потому что попробуй, обвини — диаспоры вполне могли возбудить дело за клевету или лично отомстить. Узбеки же, киргизы и таджики совершенно безобидные, сдачи не дают, поэтому можно говорить что угодно. На днях смотрел видео в YouTube — русские мальчишки цепляются к дворникам-узбекам, бьют их кулаками, пытаются поставить подножку, оскорбляют, не разбирая выражений, а те только улыбаются и уходят. Попробовали бы они так повести себя с азербайджанцами 10 лет назад….
— Я год прожила в Ташкенте и теперь стараюсь не иметь контактов с выходцами из этого региона, — говорит топ-менеджер аудиторской компании Виктория. — Возможно, мне так не везло именно потому, что я иностранка, но сказать, что мои тамошние знакомые были двуличными, значит, ничего не сказать. Они думали одно, говорили другое, делали третье, при этом всегда у них имелось и что-то четвертое. У нас тоже встречаются такие люди, разница в том, что для нас это проблема: «чужая душа потемки», а для них (по крайней мере для моих визави) это норма, даже достоинство: «Восток — дело тонкое». Они были щедры на обещания, но очень легко забывали о них. Они, как бы это сказать, очень «холодные» — у них почти не встречается теплоты в отношениях, если речь не идет о родственниках. В Ташкенте, в столице, в современном городе они с какой-то неистовостью почитают свои традиции: жена в доме, даже работающая, практически служанка; уважение к старшим, особенно к родителям мужа, доходит до подчинения; родственники всегда важнее и так далее.
Если же уехать от Ташкента на 50 километров, вы вообще попадете в Средние века, где женщина категорически не имеет права ходить по улице без сопровождения мужчины. И вот что интересно: в Ташкенте от иностранцев, от меня в частности, требовали неукоснительного соблюдения их обычаев. Я год проходила в длинных платьях с закрытыми плечами, никогда не противоречила старшим, даже на деловых переговорах, в общем, всеми силами демонстрировала уважение к местным традициям и менталитету. К сожалению, в Москве я постоянно вижу, как узбеки ведут себя прямо противоположным образом. На днях села в такси, водитель — узбек. Едем. Я ему говорю: «Вы неправильно дорогу выбрали, вот так будет короче». А он: «Мне так невыгодно тебя вести». Я, конечно, вскипела: «Ты как со мной разговариваешь, я тебе в матери гожусь. Ты бы дома посмел так говорить с женщиной моих лет?» Он притих и даже извинился, но глаза были очень нехорошие.
Что они думают?
Материалы по теме
«Расизм тут ни при чем»
— Я служил в Ташкенте, 20 лет там прожил, уехал в 1996 году, — вспоминает полковник в отставке Виктор Тимофеевич. — Уезжая, продал трехкомнатную квартиру за 3 тысячи долларов, и то чудом. У меня слезы стояли в глазах, когда я из поезда увидел русские надписи на станциях. После развала СССР в Узбекистане поднялись русофобские настроения. Русские там стали людьми не второго, а третьего сорта. Узбеки разрушили все советские памятники, стали называть русских колонизаторами, кричать на улицах «долой русских», участились драки. Никто не был уверен в безопасности близких. Русских вытесняли из всех сфер жизни. Увольняли с любой работы без объяснения причин. Участились надуманные обвинения, злоупотребления чиновников и тому подобное. Еще вчера гостеприимные и хлебосольные узбеки объявили Россию главным врагом, ненавидели всех нас без разбора. А сейчас еще хуже, потому что выросло поколение, не имевшее опыта жизни в той стране, знающее о России только из пропаганды. Мне это известно не понаслышке, я поддерживаю отношения с оставшимися там сослуживцами. После всего этого мне уже сложно относиться с симпатией к узбекским дворникам и продавцам. Возможно, и они думают, что я для них враг и колонизатор.
— Я уверена, что все люди разные, вне зависимости от национальности, — считает главный редактор московского глянцевого журнала Ирина. — Десять лет назад ко мне на дачу постучались два молодых узбека, готовые делать что угодно: хочешь — Mercedes водить, хочешь — квадроцикл починить, колодец выкопать, камин построить. Конечно, делать они ничего не умели и по-русски едва говорили. Мой газон они превратили в минное поле после взрывов. Я на них, конечно, накричала, но потом попыталась научить их правильно пользоваться газонокосилкой. Один, Алишер, схватывал на лету, второй ничему не хотел учиться. Сегодня этот Алишер сносно говорит по-русски, в нашем коттеджном поселке ему доверяют ремонт кровельных систем и установку очистителей для воды стоимостью с автомобиль. Я бы сказала, что он нарасхват. А второй так и остался годен только на то, чтобы мусор вынести, и то нужен глаз да глаз. Что они при этом думают обо мне? Полагаю, что первый, которому я плачу приличные деньги за квалифицированную работу, должен думать обо мне что-то хорошее. А второй, скорее всего, наоборот.
— Официально как журналисту я вам ничего не скажу, — говорит участковый уполномоченный полиции одного из северных районов столицы Сергей. — И никто не скажет. Мы не разделяем людей по национальному признаку и не общаемся с прессой без приказа сверху. Я давно работаю и знаю, чего стоят ваши заверения в анонимности. Но если бы я был гражданским, я бы заметил такую закономерность: пока они имеют работу, с ними все хорошо. Они за работу держатся, и еще как. Говорят, что на московскую зарплату в узбекском селе можно купить лошадь. Проблемы начинаются, если кто-то из них теряет работу и остается без жилья и средств к существованию.
Странные няни и брачные аферисты
— У меня четверо детей, и когда младшая была совсем маленькой, требовалась вторая няня, — поделилась своей историей преподаватель вуза Елена. — На эту должность мы с мужем взяли женщину из Узбекистана, Назиму, потому что обходилась она нам почти втрое дешевле первой, московской няни. В ее обязанности не входили развивающие игры или обучение детей английскому, к тому же она была всегда под присмотром. Проработала она у нас год. Было в ней и хорошее: она очень трепетно относилась к детям; было и настораживающее: несколько своеобразные представления о гигиене и кормлении, которые никак не удавалось изжить. К примеру, она могла дать кусочек сала годовалому ребенку или высушить и положить на место описанный матрасик. В общем, когда дочке исполнилось полтора года, мы с Назимой расстались. Вместо нее у нас до сих пор работает няня из Молдавии. Конечно, после тех событий на «Октябрьском Поле» мы бы няню из Средней Азии не взяли. Понятно, что это частный случай, но когда речь о твоих детях…
Материалы по теме
«Такой вот Киргиз-таун»
— Мне кажется, что все работающие в Москве узбеки и таджики — брачные аферисты, — заявила женщина лет шестидесяти, представившаяся Инной. — Они ищут одиноких женщин за 50, у которых уже мало шансов создать семью, и очаровывают их. Зря улыбаетесь, это целая напасть. Моя подруга познакомилась с узбеком младше ее на 25 лет, пустила в дом, стала жить с ним, а он бросил работу и отсылает домой 15 тысяч в месяц из ее зарплаты. Она теперь не знает, что делать и как его выгнать. Мы с ней позже нашли целые форумы в интернете, где общаются женщины, у которых поселились гастарбайтеры. У них это мечта — найти такую дуру, как моя подруга, чтобы за квартиру не платить, жить на всем готовом и не работать. Обещают жениться, но никогда не женятся. Рано или поздно уезжают домой, даже если здесь уже дети.
Есть у меня и личный опыт. Около года назад я вызвала бригаду маляров обои поклеить. Пришел узбек, посмотрел квартиру, и сказал: «Пятнадцать тысяч за работу, и ты будешь жить со мной!» Я ему сказала: «А ну-ка пошел вон отсюда…» — добавила пару ласковых, конечно, так он меня за шиворот схватил и замахнулся — думала, убьет. И когда я дверь за ним закрыла, поняла, что ни одного восточного человека больше на моем пороге не будет.
— Дочь моей клиентки познакомилась в институте с узбекским юношей, — делится опытом семейный психолог Марина. — Родители у него государственные чиновники в Ташкенте, так что парень из элиты. Молодые захотели пожениться, а моя клиентка пришла ко мне и попросила узнать все что возможно о перспективах такого брака. Я нашла экспертов через свои каналы, много говорила с нашими дамами, которые живут в Ташкенте, в итоге мой диагноз был однозначным: помешать свадьбе любой ценой. Менталитет настолько другой, что подстроиться под него образованной русской женщине невозможно. Исключения бывают, но они крайне редки. Начнем с того, что женщина в узбекской семье несет ответственность как за психологический комфорт мужа, так и за психологический комфорт его родителей и родственников. Что-то пойдет не так — виновата будет невестка. А оценивать, так все идет или не так, будет не столько муж, сколько его мать и многочисленная родня.
Я их не замечаю
Специалисты уверяют, что ксенофобия рождается от незнания. Дескать, чужое и неизвестное пугает нас. Трудно спорить с экспертами, но как показывает наш опрос, личный опыт взаимоотношений хоть и добавляет понимания, но не гарантирует симпатии. Просто страх уступает место неприятию. Готовя этот материал, корреспондент «Ленты.ру» опросил около сотни москвичей. Надо признать, что откровенно негативное отношение к мигрантам из Средней Азии наши собеседники выражали редко.
Чаще люди говорили, что ничего о них не знают и знать не хотят. При этом москвичи в большинстве своем довольны работой приезжих и не возражают против такого соседства. «Кто мне еще дом на даче покрасит за 10 тысяч?»; «Все бы хорошо, если бы еще Курбан-байрам в Москве отменить»; «Мне они не мешают, я их не замечаю»; «Во дворах чисто, и ладно»; «На работу их не беру. Ничего личного, просто не хочу разборок с ФМС», — вот самые распространенные ответы тех, кто никогда не имел с приезжими «ничего личного». Может, верно говорят, меньше знаешь — крепче спишь.
Материалы по теме
«Ксенофобия досталась нам от наших животных предков»
Специалист по изучению Центральной Азии, старший научный сотрудник Института Востоковедения РАН Андрей Грозин считает, что в отношениях россиян и выходцев из Средней Азии сегодня действительно нет серьезных оснований для ксенофобии. Но вовсе не от незнания.
— Исследования показывают, что россияне воспринимают эти народы более позитивно, чем народы дальнего азиатского зарубежья: китайцев, афганцев, вьетнамцев и так далее. Происходит это именно потому, что у нас был опыт исторического сожительства. Общее прошлое. Они нам не чужие.
Таджики, киргизы и узбеки не воспринимаются нами негативно еще потому, что их гораздо меньше, чем нас. Все население Таджикистана чуть более восьми миллионов человек; в Киргизии — порядка шести миллионов. В Узбекистане более 30 миллионов, зато узбеки не пытаются закрепиться в России, практически всегда возвращаются на родину. Как и таджики. Они могут проработать здесь десять лет, но только для того, чтобы построить на родине дом, купить скот, женить сына. За видом на жительство в России обращаются в основном киргизы, и то редко. Поэтому в отношении представителей этих стран не возникает мифов, вроде «захвата китайцами Сибири».
Более того: кризис и девальвация рубля сделали трудовой рынок России менее привлекательным, а процедуры легализации трудовой деятельности усложнились. Как следствие — по таджикам и узбекам с 2014 года наблюдается снижение миграционной активности в среднем на 15 процентов в год.
Я бы назвал только один очевидный минус от гастарбайтеров — они развратили нас. Сейчас кризис, многие россияне теряют работу, но почти никто не соглашается временно поработать дворником или подсобным рабочим. Потому что это — для киргизов и узбеков, понижение социального статуса. Развратились и работодатели. Вместо россиянина, которого необходимо обеспечить общежитием, социальным пакетом и платить ему приличную зарплату, можно нанять двух таджиков. Впрочем, обвинять в этом исключительно приезжих было бы по крайней мере странно.
«Дикие понты» или Почему таджикские мигранты рвутся в Россию?
Они приезжают на родину в фирменных кроссовках, с айфоном, водят друзей в ресторан, и все в восторге от того, что в России так зарабатывают! Никому не приходит в голову, что человек за неделю потратил деньги, которые заработал за год.
«Чтобы не считали за «второй сорт»
За чаем в бумажных стаканчиках завязывается разговор.
«Пашет год, тратит за неделю»
В российских городах цены не таджикские, ещё и намёрзнется парень на стройках где-нибудь в Новосибирске, здоровье потеряет. Но, понимаешь, жизнь в России для молодых людей у нас много значит, поскольку это дикие понты. Он приезжает к себе на родину в фирменных кроссовках, в дорогой куртке, с айфоном, неделю поит-кормит друзей в ресторане, и все в восторге: о Аллах, вот как в России-то бабло делают, миллионером можно стать! Никому не приходит в голову, что человек за неделю потратил деньги, которые заработал за год: теперь ему надо снова на морозе кирпичи таскать. Как исправить такой менталитет? Я не знаю.
На месте бывшего базара Шохмансур (его снесли несколько лет назад) в Душанбе обычно собираются «бригады» ремонтников. Прямо в чистом поле стоят группы людей с инструментами, к ним подъезжают подрядчики, шумно торгуются. Я подхожу, здороваюсь и спрашиваю, кто работал в России. Оказывается, все до единого. Заработками в Таджикистане недовольны, хотят вернуться назад.
Многим в республике видны лишь плюсы российских заработков: красивые вещи, смартфоны, иномарки, купленные гастарбайтерами, вернувшимися с севера. Тяжёлый многочасовой труд таджикских грузчиков и строителей в России не особо заметен.
«Знакомые от зависти помрут»
Когда едешь по Таджикистану, есть ощущение, что вся республика строится заново. Новые современные здания, отличные шоссе, банкетные залы для свадеб. На базарах уйма свежих овощей и фруктов: наступил сезон гранатов, и их горами продают вдоль дорог.
Фашисты и злая тётка
Я сижу в кинозале на премьере таджикского фильма «Один из миллиона» про судьбу гастарбайтера Саидмурода Давлатова, десятого ребёнка в семье, уроженца бедного кишлака. Саидмурод устроился в России грузчиком на рынке, а домой вернулся писателем и бизнес-тренером.
В кино русские показаны не в лучшем виде. Недовольные люди в фильме грубо отказывают нищему мигранту в работе, злобная тётка выгоняет из подъезда замёрзшего человека, российская полиция хуже фашистов: жестоко избивает таджикского гастарбайтера и забирает у него последние рубли.
Таджики вообще довольно обидчивы, и в беседах с трудовыми мигрантами я это вижу.
— Нет, в Таджикистане столько не заработать. Но ведь мы люди, брат. Хочется чуточку взаимного уважения».
Вот в этом, пожалуй, и главная проблема: в уважении. Наших граждан давно раздражает бесконтрольный въезд гастарбайтеров, их нелегальная работа: в такси и на стройки брали неквалифицированных людей без знания русского языка, лишь бы платить им копейки.
В то же время, МВД РФ отмечает, что именно таджикские мигранты неприхотливы к условиям труда и законопослушны, а правительство России настаивает на привлечении рабочей силы из СНГ, поскольку (по его мнению) так лучше для развития экономики.
Если без гастарбайтеров не обойтись, всё должно быть легально: при помощи России через год в Таджикистане откроются пять школ для обучения русскому языку, чтобы им было легче адаптироваться у нас. Пока же, видя переполненные самолёты, следующие в РФ из таджикских аэропортов, я понимаю: в ближайшее время ситуация не изменится.
Свои вопросы, сообщения, видео и фото присылайте на Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.