зачем людовику 14 вырвали зубы

Как врачи издевались над Людовиком XIV

Лечили-морили, но так и не залечили

Все исследователи убеждены, что король обладал железным здоровьем, иначе бы просто не выдержал бы такого лечения, которому подвергался в течение 64 лет. Всего король прожил 79, а серьёзное глумление врачи начали еще над совсем юным 15-летним дофином.

Следуя укоренившемуся в Сорбонне догмату, пришедшему из тьмы веков от неких «учеников» Парацельса, «рот человека, являясь наибольшим из всех отверстий человеческого тела, являет собой широкие врата для мельчайших червецов, разносящих заразу по всему организму и более всего их оседает на зубах. Там они множатся, превращая рот в зловонную клоаку».

Считалось, что опасности рассадника болезней можно избежать, удалив все зубы! И доктор Дака решает, что королю надо вырвать все зубы, пока они здоровые, а то потом будет поздно. Луи, большой любитель поесть, отчаянно протестовал. Но доктор был лукав и пустился в психологию.

Искусно играя на известном честолюбии наивного монарха, он убедил его, что это будет прогрессивно и престижно. Напыщенный Людовик ответил: «Ради престижа я готов и умереть!» Даже странно, что этого не случилось.

Принцесса Палатинская рассказывала, что на обеде короля тот съел четыре тарелки разных супов, целого фазана и целого глухаря, несколько блюд салата, огромный кусок баранины, два больших куска ветчины, коробку печенья, а на десерт массу фруктов и конфет. Переварить такое даже вместе королю и солитёру было трудно.

В 1686 году королю успешно прооперировали свищ прямой кишки. После этого хирургов перестали считать цирюльниками и возвели в ранг врачей. Операцию нарекли королевской.

Людовик страдал парапроктитом, военную кампанию 1685 года он провел в седле, что, ясное дело, усугубило болезнь. Чтобы убрать воспаление, доктора поставили Луи за полгода две тысячи клизм. Образовался огромный свищ. Король не мог ни сидеть, ни ходить. Он мрачнел с каждым днём. Ничто не помогало.

К нему повезли страдальцев со свищами, в основном преступников. Потом их хоронили, когда весь Париж спал. После почти сотни операций хирург набил руку. Но перед королевской операцией его забил нервный озноб.

Король даровал хирургам привилегию назваться медиками, отдалив их от парикмахеров. Феликс получил кучу денег. Толпы придворных стали заказывать эту абсолютно ненужную им операцию только для того, чтобы сострадать королю.

Медики ещё многократно испытывали волю и нервы монарха, но король Солнце продолжало еще долго жить и блистать. Только в 1715 году когда клизмами и многими другими изуверскими пытками доктор Фагон все-таки его угасил и закатил за горизонт.

Источник

Как лечили зубы монархи разных времён, и Почему Иван Грозный обходился без дантистов

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Дантисты были уже у фараонов

Известно, что в Древнем Египте были люди, которые специально занимались зубами, в том числе – царскими. Как ни странно, это были, похоже, не жрецы, а инженеры. Один из известных царских дантистов, например, был заодно архитектором. Умели стоматологи Древнего Египта немногое – ставить пломбу, вырывать зубы и устанавливать посмертный (чтобы перед богами было не стыдно) протез. Кстати, от вырванного зуба умерла одна из самых известных правительниц страны – Хатшепсут. Выдёргивая зуб, дантист повредил ей капсулу с гноем в основании корня, и царица умерла от отравления крови.

Более бережный способ удаления зуба разработал древнеримский врач Авл Корнелий Цельс, живший много позже Хатшепсут – в первом веке нашей эры. Он сначала заливал кариозную область свинцом, убивая нерв. Затем подрезал десну и аккуратно расшатывал зуб. Только после этого тянул щипцами. Вытащить зуб полностью до него мог не каждый, а это было важно – оставленные в десне и челюсти куски зуба могли привести к тому же исходу, что у Хатшепсут.

Из императорских же личных дантистов в Древнем Риме более всего знаменит Архиген. Первым в письменной истории Европы он просверлил полость зуба для его лечения. Бормашины не было, так что Архиген заказал кузнецу цилиндрик с нижним краем-лезвием и удобной ручкой – трепан. Вращать трепан приходилось вручную. Такой же техникой пользовались в иных местах в каменном веке, только сверлили лучковым сверлом, точно таким же, каким сверлили зубы зверей для ожерелья.

Самый вонючий король Франции

Д’Аквин явно не знал о способе извлечения зубов от Цельса, к тому же здоровые зубы вынуть с их мест не так легко, как больные. В результате, вытаскивая зуб за зубом, врач сломал королю нижнюю челюсть и вырвал кусок кости с мягкими тканями из нёба, проделав королю обширное отверстие из ротовой полости в носовую. «Ничего страшного, Ваше Величество, главное, прижечь калёным железом», утешил врач и так и сделал.

Вот только теперь в пазухах носа у короля застревала и по нескольку дней загнивала еда. Из-за отсутствия зубов у него также начались серьёзные проблемы с желудкой. Конечно же, пищу ему подавали очень мягкую, но, пережёвывая, человек также производит первичную ферментацию, обрабатывая пищу слюной. Король же был вынужден просто глотать, время от времени вытирая вытекающий из носа суп. В общем, запах от него шёл действительно отвратительный, но нечистоплотность тут ни при чём.

К слову, об овале лица и заботе о зубах. При дворе французского короля Людовика XI веками раньше дамы принципиально ели только жидкую пищу, потому что верили, что морщины у людей образуются от жевания. В результате нехватки нагрузки на дёсна, их условного массажа работой челюстей, состояние дёсен ухудшалось, зубы начинали шататься и выпадать. В общем, в конце концов дамы связали одно с другим и новым поколениям уже завещали супами себя не ограничивать.

Судьбу Людовика чуть не повторила в молодости российская императрица Екатерина II. Как-то раз, когда весь двор вслед за императрицей Елизаветой, ехал из Петербурга в Москву, у Екатерины от ветра страшно заболел зуб. Он и до этого несколько месяцев порой мучил её приступами боли, и в Царском селе, во время остановки, она стала умолять врача удалить его. Врач сначала долго отказывался, но в конце концов поддался.

Екатерину посадили на пол – именно так в восемнадцатом веке во время процедур сидели пациенты, её обхватили, чтобы она не дёргалась вслед за щипцами, и врач начал вытягивать зуб. Это оказалось долгим и нелёгким процессом. Наконец, зуб вышел, и в этот момент у будущей императрицы полила изо рта кровь, а из глаз брызнули слёзы – настолько стало больно. Врач показал ей, что с зубом вырвал кусок десны – именно такого осложнения он и боялся, осматривая зубы женщины. По счастью, в общем и целом нёбо Екатерины не пострадала, оставшись сплошным.

Королева Елизавета Беззубая

Английская правительница Елизавета I в юности славилась своей красой. Но, помимо красоты, она обладала страшной любовью к сладкому. Каждый день повара готовили специально для королевы множество сладких десертов на основе желатина, сахара и яичного белка. К этим ингридиентам добавлялись любые подходящие орешки, плоды и семены. Елизавета целый день кидала их в рот – и притом, в отличие от своего современника Ивана Грозного, зубы чистить не любила. Предполагают, что у неё с юности была чувствительная тонкая эмаль, поэтому уходовые процедуры ей были неприятны. Легко догадаться, что бактерии, размножавшиеся на избытке сладкого у неё во рту, очень быстро разрушили эмаль ещё больше, и к тридцати годам буквально все зубы королевы были серьёзно поражены кариесом.

Некоторое время королева во время официальных приёмов клала спереди на зубы полоску белого тонкого батиста, чтобы имитировать здоровую улыбку. Но она теряла не только эмаль, но и сами зубы (не только из-за сладкого, но и из-за токсичности свинцовых белил, которые она так любила). Вскоре, чтобы лицо не выглядело постаревшим из-за отсутствия зубов, она стала носить подушечки во рту. Говорить она стала редко и как можно размереннее, лаконичнее и весомее, чтобы не тратить зря слова, обдавая собеседника запахом из рта. К тому же из-за нехватки зубов её речь, стоило чуток ей ускориться, переставала быть понятной.

В конце концов королеве посоветовали защитные полоскания отваром дуба и защитное же покрытие зубов, вероятно, специальным лаком. Эти защитные меры были известны, но непопулярны – от полоскания зубы становились ядрёного коричневого цвета, а лак был чёрным. Но уж лучше были нарочно зачернёные ровного цвета зубы, чем тёмные, пятнистые и нездоровые на вид. Вслед за королевой чернить зубы стали почти все дамы. Правда, самой королеве чернение и полоскания уже не очень помогли – их надо было применять в самом начале проблем с эмалью. У неё постепенно развились проблемы в ротовой полости и горле, из-за которых она очень страдала и задыхалась.

Текст: Лилит Мазикина.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Источник

Зачем людовику 14 вырвали зубы

04.09 Королевские страдания. Беззубый рот Людовика XIV на портрете Гиацинта Риго

Н а знаменитом портрете кисти Гиацинта Риго Людовик XIV предстает в зените своей славы. Художник сделал все, чтобы стереть следы времени, которым было «не положено» быть заметными на теле короля-солнца.

У 63-летнего Людовика ноги молодого человека, на голове – пышный парик, скрывающий поредевшие волосы, на лице – практически нет морщин. И только узкие, поджатые губы выдают беззубый рот.

Искусствоведы искренне удивляются тому, что Риго позволил себе оставить подобный элемент реализма!

Проблемы с зубами монарха были известны далеко за пределами Версаля. Любитель сладкого, Людовик не отказывал себе в «большом количестве конфитюров, которые он ел на десерт и которыми перекусывал между приемами пищи».

Увидеть связь между неразумным потреблением сахара и испорченными зубами в то время не могли даже придворные медики: беззубый или с поврежденными кариесом зубами рот для взрослого человека считался биологической неизбежностью.

В XVI веке сахар, который до этого в Европе применяли в медицинских целях (и в малых дозах) в качестве тонизирующего средства, становится желанным «гостем» на столах аристократов. Знать страдала от проблем с зубами намного чаще, чем бедное население, которому сахарная роскошь была не по карману.

Вам нравится статья? Пожалуйста, поделитесь ею в социальных сетях или станьте другом Музы на Фейсбуке и/или в Инстаграм. Amuse A Muse – некоммерческий арт-проект, созданный для популяризации знаний об искусстве и культуре. Он сможет вырасти только с вашей помощью.

Наталья Гузенко, автор проекта

Единственным эффективным средством от зубной боли было удаление зуба.

Однако врачи считали это занятие ниже своего достоинства. Вырыванием зубов занимались люди, не имевшие никакого медицинского образования (например, кузнецы), а само действо происходило на городских площадях. Сохранились записи о том, что парижские улицы были полны криков людей, которым удаляли зубы.

В 1685 году Первый терапевт Людовика пригласил так называемого вырывателя зубов для удаления зубов с правой верхней стороны монаршего рта. Однако вырыватель по неумению вместе с зубами удалил и часть челюсти правителя.

Для Людовика начался ужасный период, когда из-за образовавшейся дыры, король не мог нормально питаться, а жидкая пища «била фонтаном через нос».

Наконец, Первый хирург предложил монарху операцию, которая напоминала пытку: без наркоза перекрыть отверстие раскаленной железной пластиной. Страдающий Людовик согласился, попросив хирурга относиться к нему во время операции, как к простолюдину, т.е. не жалеть.

Теперь каждый раз, когда я смотрю на портрет Людовика Гиацинта Риго, думаю не о том, как помпезно выглядит король-солнце, а о том, как стоически этот человек перенес нестерпимую боль во время операции. А еще о том, насколько же вреден сахар и как прекрасно, что с лечением зубов в наше время дела обстоят по-другому.

Источник

«Я ухожу, но государство остается…»

История болезни «короля-солнце» Людовика XIV

Рождение этого ребенка было тем более долгожданным, что у короля Франции Людовика XIII и Анны Австрийской после бракосочетания в 1615 году в течение 22 лет не было детей. 5 сентября 1638 года у королевы наконец родился наследник. Это было таким событием, что для предсказания будущего к царственному младенцу был приглашен знаменитый философ, монах ордена доминиканцев Томазо Кампанелла, а крестным отцом его стал сам кардинал Мазарини.

Будущего короля учили верховой езде, фехтованию, игре на спинете, лютне и гитаре. Подобно Петру I, Людовик построил в Пале-Рояле крепость, где пропадал каждый день, устраивая «потешные» сражения. В течение нескольких лет он не испытывал серьезных проблем со здоровьем, но в девятилетнем возрасте его постигло настоящее испытание. 11 ноября 1647 года Людовик внезапно почувствовал острую боль в пояснице и нижней части позвоночника. К ребенку был вызван первый врач короля Франсуа Вольтье. Следующий день был ознаменован лихорадкой, которую, по обычаям того времени, лечили кровопусканием из локтевой вены. Кровопускание повторили 13 ноября, и в тот же день диагноз прояснился: тело ребенка покрылось оспенными пустулами. 14 ноября 1647 года у постели больного собрался консилиум в составе докторов Вольтье, Гено и Валло и первых докторов королевы, дяди и племянника Сегенов. Почтенный ареопаг назначил наблюдение и мифические сердечные средства, а у ребенка между тем нарастала лихорадка и появился бред. В течение 10 дней ему было проведено четыре венесекции, которые мало влияли на течение болезни — количество высыпаний «увеличилось стократ». Доктор Валло настоял на применении слабительного, исходя из средневекового врачебного постулата «Дать клистир, затем пустить кровь, затем очистить (применить рвотное)». Девятилетнему величеству дают каломель и настой александрийского листа. Ребенок вел себя мужественно, раз перенес эти болезненные, неприятные и кровавые манипуляции. И это был еще не конец.

Жизнь Людовика удивительно напоминает биографию Петра I: он ведет борьбу с дворянской Фрондой, воюет с испанцами, со Священной империей, с голландцами и в то же время создает Главный госпиталь в Париже, королевский Дом инвалидов, национальную мануфактуру «Гобелены», академии, обсерваторию, перестраивает Луврский дворец, строит ворота Сен-Дени и Сен-Мартен, Королевский мост, ансамбль Вандомской площади и т. д.

В разгар военных действий, 29 июня 1658 года, король тяжело заболел. Его перевезли в Кале в очень тяжелом состоянии. Две недели все были уверены, что монарх умрет. Доктор Антуан Валло, который 10 лет назад лечил оспу у короля, считал причинами его болезни неблагоприятный воздух, загрязненную воду, переутомление, перенесенную на ногах простуду и отказ от профилактических кровопусканий и промываний кишечника. Болезнь началась с лихорадки, общей вялости, сильной головной боли, упадка сил. Король скрывал свое состояние, ходил, хотя у него уже была лихорадка. 1 июля в Кале, чтобы освободить организм от «яда», «скопившегося в нем, отравившего телесные жидкости и нарушившего их пропорции», королю делают клизму, затем кровопускание и дают сердечные средства. Лихорадка, которую врачи определяют на ощупь, по пульсу и изменениям нервной системы, не спадает, поэтому Людовику снова пускают кровь и несколько раз промывают кишечник. Затем делают уже два кровопускания, несколько клизм и сердечные средства. 5 июля фантазия докторов иссякает — венценосцу дают рвотное и прикладывают нарывной пластырь. 7 и 8 июля венесекция повторяется и дают сердечные средства, затем Антуан Валло смешивает несколько унций рвотного вина с несколькими унциями соли сурьмы (самое сильное слабительное того времени) и дает королю выпить треть этой смеси. Она подействовала куда как хорошо: короля пронесло 22 раза и два раза вырвало через четыре-пять часов после приема этого зелья. Затем ему еще трижды пускали кровь и делали клизмы. На второй неделе лечения лихорадка спала, оставалась только слабость. Всего вероятнее, что король на этот раз болел сыпным или возвратным тифом — одним из нередких спутников скученности людей во время боевых действий («военный тиф»). В то время при затяжных позиционных боевых действиях нередко возникали спорадические случаи, а чаще — эпидемические вспышки «лагерной», или «военной», лихорадки, потери от которой были во много раз больше, чем от пуль или ядер. Во время болезни Людовик получил и урок государственной мудрости: не веря в его выздоровление, придворные стали открыто выказывать приязнь его брату, который был наследником престола.

Оправившись от болезни (или от лечения?), Людовик путешествует по Франции, заключает Пиренейский мир, женится на испанской инфанте Марии-Терезии, меняет фавориток и фаворитов, но самое главное — после смерти кардинала Мазарини, в апреле 1661 года, становится полновластным королем. Добиваясь единства Франции, он создает абсолютную монархию. С помощью Кольбера (французский вариант Меншикова) он проводит реформу государственного управления, финансов, армии, строит флот мощнее английского.

Необычайный расцвет культуры и науки не обходится без его участия: Людовик покровительствует писателям Перро, Корнелю, Лафонтену, Буало, Расину, Мольеру, переманивает во Францию Христиана Гюйгенса. При нем была основана Академия наук, Академия танца, художеств, словесности и надписей, королевский сад редких растений, начинает выходить «Газета ученых», которая издается и сейчас. Именно в это время французские служители науки осуществляют первое успешное переливание крови от животного к животному. Король дарит нации Луврский дворец — скоро он стал самым известным в Европе собранием произведений искусства. Людовик был страстным коллекционером. При нем барокко сменяется классицизмом, а Жан-Батист Мольер закладывает основы «Комеди Франсез». Изнеженный, обожающий балет, Людовик всерьез занимается реформой армии и первым начинает присваивать воинские звания. Пьер де Монтескью Д ‘ Артаньян (1645–1725) становится маршалом Франции именно в это время. И при этом король тяжело болеет…

В отличие от многих других глав государств (и России прежде всего), состояние здоровья первого лица Франции не возводилось в степень государственной тайны. Врачи короля ни от кого не скрывали, что каждый месяц, а затем уже каждые три недели Людовику назначали слабительные и клизмы. В те времена вообще было редким явлением, чтобы желудочно-кишечный тракт работал нормально: люди слишком мало ходили пешком и ели недостаточно много овощей. Король, упав с лошади в 1683 году и вывихнув при этом руку, стал ездить на псовую охоту в легкой коляске, которой управлял сам.

С 1681 года Людовик XIV начал страдать подагрой. Яркие клинические симптомы: острый артрит I плюснефалангового сочленения, появлявшийся после трапез, обильно сдобренных вином, продрома — «шорох подагры», острый болевой приступ среди ночи, «под пение петуха» — были уже слишком хорошо известны врачам, но лечить подагру они не умели, а про эмпирически применявшийся колхицин уже забыли. Страдальцу предлагали те же клизмы, кровопускания, рвотные… Через шесть лет боль в ногах стала настолько интенсивной, что король начал передвигаться по Версальскому замку в кресле с колесиками. Даже на встречи с дипломатами он выезжал в кресле, которое толкали здоровенные слуги. Но в 1686 году появилась и еще одна проблема — геморрой. Королю совсем не на пользу шли многочисленные клизмы и прием слабительных. Частые обострения геморроя закончились формированием анального свища. В феврале 1686 года у короля возникла опухоль на ягодице, и врачи недолго думая взялись за ланцеты. Придворный хирург Карл Феликс де Тасси разрезал опухоль и сделал прижигание, чтобы расширить рану. Страдая от этой болезненной раны и от подагры, Людовик не мог не только ездить верхом, но и долго находиться на людях. Пошли слухи, что король вот-вот умрет или уже умер. В марте того же года был сделан новый «маленький» разрез и новое бесполезное прижигание, 20 апреля — еще одно прижигание, после которого Людовик слег на три дня. Потом он поехал лечиться минеральной водой на курорт Бареж, но это помогло мало.

Король крепился до ноября 1686 года и наконец отважился на «большую» операцию. К. де Тасси, о котором уже говорилось, в присутствии Бессьера, «самого знаменитого хирурга Парижа», любимого министра короля Франсуа-Мишеля Летелье, маркиза де Лувуа, который во время операции держал короля за руку, и старой фаворитки короля мадам де Ментенон без анестезии оперирует короля. Хирургическое вмешательство завершается обильным кровопусканием. 7 декабря врачи увидели, что рана «в нехорошем состоянии» и в ней образовались «затвердения, мешающие заживлению». Последовала новая операция, затвердения удалили, но боль, которую испытывал король, была невыносима. Надрезы были повторены 8 и 9 декабря 1686 года, но прошел месяц, пока король окончательно выздоровел. Подумать только, Франция могла потерять «короля-солнце» из-за банального геморроя! В знак солидарности с монархом такой же операции подверглись Филипп де Курсийон, маркиз да Данжо в 1687 году, Луи-Жозеф, герцог Вандомский в 1691 году. Остается только удивляться мужеству избалованного и изнеженного короля! Упомяну главных врачей Людовика XIV: Жак Кузино (1587–1646), Франсуа Волтье (1580–1652), Антуан Валло (1594–1671), Антуан д ‘ Акен (1620–1696), Ги-Криссан Фагон (1638–1718).

Король крепился изо всех сил, выигрывая время для своего несовершеннолетнего наследника. Долгое время он действительно поражал всех крепостью здоровья: еще в 1706 году спал при открытых окнах, не боялся «ни жары и ни холода», продолжал пользоваться услугами фавориток. Но в 1715 году, 10 августа, в Версале король вдруг почувствовал недомогание и с большим трудом дошел от кабинета до своей молельной скамейки. На следующий день он еще провел заседание кабинета министров, давал аудиенции, но 12 августа у короля возникла сильная боль в ноге. Ги‑Крессан Фагон ставит диагноз, который в современной интерпретации звучит как «радикулит», и назначает рутинное лечение. Король еще ведет привычный образ жизни, но 13 августа боль настолько усиливается, что монарх просит перенести его в церковь в кресле, хотя на последовавшем затем приеме персидского посла всю церемонию он простоял на ногах. История не сохранила ход диагностического поиска врачей, но ошиблись они с самого начала и держали свой диагноз как флаг. Замечу, что флаг оказался черным…

14 августа боль в стопе, голени и бедре уже не позволяла королю ходить, его всюду носили в кресле. Лишь тогда Г. Фагон проявил первые признаки беспокойства. Он сам, лечащий врач Буден, аптекарь Биот, первый хирург Жорж Марешаль остаются ночевать в покоях короля, чтобы в нужную минуту быть под рукой. Людовик провел плохую, очень беспокойную ночь, мучимый болью и плохими предчувствиями. 15 августа он принимает посетителей лежа, ночью спит плохо, его мучает боль в ноге и жажда. 17 августа к боли присоединился потрясающий озноб, и — поразительная вещь! — Фагон не меняет диагноз. Медики в полной растерянности. Сейчас мы не можем представить себе жизнь без медицинского термометра, а тогда врачи не знали этого простого инструмента. Лихорадку определяли, приложив руку ко лбу больного или по качествам пульса, ведь «пульсовые часы» (прообраз секундомера), изобретенные Д. Флойером, были лишь у немногих врачей.

Людовику привозят бутыли с минеральной водой и даже делают массаж. 21 августа у постели короля собирается консилиум, который, вероятно, показался больному зловещим: врачи того времени ходили в черных мантиях, как и священники, а визит священника в таких случаях не означал ничего хорошего… Совершенно сбитые с толку почтенные доктора дают Людовику микстуру кассии и слабительное, потом добавляют к лечению хинин с водой, ослиное молоко и, наконец, бинтуют ногу, которая была в ужасном состоянии: «вся покрыта черными бороздками, что было очень похоже на гангрену». Король мучился до 25 августа, дня своих именин, когда вечером его тело пронзила нестерпимая боль и начались страшные судороги. Людовик потерял сознание, и у него исчез пульс. Придя в себя, король потребовал причащения Святых тайн… Хирурги пришли к нему, чтобы сделать уже ненужную перевязку. 26 августа около 10 часов утра медики перевязали ногу и сделали несколько надрезов до кости. Они увидели, что гангрена поразила мышцы голени на всю толщину и поняли, что никакие лекарства уже не помогут королю.

Но Людовику не было суждено спокойно отойти в лучший мир: 27 августа в Версаль заявился некий месье Брен, который привез с собой «эффективнейший эликсир», способный побороть гангрену, даже «внутреннюю». Врачи, уже смирившиеся со своей беспомощностью, взяли у шарлатана лекарство, накапали 10 капель в три ложки вина «Аликанте» и дали выпить королю это снадобье, имевшее отвратительный запах. Людовик покорно влил в себя эту мерзость, сказав: «Я обязан слушаться врачей». Гадкое пойло стали регулярно давать умирающему, но гангрена «очень сильно продвинулась», и король, находившийся в полубессознательном состоянии, сказал, что «улетучивается». 30 августа Людовик впал в сопор (он еще реагировал на оклики), но, очнувшись, еще нашел в себе силы прочитать вместе с прелатами «Ave Maria» и « Credo»… За четыре дня до своего 77-летия Людовик «отдал Богу душу без малейшего усилия, как свеча, которая погасает»…

История знает по меньшей мере два эпизода, сходных со случаем Людовика XIV, страдавшего, несомненно, облитерирующим атеросклерозом, уровень поражения — подвздошная артерия. Это болезнь И. Б. Тито и Ф. Франко. Им не смогли помочь и 250 лет спустя. Эпикур когда-то сказал: «Умение хорошо жить и хорошо умереть — одна и та же наука», но его поправил З. Фрейд: «Физиология — это судьба». К Людовику XIV, похоже, вполне приложимы оба афоризма. Он жил-то, конечно, грешно, но красиво, а умер страшно.

Случай Людовика XIV интересен еще и тем, что он, без сомнения, страдал поражением венозной системы (наверняка у него была и варикозная болезнь), частным случаем чего является геморрой, и атеросклерозом артерий нижних конечностей. Насчет геморроя все, в общем, понятно: прямая кишка расположена наиболее низко при всяком положении тела, что при прочих равных условиях затруднения кровообращения присоединяло влияние силы тяжести. Застой крови развивается еще и в силу давления содержимого кишки, а король, как уже было сказано, страдал запорами. Геморрой всегда являлся сомнительным «достоянием» ученых, чиновников и музыкантов, т. е. людей, ведущих преимущественно сидячий образ жизни. Да к тому же у короля, сидевшего все время на мягком (даже трон был обит бархатом), все время как бы присутствовал согревающий компресс в области прямой кишки! А это приводит к хроническому расширению ее вен. Хотя геморрой можно не только «насидеть», но и «настоять» и «находить», Людовик его именно насидел. Однако во времена Людовика врачи все еще придерживались теории Гиппократа, который считал геморрой опухолью сосудов прямой кишки. Отсюда и та варварская операция, которую пришлось выдержать Людовику. Но самое интересное, что кровопускания в случаях венозного полнокровия облегчают состояние больных, и вот тут врачи попали в точку.

Пройдет совсем немного времени, и на место кровопусканий придут пиявки, которые Франция закупала у России миллионами штук. «Кровопускания и пиявки пролили крови больше, чем войны Наполеона», — гласит известный афоризм. Любопытная вещь — то, как любили французские врачи изображать врачей. У Ж.-Б. Мольера, талантливого современника «короля-солнце», врачи выглядят беззастенчивыми и ограниченными шарлатанами, Мопассан изображал их беспомощными, но кровожадными стервятниками, «созерцателями смерти». Симпатичнее они выглядят у О. де Бальзака, но их появление целым консилиумом у постели больного — в черных одеждах, с мрачно-сосредоточенными лицами — не сулило больному ничего хорошего. Можно только представить, что ощутил при виде их Людовик XIV!

Что касается второй болезни короля, гангрены, то причиной ее, без сомнения, был атеросклероз. Врачи того времени, без сомнения, знали афоризм К. Галена, выдающегося римского врача времен гладиаторских боев: «Множество каналов, разбросанных по всем частям тела, передают в эти части кровь так же, как каналы сада передают влагу, и промежутки, отделяющие эти каналы, расположены природой так удивительно, что они никогда не испытывают недостатка в крови, необходимой для поглощения, и никогда не бывают перегружены кровью». У. Гарвей, английский медик, показал, что это за каналы, и, казалось бы, должно быть ясно, что запруди канал — и влага в сад (кровь в ткани) поступать уже не будет. Средняя продолжительность жизни рядовых французов в те времена была невелика, но старики, конечно, были, и врачи не могли не обращать внимания на изменения артерий у них. «Человеку столько лет, сколько лет его артериям», — говорят врачи. Но ведь так было всегда. Качество артериальной стенки передается по наследству и зависит от тех вредностей, которым ее подвергал человек в течение жизни. Король, без сомнения, мало двигался, хорошо и обильно ел. Существует известный афоризм Д. Чейна, который похудел со 160 кг до нормы: «Каждый благоразумный человек старше пятидесяти лет должен, по крайней мере, уменьшить количество своей пищи, а если он желает и впредь избегнуть важных и опасных болезней и сохранить до конца свои чувства и способности, то он должен через каждые семь лет постепенным и чувствительным образом умерять свой аппетит и в заключение уходить из жизни так же, как он входил в нее, хотя бы ему пришлось перейти на детскую диету». Конечно, Людовик ничего и не планировал менять в своем образе жизни, но куда хуже диеты на его сосуды действовала подагра.

Давным-давно врачи заметили, что у больных подагрой поражаются сосуды, часто бывает грудная жаба и другие признаки атеросклеротического поражения сосудов. Токсины нарушенного обмена веществ могут обусловить дегенеративные изменения в средней и наружной оболочках артерий, считали врачи еще не так давно. Подагра приводит к поражению почек, это вызывает гипертонию и вторичный атеросклероз, говорим мы сейчас. Но все-таки есть больше оснований думать, что у Людовика был т. н. «старческий артериосклероз»: крупные артерии расширены и извилисты и имеют тонкие и неподатливые стенки, а мелкие артерии превращаются в неподатливые трубки. Как раз в таких артериях образуются атеросклеротические бляшки и тромбы, один из которых, наверное, и погубил Людовика XIV.

Я убежден, что у Людовика не было предшествующей «перемежающейся хромоты». Король почти не ходил пешком, поэтому произошедшее было громом среди ясного неба. Его могла бы спасти лишь «гильотинная», одномоментная ампутация (высокая) бедра, но без обезболивающих препаратов и наркоза это было бы смертным приговором. А кровопускания в этом случае лишь усиливали анемизацию и без того обескровленной конечности. Многое смог построить Людовик XIV, но перенести современную ему медицину на век вперед, во времена Ларрея или Н. И. Пирогова, не мог даже «король-солнце»…

Николай Ларинский, 2001–2013

Источник