зачем франция пускает мигрантов
Атака на Европу: почему именно курды
О том, кто и зачем устроил кризис на белорусско-польской границе, откуда там взялись тысячи беженцев и что это за люди, рассказывает востоковед Михаил Магид.
Неожиданно мощный и местами довольно странный миграционный кризис на белорусско-польской границе продолжается. Большинство наблюдателей обсуждает его политическую подоплеку, пытаясь выяснить кому и зачем все это выгодно, однако жизни тысяч живых людей, судьбами которых манипулируют власти разных стран, похоже, вообще мало кого волнуют. О том, кто они, откуда прибыли и как оказались у границ Евросоюза, обозревателю «Росбалта» рассказал востоковед Михаил Магид.
— Откуда взялись эти беженцы, из каких стран приехали, кто они по национальности?
— Преимущественно это сирийцы и иракцы. Что касается их этнической принадлежности, то среди них много курдов, но есть и арабы. Также имеется небольшое количество представителей других регионов, в частности, есть граждане Афганистана. Общее число беженцев, оказавшихся в Беларуси, неизвестно. Вероятно, оно находится в пределах 10-15 тысяч человек. В районе белорусско-польской границы возник большой лагерь, где находятся около четырех тысяч человек. Там много иракских курдов из города Дахук.
— Говорят, что выглядят они достаточно благополучными людьми… Что их заставило бежать их родной страны?
— Эти граждане Сирии и Ирака продают свои квартиры, чтобы получить деньги на переезд в Европу. В стоимость этого переезда входят не только билеты, но и выплаты различным посредникам — всего около 14 тысяч долларов (хотя, возможно, некоторые платили меньше). То, что часть из них продала квартиры, осложняет их возвращение — наряду с другими факторами. Некоторым буквально некуда возвращаться.
Им очень тяжело дома. Голода нет, но базовых товаров в их регионах иногда не хватает. Согласно данным ООН, более 12 миллионов жителей Сирии оказались на грани голода в результате гражданской войны — около 60% населения не получают достаточно продовольствия. Больницы переполнены. Часты отключения электричества. У многих нет работы.
Некоторые районы Сирии и Ирака систематически подвергаются бомбежкам. Люди боятся за себя и своих детей. Впрочем, выходцы из Дахука главной причиной миграции называют нищету, безысходность и бедность. Но, например, в северной Сирии целые районы регулярно обстреливает турецкая артиллерия.
— Сопоставим ли масштаб этого миграционного кризиса с прошлым?
— Нет, в 2015 году пришла волна от одного до двух миллионов человек, а сейчас численность беженцев на два порядка меньше.
— Насколько нынешний кризис естественный или, напротив, искусственный по своему происхождению?
— И то, и другое. Примерно до середины октября граждане некоторых ближневосточных стран могли получить белорусскую визу прямо в аэропорту Минска. Это привлекло многих мигрантов. Впрочем, ситуация изменилась, и они могут сегодня получить визу только в консульствах Беларуси в своих странах. Другие получили визы через какие-то мутные компании. Выросло и количество рейсов из ряда ближневосточных регионов.
Беженцы продолжают прибывать в аэропорт Минска. Но толкает их на это, в первую очередь, отчаянная экономическая и военно-политическая ситуация в Сирии, Ираке и Афганистане.
Политики стран Евросоюза утверждают, что все происходящее — направляемая белорусским руководством кампания против Евросоюза — ответ на санкции Брюсселя, в свою очередь введенные против режима Лукашенко за жесткое подавление протестов.
Беларусь официально отвергает такие обвинения, утверждая, что «мигранты законно попадают в страну на самолетах, а потом пешком идут к польской границе». Но даже президент Беларуси Александр Лукашенко ясно дал понять, какие у него намерения и планы, сказав следующее: «Мы останавливали наркотики и мигрантов — теперь будете сами их есть и ловить». Это он сказал 26 мая, а 2 июня он добавил: «Я честно сказал, что мы не будем больше держать тех, кого вы гнобили в Афганистане, Иране, Ираке. У нас нет на это ни денег, ни сил в результате ваших санкций».
Думаю, это снимает вопросы о том, что происходит. Очевидно, что Минск так реагирует на санкции. То, что мы видим, называется словом «биополитика» — то есть действия, непосредственно связанные с использованием человеческих тел в политических целях.
— Есть какие-то аналогии нынешней ситуации на белорусско-польской границе с миграционным кризисом в Европе в 2015 году?
— Кризис с беженцами 2015 года показал, что Евросоюз очень уязвим для такой биополитики. Первым это осознал президент Турции Реджеп Эрдоган, выпустивший в Европу гигантское число беженцев.
Богатые страны сегодня боятся пропускать беженцев в больших количествах, опасаясь, что это усилит ксенофобные изоляционистские настроения в Европе и позиции крайне правых партий, что все вместе это изменит политическую систему и даже приведет к распаду Евросоюза. Крайне правые во Франции и Германии хотели бы повторить Brexit. Кстати, последний и был во многом вызван кризисом с беженцами — многие в Великобритании боялись наплыва миллионов ближневосточных мигрантов с континента.
А для руководства Беларуси здесь важный политический момент — как по указанным причинам, так и потому, что это дает им моральные аргументы — «вы нас учите правам человека, а сами отказываетесь помочь несчастным беженцам». Хотя, учитывая то, как с ними поступают сами белорусские силовики, это чистое лицемерие.
— Каково сегодня положение беженцев?
— Оно ужасающее. Мигранты оказались в ловушке на белорусско-польской границе. Им нужна не Польша, а богатая Германия, но это сейчас неважно.
С одной стороны стоят польские силовики. Националистическое правительство Польши сосредоточило там не только силы полиции, но и крупную армейскую группировку, около 30 тысяч военных, включая бронетехнику. Некоторых беженцев, прорвавшихся в Польшу, польские силовики избили и выбросили назад.
Но есть и сведения о том, как беженцев избивали силовики Беларуси. Некоторые люди хотели вернуться в Минск и вылететь домой. На это власти Беларуси заявили им, что назад дороги нет. Некоторые беженцы так же были ими избиты. Тысячи людей оказались на границе в ловушке. Они заблокированы с обеих сторон. Белорусские силовики говорят: «В Минск вы не вернетесь. Езжайте в Польшу». Хуже всего то, что сейчас холодно, людям не хватает еды, медикаментов. Среди них много маленьких детей, и часть из них уже заболели из-за холодов и невыносимых условий.
Беседовал Александр Желенин
Погостили и хватит: европейские страны высылают мигрантов обратно
Афганские беженцы в Германии
Европа, еще совсем недавно принимавшая мигрантов с распростертыми объятиями, потихоньку отправляет их обратно на родину. Рассчитывавшие обрести в ЕС новый дом выходцы из Афганистана и с Ближнего Востока обнаружили, что тут им совсем не рады: сотни тысяч человек ожидают сейчас депортации, причем в списке стран с наиболее жесткой миграционной политикой лидирует вроде бы самая гостеприимная Германия. Почему европейские власти настойчиво просят мигрантов вернуться домой — разбиралась «Лента.ру».
В наручниках — на выход
Так афганец Мухаммед Шоиб Хусейни, бывший работник немецкой столярной мастерской, описал в интервью «Аль-Джазире» свою депортацию из ФРГ. Он прожил в Германии семь лет, нашел работу и жилье, исправно платил налоги, но это не спасло его от высылки.
Многие мигранты устраиваются на работу до того, как их запрос о предоставлении убежища будет рассмотрен властями
Хусейни — лишь один из многих афганцев, кому отказали в предоставлении убежища и депортировали из страны за последние полгода. Ежемесячно из Франкфурта в Кабул вылетает борт, битком набитый возвращающимися домой гражданами Афганистана. Пробную партию, 34 человека, отправили в декабре 2016-го, и почти сразу Берлин объявил, что согласовал с Кабулом высылку еще 11,9 тысячи мигрантов. Те, кто готов вернуться в Афганистан добровольно (таких в минувшем году набралось 3,3 тысячи человек), получают 700 евро на брата и авиабилет. Те, кто не готов, все равно высылаются на родину, но без денег.
Бюрократизмус
Согласно немецкому законодательству, в случае отказа в предоставлении убежища беженец может подать апелляцию, а при повторном отказе — попросить о пересмотре решения. По словам высылаемых, о третьем и последнем отказе в убежище они узнают уже в полицейском участке непосредственно перед депортацией. Стражи порядка не спешат информировать мигрантов, опасаясь, что те успеют разбежаться. Попытки достучаться до совести миграционных служб обычно наталкиваются на непробиваемую стену бюрократии.
«Я описал немецким властям всю свою историю и только что получил письмо, в котором утверждается, что я могу спокойно ехать и жить в Кабуле, потому что в городе совершенно безопасно, — жалуется другой беженец, Забиулла Карими. — Но там же небезопасно! Ежедневные теракты, нападают даже на президентский дворец».
Помимо Германии, афганских беженцев массово высылают Норвегия, Швеция, Финляндия и Австрия — страны, считавшиеся мигрантским раем.
Возвращают не только афганцев. В 2016 году немцы отправили по домам рекордное число переселенцев с Ближнего Востока — 80 тысяч человек (51 тысяча из них предпочла улететь по программе добровольного возвращения), и в 2017-м планируют этот рекорд побить. Почти половине из 700 тысяч, подавших прошение о предоставлении убежища в прошлом году, отказано, 12 тысяч из них уже покинули ФРГ. Множество дел находится на рассмотрении.
Прошла любовь
Разразившийся в 2015 году миграционный кризис расколол Европу. Одни страны пытались сдержать поток беженцев при помощи заборов и выступали против квот на мигрантов, другие принимали сотни тысяч спасающихся от войны людей с распростертыми объятиями.
К первой группе относились страны Вышеградской четверки — Венгрия, Польша, Чехия и Словакия. Самую жесткую позицию занимали венгерские власти: премьер Виктор Орбан прямо заявлял, что беженцы представляют угрозу для ЕС, «культурной и религиозной самобытности Европы», призывая как можно скорее депортировать их на родину. Венгрия выстроила забор на границе с Сербией, чтобы перенаправить миграционный поток, а венгерский депутат Европарламента Шопфлин предложил украсить столбы этого забора свиными головами. Дошло до того, что глава МИД Люксембурга потребовал исключить Венгрию из Евросоюза, чтобы сохранить единство и ценности ЕС.
Март 2016 года: афганский беженец исполняет брейк-данс в Дрездене. До ужесточения законов о предоставлении убежища остается еще девять месяцев
С другой стороны, даже в странах, чьи власти охотно принимали беженцев, граждане роптали. В ФРГ на волне антимигрантских настроений правая «Альтернатива для Германии» на последних выборах прошла в заксобрания 10 из 16 немецких регионов, уровень ее поддержки вырос с 4,7 процента до 12,5. Во Франции «Национальный фронт» Ле Пен получил восемь мест в Национальном собрании, где до того располагал лишь двумя депутатами.
Даже те европейцы, кто относился к беженцам с симпатией, скорректировали свою позицию. Опросы показали, что ключевую роль в этом сыграли недавние теракты — в частности, рождественская атака в Берлине, когда грузовик наехал на толпу, раздавив 12 человек. За рулем сидел Анис Амри, чье прошение об убежище как раз находилось на рассмотрении. Когда дело коснулось личной безопасности, граждане стран ЕС внезапно разлюбили мигрантов.
Выборы и спасение ЕС
Процесс ужесточения миграционной политики в Европе начался еще в прошлом году. Швеция, принявшая больше всего беженцев на душу населения, радикально обновила законодательство, изменив требования для предоставления убежища. В результате за весь 2016 год прошения подали лишь 30 тысяч человек.
Во Франции полиция без предупреждения снесла лагерь беженцев «Джунгли» возле Кале, где годами ютились тысячи людей, пытавшихся попасть в Британию. Верховный суд республики отказался считать Албанию, Армению, Сенегал и частично признанное Косово опасными для возвращения странами.
В Италии новый глава МВД Марко Миннити одним из первых указов лишил мигрантов права подавать апелляцию на отказ в убежище, а заодно распорядился создать центры репатриации в каждой провинции для содержания тех, кто в ближайшее время отправится на родину. Подобные центры уже были в Италии, но их закрыли несколько лет назад из-за жалоб на нечеловеческие условия содержания. Миннити пообещал, что в этот раз он сам проследит за порядком.
Жесткие меры, которые принимают европейские страны, вполне объяснимы. Продолжение политики открытых дверей лишило бы правящие партии поддержки населения, толкнув его в объятия ультраправых партий. В Германии выборы пройдут в сентябре, в Австрии — в октябре, в Италии и Швеции — в марте и сентябре 2018-го соответственно. Неудивительно, что власти ужесточают риторику.
Помимо этого, вопрос отношения к мигрантам превратился в вопрос выживания Евросоюза. Одна из причин, побудивших британцев проголосовать за Brexit, — опасение, что Соединенное Королевство захлестнет мигрантская волна с континента. Если британскому примеру последуют страны Вышеградской четверки, ЕС, и без того находящийся в кризисе, этого просто не выдержит.
Всех по лагерям
«Мне очень страшно, — признается Забиулла Нури, высланный из Германии в декабре. — Посмотрите, во что я одет. Я не знаю, как добраться до родного Кундуза. Если талибы остановят машину и увидят мои документы, они отрежут мне голову прямо на месте».
Афганцы, депортированные из Германии после отказа в предоставлении убежища
Афганское правительство охотно соглашается принять беженцев обратно. Кабул ничего не теряет: еще несколько тысяч человек, которые добавятся к двум с половиной миллионам безработных афганцев, на ситуацию никак не повлияют. К тому же, скорее всего, в Афганистане они не задержатся: либо попробуют снова попасть в Европу, либо проберутся в лагеря беженцев в Иране и Пакистане. И в том, и в другом случае это будет уже не проблема Кабула.
Для Евросоюза это также наилучший выход. Нынешняя стратегия ЕС базируется на том, чтобы сдерживать миграционный поток на дальних рубежах — в идеале в странах по соседству с зоной конфликта. Европа готова платить за содержание лагерей для беженцев в Турции, Ливане, Ливии и Иране и снабжать их продовольствием — на двусторонней основе или через органы ООН. Главное — не допустить нового миграционного кризиса и избавиться, насколько возможно, от последствий прошлого — сотен тысяч мигрантов, которые никому в Европе не нужны.
Тысячи мигрантов остаются у границы Евросоюза, а зима все ближе. Что будет дальше – отвечают евродепутат и белорусская правозащитница
Зеленые фонари в окнах и чрезвычайное положение: как Польша встречает мигрантов с белорусской границы
No media source currently available
Зеленые фонари в окнах и чрезвычайное положение: как Польша встречает мигрантов с белорусской границы
Помогать ли мигрантам, которые пытаются попасть в Евросоюз с белорусской границы, и если да, то как – одна из самых популярных тем в Польше. Днем температура в приграничных районах – меньше десяти градусов тепла, а ночью падает до нуля. В таких условиях под открытым небом мигранты ночуют в белорусском лесу с 8 ноября.
«С белорусской стороны идет подготовка к созданию большого лагеря для мигрантов на границе с Польшей. Белорусские службы доставляют необходимые материалы», – сообщило 12 ноября польское министерство внутренних дел. Из этого лагеря мигранты пытаются попасть в Евросоюз. Им недостаточно прорваться через железный забор с колючей проволокой – по ту сторону границы действует чрезвычайное положение, а значит, усиленные меры безопасности.
Корреспондент Настоящего Времени оказался в Польше, в шести километрах от границы. Дальше могут подъехать только местные жители, полиция и армия. Журналистов и волонтеров, которые везут гуманитарную помощь, в зону ЧП не пускают. Волонтерам остается ждать, когда власти позволят передать помощь на границу. Того, что предоставляет Минск, людям катастрофически не хватает.
«У нас здесь одежда, обувь, спальные мешки, коврики, на которых можно лежать и не замерзнуть. Мы собираем все эти вещи для беженцев, поскольку в Польше многие не согласны с действиями властей, они хотят помочь тем, кому нужно убежище», – говорит глава фонда Ocalenie («Спасение») Петр Быстрянин.
«Мы получаем от мигрантов сообщения, они пишут нам, что боятся смерти. И мы не можем ничего сделать, мы не можем помочь им, пока они находятся на границе. Прежде всего они просят еду, воду, медицинскую помощь», – делится волонтер Алиция.
Сочувствующие мигрантам поляки зажигают в домах зеленые лампы, которые видно с улицы. Это знак для мигрантов: хозяин готов предоставить ночлег и еду. Но так поступают далеко не все жители восточных воеводств: один из хозяев выставил стол, протянул электрический удлинитель и приготовил чай – для полицейских.
«Я думаю, что нужно выслать их назад, – говорит местный житель. – Принимать их здесь нет смысла, это будет бесконечная борьба».
«Выслать их назад, – предлагает другая жительница. – Если они хотят сюда попасть, то пусть делают это нормально через границу. А не так, как они это делают. Они могут идти в Германию, если хотят, но – нормально. В Польшу они не хотят. Я ничего против них не имею, потому что это люди. Но так не делается. Из-за них может начаться война».
Как остановить белорусский транзит мигрантов в Европу – объясняет экс-министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс
«Может быть, гуманитарную помощь им дать, хотя бы воду, еду, какую-нибудь теплоту. все-таки люди», – говорит работник пилорамы на русском языке.
Пока в польском обществе спорят, что делать с мигрантами, приближается зима. Кроме холодов опасность для мигрантов представляют власти Беларуси. Волонтеры сообщают, что силовики избили и ограбили троих беженцев из Ирака и Сирии. За время кризиса на границах по разным причинам погибли не менее десяти человек.
Сценарии приграничного кризиса: от «зеленого света» мигрантам до войны
Как помочь мигрантам на границе – об этом мы поговорили с правозащитницей из белорусской команды Human Constanta Настой Лойкой и членом Европейского парламента от Литвы Пятрасом Ауштрявичюсом. Мы попросили экспертов выбрать наиболее реалистичный и устраивающий все стороны сценарий.
Четыре сценария на границах Беларуси и Евросоюза – комментируют белорусская правозащитница и депутат Европарламента
No media source currently available
Сценарий № 1. Польша и Литва пропускают мигрантов
Ауштрявичюс: Я бы сказал, что нет решения, куда пускать. Литва может принять, я бы сказал, определенное количество мигрантов, но, наверное, не всех, кто появляется на границе, и мы точно не знаем, сколько их. А куда они пойдут? Я не слышу никаких оптимистических сигналов со стороны Германии или, скажем, других западноевропейских стран, поэтому этот сценарий мне не кажется реалистичным.
Лойка: Я могу согласиться, что, возможно, это и не случится в ближайшее время. В то же время мы в своих заявлениях обращаем внимание на то, что есть все-таки Конвенция о статусе беженцев, есть нормы. Если кто-то из этих людей подходит к любому пограничнику и говорит: «Я прошу международной защиты», – то это обязанность впустить таких людей и рассматривать их ситуации. Никакие военные положения на границе не отменяют эти нормы.
Понятно, что этих людей целенаправленно используют белорусские власти. Понятно, что часть из них говорят, что они все-таки хотят в Германию. Дублинские соглашения (регламент, определяющий какое государство – член ЕС несет ответственность за рассмотрение ходатайства просителей убежища – НВ) иногда противоречат Конвенции ООН о статусе беженцев, люди не до конца понимают правовые нормы и про первые безопасные страны.
Мы здесь в Минске пробуем им это объяснить, но это сложно из-за специфического понимания права, с одной стороны, и, с другой стороны, из-за определенного культурного кода, связанного с Германией. Мы настаиваем на том, что такая возможность для этих людей должна быть, просто исходя из правовых норм, от которых никто пока не отказывался публично. Мы ждем этого решения – откажутся либо хотя бы часть людей должны пустить.
Сценарий № 2. Польша и Литва оставляют границы на замке
Ауштрявичюс: Вы знаете, очень неопределенная ситуация по этому поводу. Никто не знает, что будет происходить в лагерях, которые разбиты на границе. Могут быть разные сценарии. Скажем так, Ирак или посольство Ирака в Москве возьмется за более организованные действия по возвращению своих граждан назад в Ирак. Это возможно. Но я думаю, что эта неопределенная ситуация будет продолжаться, потому что я не вижу никаких действий со стороны Минска, чтобы выйти из этой ситуации.
Это значит, что мы тут говорим уже не о днях, а о еще большем промежутке времени. И в этом сценарии я предвижу, наверное, только одну возможность: что только часть беженцев сможет попасть в Литву или в Польшу по гуманитарным соображениям.
Лойка: У меня опять же нет позитивных сценариев. Мы сейчас обсуждаем две стороны этой проблемы. Одна сторона – это чтобы новые люди в таком количестве не приезжали в Беларусь. Сейчас количество, по нашим наблюдениям, поменьше, потому что закрыто генеральное консульство Беларуси в Ираке, то есть виз стали давать меньше.
Если «Белавиа», как обещают, не будет перевозить людей с определенным гражданством (то же самое касается и Turkish Airlines), тогда будет меньше людей приезжать, но все равно останется проблема: что делать с теми людьми, которые находятся в Беларуси, прямо на границе. У нас есть большое опасение, что они там загнаны в ловушку, что им не дают оттуда выехать, потому что раньше они пробовали приезжать, польская сторона могла даже сломать у них телефон, выдворить их назад в Беларусь, они приезжали в Минск, отогревались и опять пробовали попасть на границу. Сейчас, по нашим наблюдениям, у них нет возможности оттуда выехать. То есть какое-то время их как заложников, заложниц будут удерживать белорусские власти, просто шантажируя живыми лицами, живыми детьми, может быть, началом смертей, так что все-таки на это отреагируют.
Из реакций, кстати, видела, что Мюнхен готов принять какую-то часть людей, но я думаю, что это еще не общее решение всей Германии, то есть они обсуждают эти моменты. Но у меня нет, к сожалению, оптимистичных прогнозов, исходя из понимания целей белорусских властей, что эти люди просто пушечное мясо для давления на Европейский союз, и вряд ли очень легко белорусские власти от этого откажутся. В какой-то момент они, возможно, скажут: «Смотрите, какие плохие польские пограничники, не пускают, а мы не такие звери, мы, так уж и быть, вернем их назад», – и организуют просто вместе с иракским представительством коллективную высылку. Определенный опыт такой уже есть, и такой сценарий тоже возможен. Более чем уверена, что остаться в Беларуси им не разрешат. Мы знаем уже, что несколько человек подаются на защиту здесь, в Беларуси, мы будем очень рады, если люди будут так делать, но пока это единичные случаи; вероятность, что этот статус предоставят, небольшая.
Сценарий № 3. Столкновения на границах
Зная, какие вообще отношения теперь между Западом и Россией, вероятность такого радикального развития кажется мне ненулевой. И, кстати, я не знаю, насколько контролирует ситуацию сам Лукашенко. По-моему, он уже просто стал игрушкой в этой игре. Это еще повышает меру риска в этом сценарии, поэтому это самое плохое, что может случиться, надо делать все возможное, чтобы и Москва, и Минск поняли, с каким огнем они играют.
Лойка: Это политологический вопрос, стратегический. Я все-таки больше специализируюсь в сфере прав человека. Понятно, что есть Женевские конвенции, которые регулируют военные конфликты, очень не хотелось бы, чтобы до них дошло. Я вижу нагнетание, соглашусь с этим, но очень надеюсь, что пока нет прямых интересов ни белорусских властей, ни российских на военное вторжение, развязывание прямо войны. Но нагнетать ситуацию, еще больше ее обострять, возможны какие-то провокации – это я могу допустить. Тут очень важно, конечно, не поддаваться на эти провокации, но и в то же время помнить про людей, которые оказались заложниками.
Знаете, у меня эти люди на границе вызывают ассоциации с белорусскими политическими заключенными, потому что они сейчас играют похожую роль. Они как будто бы стали предметом торга с двух сторон. И то же самое сейчас происходит с этими людьми на границе, и очень жаль, что это рассматривается не в одной плоскости, хотя в общем мне кажется, что это похожие ситуации.
Сценарий № 4. Мигранты покидают Беларусь
Ауштрявичюс: Я думаю, что это возможно. Я не могу предвидеть, какое количество этих людей может попасть в этот сценарий. Я думаю, что не все будут заинтересованы в возвращении на свою родину. Но те, что сравнительно долго находятся в Беларуси и увидели все своими глазами, почувствовали, я не знаю, как тут сказать, гостеприимство Лукашенко, что значит быть так называемым культурным туристом в Беларуси, они, наверное, думают о возвращении домой. Но не все, наверное, потому что не у всех есть куда возвращаться. По-моему, люди, которые заплатили 10 тысяч и больше долларов за свою поездку в Минск, – они как бы на льду. Поэтому они будут стараться всеми силами остаться.
Кстати, один из сценариев, который я мог бы предложить к рассмотрению, – это часть мигрантов отойдет к белорусско-украинской границе и попытается перейти в Украину, а там уже смотреть, как сложатся дела. Поэтому я думаю, что одного решения по отлету и возвращению не будет.
Лойка: Я думаю, возможно, что их силой заставят это сделать. А сейчас, когда прозвучал украинский сценарий, я тоже подумала, что не хочется подсказывать белорусским властям, но, учитывая отношения с Украиной, такое тоже возможно: их просто выдворят в любую сторону, лишь бы они не оставались в Беларуси. Но про добровольное возвращение у меня есть сомнения, что часть людей согласятся. Мы спрашивали, и части из них действительно угрожает опасность, им физически тяжело находиться в Ираке, и они будут искать другие варианты, может быть, они согласятся на Беларусь, на Россию и на что угодно.
Министерство информации Беларуси заблокировало доступ к сайту телеканала «Настоящее Время» на территории страны. Официальной причиной названо «распространение гиперссылок на материалы, признанные экстремистскими». Жители Беларуси могут читать и смотреть материалы Настоящего Времени через VPN, в телеграме и других соцсетях, а также с помощью зеркала.