пять первых белокаменных храмов северо восточной руси
РУСЬ БЕЛОКАМЕННАЯ. ПОЧЕМУ В ДРЕВНЕРУССКОЙ АРХИТЕКТУРЕ БЕЛЫЙ ЦВЕТ БЫЛ ОСОБЕННО ВАЖЕН?
Как известно, подавляющее большинство храмов домонгольской Владимиро-Суздальской земли возведено из белого камня. Рядом – в Киевской, Черниговской, Смоленской, Рязанской, Новгородской землях – все строительство велось из кирпича (плинфы) или в смешанной технике. Кроме Суздаля.
При Владимире Мономахе, в Суздальском крае еще строили из плинфы и в смешанной технике. Белокаменное же строительство началось в середине XII века при Юрии Долгоруком и продолжалось более трехсот лет – из белого камня строили и в Московском княжестве. А в середине XV века произошел практически повсеместный возврат к кирпичу.
Эта ситуация, в истории русской архитектуры уникальная — переход в середине XII века от дешевого и технологичного кирпичного зодчества к более дорогому и менее технологичному белому камню, его трехсотлетнего использования и возврата к кирпичной технике в середине XV века.
Факты, порождающие множество вопросов:
– почему в середине XII века Юрий Долгорукий начал строить во Владимиро-Суздальской земле не из кирпича, а из белого камня, который обходился в десятки раз дороже обыкновенного кирпича. (за счёт несравненно более сложной добычи, транспортировки и обработки)
– Почему белый камень и при потомках Юрия остался господствующим видом строительного материала?
– Почему в «преемнице» Суздаля – Москве – эта традиция продолжалась еще очень долго и прекратилась только в середине XV века?
Подлинное зеркало каждой эпохи – это архитектура. Возможно, изучив характеристики эпох Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, Всеволода Большое Гнездо и их потомков — всех тех, кто настолько неравнодушен был к белому цвету, можно будет прочесть хоть какую-нибудь информацию, найти ответы на поставленные вопросы. Быть может, белый цвет в строительстве был продиктован из политических соображений, религиозных, а может — исходя из личных симпатий и антипатий… Благо исследований в этом вопросе проводилось немало.
До середины XV века каменное строительство на Руси вели исключительно князья. Именно они отвечали за добычу камня, возведения крепостей и дворцов, всех каменных храмов и в городах, и в селах, и в монастырях.
Особое пристрастие к белому камню наблюдалось исключительно у владимиро-суздальских и московских князей. И это несмотря на повсеместное кирпичное строительство в соседних русских землях. Нигде – ни в Киеве, ни в Чернигове, ни в Переяславле Южном, ни в Рязани, ни в Смоленске, ни в Новгороде-Северском, ни в Волыни – ни одного храма не было построено из белого камня или его местных аналогов, везде строили только из кирпича.
Со времен Юрия Долгорукого до Батыева нашествия во Владимиро-Суздальской земле из белого камня были возведены 95 % всех построек.
В послемонгольское время до середины XV века все капитальное строительство в Московской земле велось в белокаменной технике. И это при всем том, что «дорого и трудно». Дорого, потому, что нередко приходилось за сотни км. подвозить материал к стройке. Вдобавок ко всему — адские сложности в добыче, ломке и обработке белого камня.
В XII веке капитальное строительство требовало напряжения сил и мобилизации ресурсов всего княжества, а получается, например, что вместо четырех белокаменных храмов Юрий Долгорукий при тех же трудовых и финансовых затратах мог бы построить сорок кирпичных. Упрямство? Принципиальность? Личные пристрастия Долгорукого? Или же серьезное стратегическое решение?
Одной из версий считалась набожность Юрия Долгорукого, который принял волевое решение возводить белостенные храмы даже несмотря на неоправданно большие расходы.
Другая версия объяснения причин перехода при Долгоруком на каменное строительство – красота белого камня. Такой аргумент чаще всего встречается в туристических путеводителях и популярных книгах, но ему отдают косвенную дань и профессионалы – о красоте белого камня говорили многие.
К тому же белый камень иногда якобы ассоциируется с храмом Соломона, белыми одеждами и даже Небесным Иерусалимом. «Всеобщая история архитектуры» добавляет, что белокаменные храмы были очень заметны издали. А если сравнить белокаменные стены суздальских построек с серо-булыжными – Новгорода и Пскова, то такой аргумент может показаться вполне состоятельным.
Действительно, эстетическую красоту храмов, выстроенных из белого камня, трудно отрицать. Но и этот «эстетический аргумент» оказался неспособным объяснить переход в середине XII века от кирпича к белому камню.
Во-первых, даже если допустить у Юрия Долгорукого тонкий эстетический вкус, то стабильность такого вкуса у множества его потомков – от Андрея Боголюбского до Василия Темного – крайне маловероятна.
Во-вторых, храм – это не предмет обихода, за который можно и переплатить. Масштабное капитальное строительство требовало мобилизации всех ресурсов края, и даже небольшое удорожание могло вызвать негативные макроэкономические последствия. А тут речь идет о десятикратном.
В-третьих, никакого безальтернативного выбора между эффектной белокаменной кладкой и неряшливой «opus mixtum» (кирпичной) не было – можно было строить храмы, как в Киеве и Чернигове, из кирпича на цемяночном растворе, получая вполне равномерный и эстетически привлекательный красно-розовый цвет.
При этом кирпич позволял строить храмы гораздо бо’льших размеров, чем белый камень. Сравним, например, подкупольные пространства нескольких храмов: София Киевская – 7,8 м, Спасо-Преображенский собор в Чернигове – 6,5 м, мономахов собор в Суздале – 8,6 м, а Спасо-Преображенский собор в Переславле – 5,1 м. Даже в кирпичных соборах скромной и небогатой Рязани стороны подкупольных квадратов были больше, чем во Владимиро-Суздальском княжестве.
И если Долгорукий соревновался с Киевом, то почему он не строил, как в Киеве, из кирпича, что позволило бы превзойти владения Изяслава Мстиславича и количеством храмов, и их размерами?
В-четвертых, Небесный Иерусалим был золотым, камень храма Соломона – желтоватым, как и весь известняк в Святой Земле, а такая частность, как белые одежды праведников, вряд ли могла повлиять на выбор столь дорогой строительной техники.
В-пятых, что касается «заметности» белокаменных храмов издали, то красный цвет, согласно законам физики, заметен издали гораздо лучше – у него больше длина световых волн и, соответственно, быстрее их распространение.
Белый цвет, хотя и является комбинацией всех цветов, имеет небольшую красную составляющую и воспринимается слабее. Не зря запрещающие и предупреждающие сигналы обычно красные.
А в условиях наличия снегового покрова, который в Северо-Восточной Руси присутствует почти полгода, говорить об особой «заметности» белокаменных храмов вообще неправомерно. Красный кирпич был бы гораздо заметнее и летом, и тем более зимой.
В-шестых, в русском языке всегда именно «красный» означало «красивый» – не случайно красными были и знамя со Спасом Нерукотворным, и парадные плащи князей, и щиты воинов, и гербы большинства городов Владимиро-Суздальской земли.
В-седьмых, белый цвет храмов Юрия весьма условен – не зря в литературе обычно восхваляется белизна церкви Покрова на Нерли, где камень подобран и подогнан гораздо лучше. А храмы Переславля и Кидекши можно назвать бело-желтыми, можно желтоватыми, а можно и пятнистыми – количество вкраплений низкокачественного камня очень велико.
В-восьмых, через несколько десятилетий (или даже лет) после постройки храмы уже были не белыми и не желтоватыми, а грязно-серыми от копоти печей и частых пожаров, и практика их очистки появилась только в XIX веке.
В-девятых, в случае какого-либо особого пристрастия Юрия Долгорукого и его потомков к белому цвету вполне можно было бы строить храмы из кирпича или в еще более дешевой технике «opus mixtum», а потом их оштукатуривать.
Например, затирка раствором – одна из форм оштукатуривания – имела место в храмах Новгорода и Пскова. Была затерта раствором туфовая кладка Суздальского собора начала XIII века. Туфовые своды церкви Покрова на Нерли и владимирского Успенского собора были выравнены обмазкой. В ряде домонгольских суздальских храмов штукатурились фрагменты стен, предназначенные для фресок. Епископ Иоанн в 1194 году побелил мономахов собор в Суздале.
Следовательно, в XII веке оштукатуривание не было чем-то из ряда вон выходящим. На Руси не штукатурились только крепостные сооружения (до второй половины XVII века). И Долгорукий при помощи оштукатуривания и побелки мог бы достичь гораздо большей гладкости стен, белизны и однородности цвета при несравненно меньших затратах.
Из всего вышеперечисленного следует, что «эстетический аргумент» — не убедителен.
Рассмотрим еще одну версию, одну из самых привлекательных: влияние на Долгорукого и его потомков западноевропейской романской архитектуры.
В чем именно оно могло состоять? Прежде всего, конечно, сам факт строительства из камня.
Подавляющее большинство романских соборов и замков в сердце Священной Римской империи – Германии – были именно каменными, из кирпича там в это время строились только второстепенные постройки гражданского характера и небольшие провинциальные храмы.
В Северной Италии романские храмы, как правило, возводились из кирпича, но либо были облицованы камнем (городской собор в Модене), либо такая облицовка предусматривалась, но по разным причинам сделана не была (собор Сан Амброджо в Милане) или была сделана не полностью (церковь Сан Микеле в Павии).
Также, одним из важнейший признаков влияния романики на владимиро-суздальскую архитектуру – скульптурный декор.
Многочисленные черты сходства европейского и суздальского скульптурного декора не отрицал практически никто. Академик В.Н.Лазарев писал, что романская традиция «просочилась в Ростово-Суздальский край не позже середины XII века», и там же приводил примеры романских храмов с похожим декором и техникой строительства.
Историки сошлись во мнении, что в архитектуре Владимиро-Суздальской, а затем и Московской Руси имело место развитие готических тенденций, и отрицать этот факт невозможно – об этом говорят формы Успенского собора «на Городке» в Звенигороде, Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, собора Андроникова монастыря, да и всего шатрового зодчества XVI века.
Уместным будет вспомнить, что единственное русское княжество, где тоже велось белокаменное строительство, – это Галицкая земля. Но и в ней развивались те же самые готические тенденции, причем весьма интенсивно.
Дело в том, что в 1188 году Галицкая земля была захвачена Венгрией и стала де-юре леном (землёй) венгерского короля, потом венгры в 1190 году ушли, но после смерти князя Романа Волынского в 1205 году вернулись и превратили галицких князей в своих вассалов уже де-факто.
Может быть, какое-то «архитектурное влияние» со стороны Галицкой земли, может быть, через Галич к нам пришла романика? Тем более, что первый князь единого Галицкого княжества — Владимирко Галицкий был союзником Долгорукого.
Историки основательно изучили вероятность и этой версии, но и она оказалась недостоверной. А вывод, к которому пришли историки был крайне удивительным — решение строить из камня — было вовсе не спонтанным, а стратегическим решением. Юрий готовился к белокаменному строительству долго и серьезно, в рамках многолетней и целенаправленной политики возвышения «своей» Суздальской земли.
Более того, мастера и зодчии Долгорукого задолго до строительства, проходили обучение, стажировку в Европейских городах, обменивались опытом. Суздальцам удалось за время стажировки освоить европейские навыки работы с камнем, но строить храмы европейских масштабов они все-таки не могли – для этого требовалась высочайшая строительная культура, воспитанная многими поколениями.
К тому же не будем забывать, что мастера Долгорукого изначально были воспитаны не в европейской, а в мономаховой строительной традиции. Потому все храмы, построенные при Долгоруком не отличались большими размерами. Тем не менее, основное княжеское «техническое задание» – строительство в европейской полубутовой технике* с минимумом раствора и аккуратной кладкой – суздальские мастера выполнили, вложив свой вклад в архитектурное выражение государственной мощи и идеологии Суздальского края.
Полубутовая техника строительства — средневековая техника возведения стен, при которой на месте будущей стены вначале возводились две параллельные стенки из обтёсанных блоков камня (реже из кирпича), затем пустота между ними заполнялась обломками камня, щебня и кирпича, затем заливалась известковым раствором.
Полубутовая техника широко применялась в Древнем Риме, в западноевропейскойроманике, готике и строительстве замков, в белокаменном зодчестве Северо-Восточной Руси.
В этой технике построены Собор Парижской Богоматери, Шпейерский собор, Спасо-Преображенский собор (Переславль-Залесский), Церковь Покрова на Нерли и многие другие храмы.
Очевидно, что за основу белокаменного строительства берется — желание Долгорукого видеть у себя храмы, возведенные «по-европейски», как в Древнем Риме. Строительство из камня символизировало государственную мощь и имперскую идеологию.
Это подтверждается и желанием владимиро-суздальских, а потом и московских князей строить «по-европейски» во что бы то ни стало, несмотря на огромные затраты. То, что символизировало имперскую идеологию в Европе, должно было символизировать то же самое и во Владимире, и в Москве.
Мастера присматривались к Европейской архитектуре, которая в свою очередь перенимала идеологию архитектуры великого Древнего Рима. Только в Европе строить из камня было гораздо дешевле. Это в Суздале, камень везли более чем за 500 км к месту строительства. В Европе таких расстояний не было — камень у них добывался повсюду, в непосредственной близости. А у нас уже тогда — хороший понт был дороже денег.
Только вот недолговечными были белокаменные постройки у нас, а не в Европе. И дело здесь не в мастерах и не в технике строительства. Главное отличие Европы от России — климат! С суровыми русскими зимами не одно Европейское государство не сравнится. Вот и получается — в европейской технике строили почти на сухую, предотвращая просачивание влаги. В России же, когда сильнейшие морозы несколько раз за зиму сменяются оттепелями, это приводит к расшатыванию камней. А поскольку из-за ячеистой структуры белого камня вода проникает внутрь самих квадров, трещины появляются и в них.
Анализируя поведение полубутовой кладки в российском климате, выясняется, что вода, попадающая в щели кровли и кладки, проникает между облицовкой и забутовкой и в мороз просто «отрывает» одно от другого. К тому же влага в стены «подсасывается» и снизу.
Исследователи данного вопроса признаются: «если бы строили из кирпича, здание было бы влагоустойчивее и, следовательно, долговечнее. Кирпич штукатурили, тем самым достигая еще большей влагоустойчивости. А в случае белого камня эта «спираль» раскручивается в обратную сторону: неустойчивую к влаге белокаменную кладку еще и не покрывали штукатуркой».
В оправдание Юрию Долгорукому, начавшему строить «по-европейски», скажем лишь, что предвидеть такое поведение полубутовой кладки в российских условиях вряд ли кто-либо был способен. Если на Руси и имелся опыт работы с белым камнем, то это было в Галиче, где климат вполне европейский.
В продолжении вопроса о пределе прочности белокаменных построек, следует добавить еще одну причину — отсутствие должного ухода за храмами. Чем лучше уход за храмом, тем он долговечнее.
А в российском климате хороший уход за белокаменными зданиями был особенно важен, но его не было и не могло быть в условиях и монгольского нашествия, и лихолетья времен Дмитрия Шемяки, и Смутного времени, и вековой российской бесхозяйственности. Очень многое зависело и от «форс-мажоров» – пожаров и ураганов, и от «субъективных факторов» – нерачительных настоятелей или церковных старост, вовремя не замечавших протечку кровель.
Так и получилось, что одни храмы пришли в аварийное состояние и были разобраны (или даже обрушились) через 500-700 лет после постройки, а другие дошли до наших дней.
Первые белокаменные храмы на Руси
Есть у нас с друзьями традиция. Каждый год осенью на все выходные мы с семьями, с детьми выезжаем на выходные куда-нибудь загород отдохнуть. Последние два года нам полюбился один дом отдыха в Тверской области. А в этот раз возникла идея поехать не просто в дом отдыха, а в Суздаль, чтобы совместить приятное с интересным. Тем более, что некоторые из друзей до сих пор еще не были в этом замечательном городе. Мы с Андреем и Машей уже приезжали в Суздаль два года назад, поэтому в этот раз субботу было решено потратить на осмотр самых любимых мест Суздаля, а в воскресение до темноты будем осматривать Кидекшу и окрестные села.
И вот к чему я все это веду. Согласно исторической справке, в Кидекше находится один из самых первых белокаменных храмов, возведенных на Северо-Восточной Руси. И теперь после этой поездки я могу рассказать и показать все самые-самые первые, самые старинные белокаменные храмы этой части нашей страны.
1152 год. Церковь Бориса и Глеба в Кидекше. Село это находится в 12км от Суздаля. Было оно основано в дославянские времена, и в переводе с угро-финского его название означает «Каменка». Кидекша стоит в самом устье реки Каменки, на впадении ее в Нерль. Есть предание, что в этом месте встретились два князя, два брата Борис Ростовский и Глеб Муромский по дороге на встречу со своим отцом князем Владимиром Красное Солнышко. Братья позже были убиты, а церковь канонизировала их. И в честь святых мучеников была построена старейшая церковь на Суздальской земле. Заложил храм Юрий Долгорукий. Сейчас в интерьере храма сохранились фрагменты фресок 12 века.
1152-1157 гг. Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском. Храм также заложен Юрием Долгоруким. А достроен при Андрее Боголюбском. В соборе крестились многие переяславские князья, в том числе Александр Невский, который был тут рожден. Также храм служил усыпальницей. В 1945 году тут был открыт Музей Александра Невского. В 12 веке собор был расписан фресками, которые впоследствии были сняты со стен, а позже уничтожены, как непредставляющие ценности. Сохранившийся фрагмент росписи сейчас находится в Историческом музее в Москве, а икона «Преображение» начала XV века, приписываемая кисти Феофана Грека, выставляется в Третьяковской галерее. Таким образом, внутренние стены храма белые.
1165 год. Церковь Покрова на Нерли. Находится в 1,5 км от Боголюбова. Первоначально считалось, что храм был построен князем Андреем Боголюбским в память о своем погибшем сыне Изяславле. Сейчас же существует версия, что храм был построен гораздо раньше, в 1158 году. Церковь освящена в честь праздника Покрова Богородицы, установленного на Руси в середине XII века по инициативе Андрея Боголюбского. Вероятно, это первая церковь Покрова на Руси. Первоначальные внутренние росписи храма утрачены. Снаружи стены украшены разнообразными рельефами.
1192-1197 гг. Дмитриевский собор во Владимире. По другим данным основан в 1194-1197 гг. Построен в качестве придворного храма Всеволодом Большое Гнездо на княжеском дворе. В настоящее время храм открыт как музейная экспозиция. Собор известен белокаменной резьбой, покрывающей его стены. Около 600 рельефов, святые, мифологические и реальные животные, почти все они сохранены в первозданном виде. Внутреннее убранство состоит лишь из нескольких фрагментов фресок, датированные 12 веком, в частности, фрагменты композиции «Страшный суд».
1158-1160, 1185-1189 гг. Успенский Собор во Владимире. Конечно, это визитная карточка города. Кафедральныйправославный храм Владимирской епархии находится на Соборной площади города Владимира. Исторически, до возвышения Москвы, был главным (кафедральным) храмом Владимиро-Суздальской Руси. Первоначальный собор заложил князь Андрей Боголюбский. Он был шестистолпным, трёхапсидным. Но после пожара в 1185 году Всеволод III (брат князя Андрея) значительно расширил собор. К храму Боголюбского были пристроены боковые галереи, и он оказался как бы внутри нового большого собора. Увеличилась также алтарная часть, а по углам были поставлены четыре малые главы. Собор стал пятинефным. От первоначальных фресок сохранились лишь фрагменты. В 1408 г. собор был расписан Андреем Рублевым и Даниилом Черным. От росписи сохранились отдельные изображения большой композиции «Страшного суда». В стенах галерей имеются захоронения многих представителей владимирского великокняжеского дома, в том числе Андрея Боголюбского и Всеволода III.
1222-1225 гг. Рождественский собор в Суздале. Православный действующий храм находится на территории Суздальского кремля. Первая постройка датируется 11 веком, основала Владимиром Мономахом. По приказу третьего сына Всеволода Большое Гнездо – Юрия Всеволодовича- в 1222 году старое здание было разобрано и на его месте построено новое, уже из белого камня. В 1528 году стены частично разбираются и заменяются кирпичными. Трехглавый собор становится пятиглавым. В стенах собора захоронены сыновья Юрия Долгорукого, князья из рода Шуйских. Сохранилась роспись 13, 15 и 17 веков.
1230-1234 гг. Георгиевский собор в Юрьев-Польском. И этот храм дошел до наших дней в сильно изменившимся. Он также был построен на месте разобранной ветхой церкви по приказу сына Всеволода III Большое Гнездо Святослава. Позже к одному углу был пристроен Троицкий придел. В 15 веке здание значительно обрушилось. В 1471 году храм был восстановлен, но в последующие столетия он не раз достраивался и перестраивался. Но до наших дней сохранились изумительные рельефы, покрывающие стены собора.
Такая вот подобралась коллекция самых первых белокаменных соборов на северо-востоке Руси. Поезжайте, посмотрите, проникнитесь духом старины…
В 1276—1294 годах (с перерывом) княживший в Переяславле Дмитрий Александрович Переяславский, сын Александра Невского, был великим князем Владимирским, хотя его резиденция по-прежнему находилась в Переяславле. Таким образом, в это время Переяславль-Залесский был фактической столицей северо-восточной Руси. Город сильно пострадал в годы Смутного времени.
Переславль богат достопримечательностями, большинство из которых сосредоточено возле Плещеева озера. В городе шесть монастырей, четыре из которых работают.
Все монастыри решили не обходить, заглянули в парочку самых интересных.
В XV и XVI столетиях Переславль составлял вотчину князей московских и обязан был доставлять ко двору рыбу, что отразилось на гербе города. Эта рыба — переславская ряпушка — деликатесный подвид с особым вкусом, обитающий только в Плещеевом озере, в настоящее время занесена в Красные книги России и Ярославской области.
К слову сказать, ряпушка копченая изумительна.
У стен Никитского монастыря расположились торговые ряды, где можно приобрести этот деликатес))
Свято-Никольский монастырь. Он был основан предположительно в 1348 году. Основателем его стал Дмитрий Прилуцкий, ученик преподобного Сергия Радонежского, не раз посещавшего Никольскую обитель.
Федоровский женский монастырь.
Строительство этого храма связывают с рождением в 1557 году царевича Федора, сына Ивана Грозного. По местному преданию, царица Анастасия Романовна разрешилась от бремени неподалеку от Переславля, где теперь стоит Федоровская часовня.
В 1220 году в Переславле родился Александр Невский.
Спасо-Преображенский собор — единственный из пяти первых белокаменных храмов Северо-Восточной Руси, дошедший до нас почти в полной сохранности. В соборе были крещены многие переславские князья, в том числе, Александр Невский.
Сейчас здесь открыт музей Александра Невского.
Музеев, как и храмов в этом небольшом городке видимо невидимо
И, соответственно, музей Ботик Петра. Мы в сам музей не пошли, а вот виды с него на озеро открываются великолепные
Рядом одноименное кафе, и гостиница.
По берегу много баз отдыха с обучением этому виду спорта.
Название камня связывают с тем, что после дождя цвет камня меняется от серого к синему (такой цвет принимает его мокрая поверхность)
Он никогда не покрывается снегом, и в зимнее время лежит полностью открытый. Его длина примерно 3 метра, ширина 2,6 метра, масса 12 тонн.
Синий Камень является как языческим идолом, так и камнем силы. После того, как в эти края пришли христиане, уничтожавшие славянскую культуру, Велесово капище и Святилище на горе было полностью разрушено. Синий Камень сбросили с горы по личному указу царя Василия Шуйского. После этого стали происходить настоящие чудеса. На Александровой горе пытались строить церковь и резиденцию Александра Невского, но они при загадочных обстоятельствах сгорели. Люди продолжали приходить к Синь-Камню, после чего христиане (в частности дьякон Онуфрий) решили избавиться от него. Сначала его принято было закопать, но в силу каких-то причин это им не удалось сделать или вернее – не получалось (камень постоянно выходил наружу). Тогда его вывезли на середину озера по льду, лёд не выдержал и камень утонул на глубине по разным данным от 1.4 метра до 4.3 м. Самая большая загадка и настоящее чудо в том, что он вернулся на берег и лежит сейчас на северо-восточном берегу. Прошло несколько десятилетий (70 лет) и Синь-Камень из глубины Плещеева озера добрался до берега. По некоторым данным священный языческий камень до сих пор продолжает передвигаться и ползёт прямиком на вершину Александровой горы, где есть его место.
Говорят, если загадать желание и приложить руки к камню, то оно обязательно сбудется.
Именно музей кваса привлек внимание. Каких видов там только нет: брусничный, клюквенный, с хреном, свекольный, яблочный, имбирный и много других. Все можно продегустировать и приобрести. Очень вкусный напиток.
Хотите поделиться своими «дорожными историями»? Пишите
в личку Татьяне Афанасьевой
И да здравствует наш общий бесконечный и жизнерадостный «Гульбарий»! 😉