психиатру ум не нужен пшизов
Диагноз деменция (старческое слабоумие) – что делать родственникам
Деменция — это синдром, при котором происходит деградация памяти, мышления, поведения и способности выполнять ежедневные действия в плоть до деградации и разрушения самой личности. ДЕ- отсутствие, МЕНЦ – ум.
Деменцию у пожилых людей (или как часто ее называют в обиходе «старческое слабоумие») обычно характеризуют, как необратимое снижение когнитивных (умственных) функций с утратой кратковременной памяти, вызванное органическим поражение головного мозга, в следствие того или иного нейродегенеративного заболевания. Наиболее часто деменция развивается в следствие болезни Альцгеймера (75%) или общего снижения кровоснабжения головного мозга, локальных его инфарктов, ишемического инсульта (сосудистая деменция).
К сожалению, у нас недостаточное информирование общества и диагностирование деменции на ранней стадии, поэтому очень многие люди с той или иной степенью деменции просто ни к кому за помощью не обращаются и сидят дома. Родственники относят снижение умственных функций близких на счет возраста: «Ну что же вы хотите, маме (папе) ведь уже 80 лет». И такое положение продолжается до тех пор, пока уже больной человек сам не может жить один. Тогда начинают бить тревогу, а это уже как минимум средняя стадия деменции.
Очень важно понимать, что возраст и деменция это не одно и тоже. Да, нейродегенеративные заболевания — это, в основном, заболевания пожилого возраста, но не все пожилые люди ими болеют, и не у всех пожилых людей есть деменция.
Признаки деменции
Стадии развития деменции
Что делать родственникам, если вашему близкому поставлен диагноз деменция?
К нам в Центр «Жизнь плюс» достаточно часто обращаются с вопросами: «Что делать, куда обращаться, если у мамы, бабушки деменция?», или «что нам делать с нашим близким с деменцией?»
И здесь необходимо придерживаться следующих шагов:
Если у вас остались вопросы, обратитесь в наш Центр патронажного обслуживания Жизнь плюс или задайте вопрос специалисту в нашей группе ВКонтакте.
Ознакомьте с дополнительной информацией в разделе “Уход при деменции и болезни Альцгеймера”.
Что делать, если ваш близкий в неадекватном состоянии
телефон: +7(965) 152-76-09
Люди привыкли оценивать поведение других людей, исходя из своего личного опыта. Каждый хотя бы раз в жизни крутил у виска пальцем, говоря кому-то: «Ты неадекватный». Но что же есть адекватность, а самое главное как распознать неадекватность и какие меры стоит предпринять при этом?
Признаки расстройства психики
В обществе существуют определенные нормы морали, которых люди внутри больших и малых групп привыкли придерживаться для безопасной жизни и продуктивного общения. Поэтому если поведение человека явно отличается от существующих стандартов, оно тут же привлекает к себе внимание, как небезопасное. В особенности если человек близок и хорошо знаком.
Отклонением от нормального поведения можно считать действия, которые выходят за границы допустимого в данном обществе. Например, когда мы замечаем у близкого человека эмоции (их качество, силу или направленность), ранее ему не свойственные: он слишком агрессивен, печален, возбужден, замкнут, апатичен, раздражен, а раньше не был; он без причины обвиняет кого-то, кричит или угрожает кому-то, а раньше для него это было невозможно. В таких случаях стоит мягко попытаться уговорить его обратиться к врачу. Также необходимо обратить пристальное внимание на психоэмоциональное благополучие человека, если он утверждает, что слышит что-то, чего больше никто не слышит (например, “голоса”), или видит то, чего больше никто не видит.
Многие другие патологические и не свойственные человеку в обычное время состояния могут указывать на прогрессирующее психическое заболевание. Например, если родственник или друг замыкается в себе, начинает вести затворнический образ жизни, не проявляет интереса к тому, чем раньше живо интересовался, это может говорить о развивающемся депрессивном состоянии, а также шизофрении или биполярном аффективном расстройстве. Спектр возможных заболеваний, проявления которых выглядят практически одинаково настолько широк, что различить их может только квалифицированный специалист в области психических болезней.
Что предпринять?
Самое первое что можно сделать, заметив нарушения психоэмоционального состояния у близкого или знакомого человека– это попытаться его морально поддержать и мягко уговорить показаться специалисту.
Очень важное юридическое отступление
в части того, кто и куда может нас госпитализировать без нашего согласия. Имеется в виду, конечно, психиатрическая больница (“. санитары приедут и заберут без согласия. ”)
○ если пациенту меньше 15 лет. В этом случае согласие может дать один из родителей, попечитель, либо орган опеки и попечительства ( ст.23 ч.1 ФЗ N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” от 2 июля 1992 г.)
○ если пациент уже состоит под наблюдением у психиатров в диспансере ( ст.23 ч.5 ФЗ N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” от 2 июля 1992 г.)
○ если врач во время освидетельствования решает, что психическое расстройство у пациента тяжелое, а поведение обусловливает непосредственную опасность для себя или окружающих (суд будет, но уже в больнице) ( ст.24 ФЗ N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” от 2 июля 1992 г.)
○ если пациент признан в установленном законом порядке недееспособным и по своему состоянию не может дать осознанного информированного согласия. Дело в том, что без него такое согласие может дать его законный представитель (опекун), либо орган опеки и попечительства ( ст.23 ч.1 ФЗ N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” от 2 июля 1992 г.)
○ если на руках у врача психиатра имеется санкция (постановление) суда о проведении психиатрического освидетельствования в недобровольном порядке. Кстати, действия судьи могут быть обжалованы в суд в порядке, установленном законодательством Российской Федерации ( ст.24,25 ФЗ N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” от 2 июля 1992 г..)
○ если больной или предположительно больной человек находится в неблагоприятных бытовых условиях (отсутствие наблюдения, ухода за больным, пребывание его вне семьи, на улице и т.д.) и «тяжелое психическое расстройство» у него соответствует любому из трех критериев:
■ непосредственная опасность для себя или окружающих
■ беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности
■ существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи. (приказ Минздрава России N 108 «О скорой психиатрической помощи» от 8 апреля 1998 года )
Если поведение больного носит неадекватный и непредсказуемый характер, а состояние точно является острым; особенно если оно сопровождается попытками причинить вред себе или окружающим, следует немедленно вызывать бригаду скорой психиатрической помощи и полицию с целью госпитализации пациента в недобровольном порядке.
Все материалы на сайте представлены в ознакомительном порядке, одобрены дипломированным врачом Васильевым Михаилом диплом серия 064834, согласно лицензии № ЛО-77-005297 от 17 сентября 2012 г., сертифицированным специалистом в сфере психиатрия номер сертификата 0177241425770.
Психиатру ум не нужен пшизов
Записки психиатра (сборник)
Записки психиатра, или Всем галоперидолу за счет заведения
Есть мнение, что не человек выбирает специальность, а очень даже наоборот. Мнение интересное, но, на мой взгляд, оно несколько попахивает фатализмом и умаляет роль личности в истории, пусть даже это история болезни. Все-таки приятно тешить себя иллюзией свободы выбора, будь то выбор профессии или спутницы жизни. Ладно, согласен, со вторым я чрезвычайно самонадеян и нагло себе льщу, но профессию выбрал сам и только сам. Собственно, выбор окончательно сформировался (кристаллизовался, как сказали бы коллеги) к четвертому курсу, когда начался цикл занятий по психиатрии. Все сошлось воедино: и тематика предмета, и характерологические особенности учителей, и особая харизма самой психиатрической больницы, раскидавшей свои корпуса среди вековых деревьев Томашева колка – некогда деревни, ныне одного из районов Самары. Логика и холодный расчет тут и рядом не стояли. А потом был шестой курс, когда более половины всех занятий у нашей особой группы приходилось на психиатрию. А потом – собственно интернатура, которую мы проходили вместе с будущей женой (ни разу не хотевшей стать психиатром, но, поскольку с инфекционистами не вышло, то почему бы и нет?). Интереснейшие и умнейшие преподаватели и врачи, атмосфера старых корпусов (в некоторых сохранились еще те, столетней давности дубовые двери и окна со стеклами в палец толщиной и с отдельной клетушкой для керосиновой лампы между рамами), неповторимая логика и философия предмета – боже, как все это было интересно!
А потом – другой город, другая больница. Дом у шоссе, тогда еще новенький, пахнущий краской, побелкой и свежепостеленным линолеумом. Больничный комплекс, включающий в себя все, что нужно для автономного существования: поликлинику, дневной и круглосуточный стационары, лечебно-трудовые мастерские и даже спецбригаду – этаких гренадеров в белых халатах с бесконечно добрыми лицами. И пара санитарных машин – «барбухаек» для комплекта. И вот уже пятнадцать с хвостиком лет нашей работы здесь. При таком стаже работы кажется, что почти миллионный город отличается от деревни только этажностью застройки и временем на проезд из конца в конец. Стоит же зайти на рынок или просто прогуляться по улице…
– Здравствуйте, как самочувствие? Таблеточки пьете? А отчего вас так долго на приеме не было? Непорядок…
Специфика заболеваний и особенности оказания помощи, порой недобровольной, отгораживают психиатрию стеной недосказанности и таинственности, местами переходящей в паранойяльную озабоченность, с теориями заговора и пугалами карателей от медицины по одну сторону регистратуры, и особым прищуром, с понимающим покачиванием головы – дескать, идейки у вас, батенька, того – по другую. Хотелось бы, чтобы эта книга помогла хотя бы отчасти преодолеть это отчуждение и недосказанность, приподняв завесу тайны над психиатрической кухней. Если нет – опять же, ничего страшного: пугало – тоже имидж.
P. S. Все имена действующих лиц изменены. Любые совпадения прошу считать случайными.
Психиатрические больницы могут располагаться либо в черте города, либо за оной. Причем старые больницы, на мой взгляд, чаще строились все же вне городов. Гатчинская, Калужская, Самарская (когда она строилась, Томашев колок был еще колком[1], а не городским районом), Ульяновская Карамзинка… Эта изоляция пациентов от горожан была на пользу как тем, так и другим. Наша психбольница тоже вначале была у черта на куличках, но потом чью-то голову посетила идея – и ее тогда не сочли бредовой, – что сему заведению самое место на стыке районов. С одной стороны, и медперсоналу на работу ездить недалеко, и больного можно быстро доставить. С другой…
Забрав на очередном вызове буйную пациентку, машина взяла курс на дурдом. Всю дорогу санитары предпринимали безуспешные попытки хоть как-то ограничить метания дамы по салону, потому что вязки, понадеявшись друг на друга, с собой не взяли. Для тех, кто не в курсе: вязки – это несколько метров фланелевой ткани, сложенной и простроченной в виде толстого жгута. Они заменяют такую полезную, но ушедшую в историю вещь, как смирительная рубашка – считается, что этот пережиток темного прошлого позорит психиатрию как отъявленно гуманную специальность и унижает пациента. Ага, а вязки его возвеличивают чрезвычайно. Фельдшер решил, что без пары кубиков аминазина[2] тут никак, набрал шприц, промолвил: «Иншалла, мля», – и влился в коллектив. Теперь один из санитаров пытался удержать больную за руки, другой – за ноги, а фельдшер – оголить ей зад и сделать целебный укол. Игла пронзила мягкие ткани, даму обуяли изумление и душевный трепет, и негодяи мужского пола разлетелись в стороны, аки ласточки (есть, есть женщины в русских селеньях!). В этот самый момент машина вильнула, даму качнуло, она угодила голой попой с победно торчащим из нее шприцем аккурат в открытое бортовое окошко и на некоторое время в нем застряла. Все бы ничего, но в полдень на шоссе очень оживленное движение. «Уазик» с красующейся в окне задницей, увенчанной воткнутым в нее шприцем, гордо обошел строй троллейбусов, автобусов и маршруток (мигалки, сирена, расплющенные о стекла губы и носы благодарных зрителей) и свернул во двор психдиспансера. Занавес, аплодисменты.
Множество инструкций написано на тему, как себя вести в случае, если вас захватили в заложники. Все они настолько же интересны, насколько малополезны. Прежде всего, редко кто читает подобную писанину именно как руководство для личного пользования – вот, мол, как стану заложником, как блесну знаниями, как поставят мне пятерочку! А оказавшись в реальной ситуации, опять же мало кто сумеет, как положено по инструкции, взять себя в руки, проявлять спокойствие и… что там далее по пунктам? Главное, не перепутать.
Дело было зимой. Снега по области выпало не просто много, а ОЧЕНЬ много. Придя утром на работу, я долго в одиночестве бродил по поликлинике, поскольку сам с грехом пополам добрался на машине, а остальные либо еще ехали в чрезвычайно метеозависимом общественном транспорте, либо до сих пор откапывали свои авто. На очередном витке по коридору меня на хорошей скорости обошел парень в трусах. Собственно, больше на нем ничего и не было. Подлетев к выходу, он попытался в прыжке высадить плечом дверь, но та оказалась крепче. Саданув в нее еще разок, он нахмурился, задумался на пару мгновений, а затем осторожно потянул за ручку на себя. Дверь открылась. Парень с секунду что-то осмысливал, а потом выскочил на крыльцо и рванул по сугробам аки козлик, только его и видели. Выяснять, из какого отделения он сбежал, долго не пришлось: уже через несколько минут по его следам с матюгами пробежали санитары. Как и следовало ожидать, план-перехват результатов не дал. Спецбригада, не успевшая откопать свою барбухайку из-под снега, участвовать в погоне категорически отказалась. А вскоре в приемном покое раздался телефонный звонок. Звонили с поста ГИБДД (это всего в километре от нас по шоссе), просили «забрать своего нудиста».
Как выяснилось позже, наш спринтер просек, что по таким сугробам ему далеко не уйти, да и прикид не по сезону, и выскочил на шоссе голосовать. Причем выскочил в буквальном смысле, как чертик из табакерки материализовавшись перед мирно едущей «десяткой», и, широко расставив руки-ноги, вынудил водителя остановить машину. Представьте себе состояние человека, который едет себе на работу, никого не трогает, плавно переходит в бодрствующий режим, и тут – на тебе, получи, фашист, гранату от советского бойца! А наш пациент, недолго думая, открыл дверь, прыгнул в машину и серьезно так сказал: «Гони, мол, до Уругвая!» Пришлось подчиниться. Спасительный план возник у водителя на подъезде к посту ГИБДД.
Психиатру ум не нужен пшизов
Прибывшая спецбригада застала чуть было не обманутого мужа посреди останков трех телевизоров, с молотком в руке. Он непрестанно матерился и метался между тремя кинескопами, призывая, чтобы «долбаный наперсточник» вылез и имел с ним разговор, как мужчина с мужчиной.
Ехать в больницу Виталий долго не соглашался, громко и нецензурно сомневаясь в супружеской верности своей половины. Пришлось привести три убойных аргумента: жену уговорили прокатиться до приемного покоя, супружеский долг она простила, а кинескопы снесли вниз, к подъезду, вдруг кому из женщин пригодятся?
На мой взгляд, авторы сюжетов для фантастических триллеров и боевиков совершают в поисках подходящего материала фатальную творческую ошибку. Вместо того, чтобы использовать свой палец как объект сосательно-мыслительного рефлекса, им бы посетить ближайший психдиспансер. Нет, не с целью поправить психику, истерзанную поисками сюжета особой чудесатости, а с целью эти сюжеты насобирать. Поверьте, оно того стоит. Как-то раз к нашему приятелю Денису Анатольевичу пришел давнишний пациент: черт-те сколько лет на учете, куча госпитализаций в прошлом, более-менее стабильное состояние в последние лет семь, на прием ходит, как зять на именины к теще — без фанатизма, но регулярно. В качестве гаранта психического благополучия раз в месяц делает инъекцию пролонгированного препарата — в общем, жизнеутверждающая психиатрическая рутина.
На этот раз Алексей (пусть его будут звать так) имел озабоченный вид.
— Что случилось, Алексей?
— Тут такое дело, доктор… Инопланетяне в гости прилетали.
— Так ты теперь счастливый контактер? Будешь интервью давать в те передачи, где платят больше?
— Хрен им, а не передачи! Я на них в милицию заявление напишу, пусть им галактические братья по разуму потом эти передачи на зону возят!
— Да чем они тебя так расстроили?
— Да одно название, доктор, что инопланетяне. Ворье, блин, такое же, как и здесь.
— Неужели уворовали у тебя что ценное? Ты ж гол как сокол, тебе, чтоб было что красть, сначала надо что-то подарить.
— Обижаете, доктор. Конечно, пенсия у меня не ахти, но в потребительской корзине, кроме собственных яиц, кое-какая копеечка все же остается. Они, гады, сперли у меня аж сто тридцать рублей и проездной.
Доктор честно попытался представить себе граждан альтернативной цивилизации, гудящих в его родном городе аж на сто тридцать рублей и катающихся на общественном транспорте с проездным наперевес. Потом столь же честно попытался забыть эту душераздирающую картину вкупе с вереницей бредущих сдаваться в дурдом контролеров.
— Леша, скажи честно: ты телегу в милицию уже написал?
— И не пиши. Я тебе сам возмещу ущерб и куплю проездной. Мне только переписки с милицией не хватало. Опять же, перед братьями по разуму как-то неловко — обеднели, измельчали. Ну да ладно, не всем же на Илюмжинова попадать.
— А кто вернет мне подорванное здоровье?
— Ты что несешь, Алексей? Ты что, пил с ними?
— Нет, доктор, вы же знаете, я не пью, мне нельзя, проще сразу прийти и сдаться. Я про другое. Эти гаденыши заразили меня космическими глистами.
— Леша, можно я не буду уточнять, как именно происходил процесс?
— Да ладно, доктор, какие секреты, вы для меня как батюшка в церкви, только креста на вас нет, и курите не ладан, но как спросите чего — все как на исповеди. Они их мне на зубную щетку насыпали, а я только потом спохватился, когда было уже поздно, и во мне обосновалась инопланетная жизнь.
— И как инопланетная жизнь проводит время?
Надо сказать, что инфернальная тематика с ее картинами Страшного суда, мучений грешников и прочих ужасностей будоражит пытливые умы не одного поколения. Тут действительно широкий простор для совместных прогулок воспаленного воображения и распоясавшегося подсознания, с итогом многократного овладения одного другим в виде эпических саг, картин, поэм, фильмов и прочих страшилок. Анекдоты не в счет. А уж если за дело берется разум, изначально пребывающий в своей, особой реальности…
Игорь (назовем его так) регулярно ходит на прием. Кого-кого, а его убеждать в необходимости лечения не нужно. У него есть выбор: или он пьет лекарства и ночами просто спит, или…
Началось все лет десять назад, когда ему во сне явился кто-то из низших демонов — мол, не того ты, брат, полета птица, чтоб за тобой ангел утренней звезды лично мотылялся, — и устроил ознакомительные покатушки по адским областям. По всем, которые можно было за ночь осмотреть и даже немного продегустировать. Наутро Игорь проснулся в поту, на мокрой простыне, весь словно побитый и местами даже понадкусанный, с четкими воспоминаниями о головокружительных похождениях и напутствием: «До следующей незабываемой ночи, мой грешный друг», — в ушах.
С этого момента жизнь парня утратила обыденность и стройность своего течения и стала более похожа на приключения шпиона-засланца: днем — родной завод и до слез любимый конвейер, ночью — «Ну надо же, кто бы мог подумать, что тебе так понравится! Что бы такого тебе сегодня показать?» Мало того, теперь перед каждым головокружительным низвержением в нижние миры (а в том, что их много, у Игоря больше нет никаких сомнений) несчастному работяге устраивали урезанный вариант страшного суда — так, в виде ужасненького заседания, очередная серия. Там ему припоминали какой-нибудь грешок, вроде того, сколько раз и в каких любопытных позициях он тайно возжелал своего мастера смены за такой идиотский график работы и такое начисление зарплаты. Потом следовал приговор, и ночные похождения имели умопомрачительное продолжение, уже с оттенком некоего извращения и с очередной мощной дозой адреналина, тестостерона и матерных эпитетов всему происходящему.
Игорь честно пытался исправить положение. Он ходил в церковь (издевательское хихиканье на очередном заседании и реплики мелких бесенят из зала с советами, ЧТО надо курить вместо ладана и куда вставлять свечки), к экстрасенсам (гомерический хохот после каждого визита, и меткая, исчерпывающая, но исключительно нецензурная характеристика очередного астралострадальца), даже к шаману вуду (рыдал и бился в истерике весь адский коллектив — теперь, мол, известен секрет отбеливания не только ануса, но и негра целиком). Пытался не спать, но на четвертые сутки черти явились на завод и засели в бытовке — мы, мол, не гордые, здесь подождем.
Наконец Игорь пришел туда, куда намеревался идти в последнюю очередь. Вопреки опасениям, никто не стал хватать его под белы рученьки и не делал неприличных предложений вроде полежать. Выслушали, расспросили про детство и юность, поболтали за жизнь и поинтересовались, как он отнесется к перспективе попить лекарства. Долго? Ну, всяко дольше пары недель, так ведь и адским туристом он заделался уже давно, скоро почетным гастарбайтером станет. Нет, не наркотики, окстись, родное сердце, к наркотикам ты опоздал, гашишем да опием лечили в девятнадцатом веке. Ну, кому золотые времена, а кому так и не очень; ты бы к стоматологу тогдашнему сходил, вполне так инфернальненько.
Где-то к третьей ночи с начала приема лекарств десцендум ад инферум [Нисхождение в ад (лат.).] прекратилось, уступив место крепкому сну. Несколько раз, к вящей радости соскучившихся демонов, Игорь прекращал пить таблетки — мол, я ведь не хроник какой-нибудь, я справлюсь сам. «Правильно-правильно, мы тебе еще не все показали», — подбадривали адские обитатели, и желание экспериментировать с внутренними резервами и силой воли проходило как-то само собой. Все же ночью лучше просто спать.
На этот раз экипаж барбухайки прибыл в отделение милиции, поскольку получасом ранее оттуда позвонили и убедительно просили «забрать вашего архаровца, пока он не распугал всех приличных хулиганов, наркоманов и охламонов».
Эдик не был оригинален в выборе средства постижения дао. Зачем торить высокогорные тропы в поисках просветления, зачем созерцать пупок в ожидании сатори, когда можно сгонять проторенной тропой по маршруту диван — магазин, взять аквавита квантум сатис [«Живая вода» (шутливо о крепком алкоголе) в нужном количестве (лат.).] и созерцать телевизор до полного взаимопонимания и обоюдоуважения с внезапно подобревшей реальностью. Комменты жены не в счет — она тролль хоть и злобный, но свой, родной, время от времени любимый.
Как это часто случается, вначале была успешно преодолена точка беспохмельного пробуждения, затем началась увлекательная погоня за ускользающей, игриво покачивающей всеми полусферами, хмельной эйфорией, которая плавно перешла в исполненный некоторой озабоченности бег от угрюмо-небритого, в бурке и папахе, похмелья — не ровен час догонит и овладеет… А потом жена сказала свое аргументированное домашней утварью «нет». И так три дня.
На четвертый день, выйдя на балкон, Эдик долго вглядывался в припаркованные внизу машины. А чуть позже пригнулся, слился с архитектурой и стал напряженно вслушиваться. Так и есть. ОНИ ВСЕ приехали за женой. А ведь он говорил, он предупреждал: длинный язык — быстрый кирдык. Видимо, где-то наболтала лишнего, а может, даже и поцапалась с кем (что неудивительно, при ее-то идиотской манере считать мужиков тупиковой ветвью эволюции) — и вот он, результат. Сейчас ее будут убивать. Сидят, обсуждают. Кто на стреме, кто будет штурмовать, кто соседей отвлекать, кто расчлененку в пакетах выносить. И ведь как все складно продумали! В одиночку не отбиться.
Увидев новоприбывших в белых халатах и с добрыми, понимающими лицами, страдалец понял, где он сейчас может оказаться. Перспектива оставить жену в одиночестве разбираться с бандитами его вовсе не обрадовала, и он решил, что фиг с ними, со змеями, если эти идиоты в погонах решили завести служебный серпентарий, то это их личное дело, а он и виду не подаст. Поэтому в беседе с медперсоналом Эдик был напряжен, но очень корректен, все время косился на пол и поджимал ноги, но наличие змей (еще и издеваются, сволочи, одна чуть в штанину не залезла, гнездиться вздумала) упорно отрицал. Пока у доктора не возникла интересная, мать его, идея.
Наклонившись к полу, доктор подцепил змеюку пожирнее и кинул ее Эдику: лови, мол. Прыжку Эдика позавидовал бы вратарь любой сборной — если бы было принято бросаться ОТ мяча. Сочтя пробу со змеей положительной, экипаж барбухайки распрощался с повеселевшими милиционерами и под белы рученьки свел товарища в машину.
В наркологии («Ой, ты снова к нам, а ведь только четыре месяца прошло!») Эдуард уже особо не стеснялся: давил гадов, щелчками сбивал с себя лягушек — все равно спалили. Ладно хоть в милиции обещали обеспечить жене огневую поддержку.
На битву со злом взвейся, сокол, козлом
Не устаю повторять, что вопросы самокритики и самоконтроля — это те якоря, что не позволяют увлечь корабль нашего сознания в открытый океан безумия. Червь сомненья, что точит изнутри и зудит — мол, что же ты, идиот, творишь? — на самом деле зачастую просто змей нашей мудрости, которого плохо кормили и часто били по голове. Впрочем, даже такой полузадушенный внутренний критик лучше, чем полное отсутствие вопросов к себе. Особенно если оное сочетается с горячей убежденностью в чем бы то ни было.
Валерий (допустим, его зовут так) родился и вырос в селе, затерявшемся среди поволжских степей. Особенности генотипа, простая, но здоровая пища и ежедневный труд, составляющий большую часть местного расписания дня, обеспечили ему внушительные физические данные. Ум молодого человека пытался ответить на множество постоянно возникающих вопросов, порой находя совершенно неожиданные ответы, что несколько отдалило Валеру от других, менее замысловатых сверстников, хотя и не сделало его в полной мере белой вороной. Не бывает в деревне белых ворон с таким разворотом плеч, и странных тоже не бывает; так, максимум — альтернативно и нестандартно мыслящие.
Видимо, есть какая-то особенность, нечто неуловимое, что витает в воздухе отчизны и заставляет задавать себе вопросы, исполненные глубокого философского смысла, вроде «какого рожна?», «кто виноват?» и «что делать?». Вот и Валерий не смог увернуться. Следовало бы ожидать, что сложные вопросы, возникшие у человека с особенным мышлением, дадут невообразимо замысловатые ответы. Ничего подобного. Ответ на все вопросы явился в виде внутреннего голоса, который зазвучал под сводами черепа, сложив разрозненные фрагменты картины мира в кристально ясный образ.
Итак, благородная цель была поставлена, средства для ее достижения найдены, осталось всего-то ничего — найти адептов сил зла. Голос что-то там бормотал про соседского Пашку и бабу Нюру, но был высмеян: тоже мне, адепты! Пашка, он если зло кому и причинит, то только по пьяни, а с пьяного какой спрос? А баба Нюра — она просто из ума выжила, если и перетянет кого клюкой поперек спины, то не по злобе, а от изумления, да и не богатырское это дело, со старушенциями воевать. Испытывая жестокий недостаток мишеней и диагностических критериев, Валерий пришел к решению: в город, на вокзал! Там людей больше, чем на местной дискотеке, наверняка зло как-нибудь себя проявит.
На вокзале было не протолкнуться. Побродив пару часов, пообщавшись с милицией, цыганами и таксистами, Валерий уже вполне созрел до решения о тотальном геноциде, но тут проснулся червь сомненья и ущипнул его за самое дорогое. За самолюбие. В том смысле, что здесь явное несоответствие: всем борцам со злом положены сияющие доспехи и меч, а он тут, как дурак, в телогрейке и с ножом. Голос в голове пытался вызвать червячка на дискуссию, раздавить его вескими доводами, побудить Валерия к немедленным боевым действиям, чем окончательно сбил его с панталыку. Может, он и в самом деле дурак, и его разводят, как хомячка? Обидно было бы это выяснить постфактум, устроив массово-оптовое усекновение всякого лишнего.
Дорогу до областной психбольницы ему с радостью показали. Таксист, выслушав по дороге историю и полюбовавшись на размеры тесака, совершил аж два подвига: доехал до места без аварий и не взял денег: обижаешь, дорогой, какие деньги, деньги — это зло!
Говорят, что в России есть две специальности, представителям которых безработица не грозит: дорожные рабочие и психиатры. Возможно, когда-нибудь, в отдаленной и посему сугубо умозрительной перспективе, разум все же победит. И даже возьмет добро в супруги. Или хотя бы в партнеры. Вот тогда-то… Скажите честно, вы сами-то в это верите? Вот поэтому профессия психиатра вечна (скажу по секрету: раньше мы были жрецами, священниками, а когда становилось особенно жарко, то даже подвизались инквизиторами), а отпуск — шестьдесят два календарных дня. Дабы чуть-чуть оклематься от роскоши человеческого общения. Чтобы потом, со свежими силами, пополнившимся запасом человеколюбия и обострившейся финансовой необходимостью вновь заступить на боевое дежурство — гонять чертей, предотвращать инопланетные вторжения, разрушать заговоры сил зла, починять кровлю и собирать по камушку снесенные башни. Мы рядом, если что.