Дмитрий Глуховский «Пост: Спастись и сохранить». Злободневная история про постапокалиптическую Россию
Двадцать лет назад кровопролитная гражданская война поглотила Российскую Федерацию и превратила её в Московскую империю, меньшее по размеру государство с восточной границей по Волге. С годами Московия окрепла, и вот уже государь-император Аркадий Михайлович готов вернуть утраченные земли по ту сторону реки.
Казацкая сотня под командованием есаула Александра Кригова отправляется на восток, к ярославскому посту, с особым заданием: разведать обстановку за рекой. Но, перейдя Волгу, экспедиция исчезает. Вскоре пропадает связь и с ярославским постом. Государь отправляет в Ярославль ещё одну сотню — узнать, куда запропастились казаки.
А тем временем в обратном направлении спешат двое: глухой мальчишка, мечтавший стать музыкантом, и беременная подруга сгинувшего есаула. Несут они страшные вести, предупреждение о надвигающейся беде, но успеют ли? И главное, поверят ли им?
Осторожно, спойлеры!
Обманывая ожидания
20 апреля на сервисе Storytel вышел второй сезон постапокалиптического сериала Дмитрия Глуховского «Пост». Предыдущая часть увидела свет два года назад и стала первым оригинальным продуктом сервиса. Это была увлекательная, атмосферная и, что важно, логически законченная история, которая не требовала продолжения.
Дмитрий Глуховский «Пост»: аудиосериал о мире после войны Москвы с Россией
Эксперимент в необычном формате: постапокалипсис — но совсем не такой, как «Метро 2033».
Однако продолжение всё же появилось… только Глуховский направил сюжет в совершенно неожиданном направлении. «Спастись и сохранить» отличается от первого сезона всем: атмосферой, стилистикой, музыкальным сопровождением. Даже главный герой поначалу другой.
Новый сезон до самого финала обманывает ожидания. Думали, он продолжит историю Егора и Мишель? Фигушки, держите сотника Юру Лисицына и его подружку — балерину Катю. Надеялись, что после пережитых в первом сезоне ужасов немногочисленным уцелевшим с Ярославского поста больше ничего не грозит? Как же, держите событие, по сравнению с которым Красная свадьба покажется детским утренником. Ждали, что за этим шокирующим моментом вас ждёт что-то совсем безбашенное? Получайте размеренный рассказ о невзгодах танцовщиц из кордебалета Императорского театра.
Сюжет второй части масштабнее и амбициознее, а повествование переносится из Ярославля в Москву, немного возвращается назад во времени и начинает рассказывать историю Юры Лисицына, друга и сослуживца Кригова. Именно ему император поручает выяснить, что же случилось с Сашкиной экспедицией.
Лубочная антиутопия
Первые два эпизода повествование раскачивается и усыпляет бдительность слушателей сценами мирной и сытой жизни в восстановленной Москве. За рассказами обо всех этих балах, спектаклях в Большом, гулянках в кабаках и приёмах у императора, за сочными описаниями праздничных выездов, народных гуляний и крёстных ходов как-то легко забыть, что действие разворачивается не в девятнадцатом веке, а в двадцать первом, ямщики соседствуют с «Майбахами», император разъезжает не в карете, а на лимузине, а его охрана закована в кевлар и вооружена современными иностранными автоматами.
Однако эта лубочная утопия оказывается быстротечна и мимолётна и развеивается ещё до пересечения Третьего транспортного кольца. Прежний мир сгинул, разрушен до основания, и возврата к нему уже не будет. Если соскрести позолоту со слащавых речей государственных мужей, быстро вырисовывается совсем другая картина. Москва в этом мире поделена на Пояса, своего рода черты осёдлости, и если в пределах Золотого и Серебряного поясов иллюзия цивилизации ещё цепляется за жизнь, то за Трёшкой царят голод, нищета, разруха и казнокрадство. Электричество доступно только богачам и государству, телевидения и интернета нет. Школы закрыты, а в тех, что ещё остались, учат не чтению или родной речи, а истории, причём отредактированной в соответствии с видением правящей династии.
В этой Московии кричат об особом русском пути, кичатся разрывом отношений с Западом и ищут за каждым углом агентов влияния, шпионов, предателей и прочих врагов народа. А сами тем временем попивают калифорнийский «Зинфандель» в бутылках из-под кагора, курят контрабандный импортный табак, читают свежий номер «Вог», только что из Франции, и втихаря слушают записанную пиратами десять лет назад классику — так никем и не превзойдённую Билли Айлиш.
Императору бы навести порядок дома, разобраться с казнокрадами, унять не в меру ретивую Охранку, уделить внимание восстановлению тех земель, что у него уже есть. Однако взгляд Аркадия Михайловича устремлён вдаль, за горизонты, — он стремится вернуть в состав державы земли, потерянные при его отце.
У России другого смысла нету, кроме как больше делаться. Все жертвы, все лишения — всё ради этого и было, чтобы только дальше расти.
Безымянный начальник поезда, что везёт Лисицына и его казаков в Ярославль
Герои меняются
В третьем эпизоде сюжет наконец-то переносится обратно на ярославский пост, и в повествование возвращается саспенс. Словно клубящийся над Волгой густой туман, он укутывает читателя и выдёргивает его обратно из относительно безопасных московских залов на выжженную постапокалиптическую пустошь. Глуховский мастерски нагнетает напряжение. Некоторые моменты прослушиваешь, сидя на краешке стула, и всякий раз концовка очередного эпизода побуждает тут же поставить следующий.
В четвёртом эпизоде автор наконец-то вспоминает о главных героях первого «Поста» — Егоре и Мишель. Ребята практически в одиночку уцелели в ярославской бойне и теперь в компании трёх маленьких детишек устало бредут по шпалам в сторону ближайшего поста, Ростовского. Они оглохли, продрогли и проголодались. Они хотят рассказать всем о жуткой угрозе с востока, но никто не желает их слушать. Встречные чураются ребят и считают их больными и безумцами.
Во втором «Посте» роли героев меняются. В первой части главным двигателем сюжета был Егор, здесь же его действия почти не имеют значения. Он быстро сходит со сцены, столкнувшись с последствиями своих решений и поступков. Пережитое на посту тяжким грузом давит на парня, но хуже всего, что его жертвы ни к чему не привели. Егор не справился, не избавился от «бесовской молитвы», превращающей обычных людей в бездумных одержимых, позволил заразе выплеснуться за стены Ярославского поста и по железнодорожным венам растечься по округе.
А вот Мишель, напротив, постепенно выходит на первый план, пускай поначалу и бесит нытьём и неоправданным высокомерием. Жизнь постоянно бьёт её под дых, но Мишелька каждый раз поднимается на ноги и продолжает идти к своей цели, к заветной Москве, мечта о которой помогала ей выживать все эти годы на Ярославском посту. А в финале девушка и вовсе оказывается едва ли не самым адекватным персонажем во всём тексте.
Даже своё имя Мишель получила неспроста. В начале второго сезона московский патриарх тратит много времени, слов и сил, чтобы провести параллели между первым императором, Михаилом Геннадьевичем, и покровителем Москвы архангелом Михаилом, а в конце выясняется, что вовсе не с тем человеком нужно было проводить параллели.
Политическая сатира на злобу дня
Пожалуй, «Пост» — самая политическая и злободневная книга Глуховского. Автор вроде бы пишет приключенческую постапокалиптическую фантастику о России будущего, выдающей себя за Россию прошлого, но насколько же точно «Спастись и сохранить» описывает современную действительность!
Сравнивать можно долго. Достаточно упомянуть государевых приближённых, вопреки здравому смыслу собирающихся на премьеру «Щелкунчика». С уверенностью и энергией ковид-диссидентов они отрицают саму мысль о существовании подступающей к Москве угрозы — орды одержимых, заражённых «бесовской молитвой».
Спаситель Отечества, основатель Московии, созидатель нового российского государства. Если основатель свят, то и государство свято, тем более что и чудо в наличии имеется…
Князь Белоногов, одноклассник первого императора, который играл с ним в «Контру» вместо уроков
Но ещё большими монстрами показаны простые жители Московии — люди, которые знали о чудовищных преступлениях основателя правящей династии и предпочли молчать. Годами они утаивали от всех правду о возникновении «тёмной темы» — той самой «бесовской молитвы», правду о чистках несогласных и массовых казнях. Люди всё знали, но решили делать вид, что ничего не слышали и не видели.
Однако когда в Москве появляется странная блаженная девушка, предупреждающая о нависшей над городом угрозе и умоляющая всех проколоть себе барабанные перепонки, глухота внезапно превращается в символ протеста и знак принадлежности к бунтовщикам, мятежникам, врагам народа. Теперь для доказательства своей верности императору подданные должны сохранять способность расслышать любой его каприз, тем самым оставаясь уязвимыми перед силой «бесовской молитвы».
Пожалуй, можно даже поспорить, кто в книге настоящие одержимые — те, кого свели с ума против воли, или те, кто будет отрицать очевидное, чтобы подольше оставаться у бездонной кормушки, даже когда им тычут правдой в глаза.
Концовка романа вышла спорной. С одной стороны, все получили по заслугам, с другой — нелогичный и подчеркнуто оптимистичный эпилог настолько выбивается из общей атмосферы, что можно заподозрить, будто он лишь приснился одному из героев. А возможно, всё описанное и правда было сном — просто после долгой ночи наконец-то наступил рассвет.
Второй «Пост» получился более мрачным, амбициозным, масштабным, философским и злободневным, чем первая часть. В аудиосериале есть все слагаемые успеха: харизматичный чтец, захватывающий сюжет, яркие персонажи и интригующая концовка.
А послушать?
Как и в прошлый раз, текст читает сам автор. Причём читает великолепно, подбирая запоминающиеся интонации для каждого из главных героев. И, как и в прошлый раз, сериал сопровождается музыкой, только на смену мрачным аранжировкам Тимы Белорусских пришли трогательные (хотя и не всегда уместные) казачьи песни в исполнении хора Omut Quartet и оперной певицы Аиды Гарифуллиной.
Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru
— Вы ведь были друзьями с сотником Криговым? А, Юрий Евгеньевич?
Полковник Сурганов смотрит Лисицыну в глаза добродушно, тепло, но Лисицын этому взгляду цену знает.
Что значит — «был другом»? Почему «был»? Не означает ли вопрос вкрадчивого предложения отречься от дружбы?
Когда вопросы задает начальник армейской контрразведки, над ответами надо думать тщательно — и быстро. На ум приходит главное: правильный ответ полковнику известен и самому, а сейчас он проверяет Лисицына на честность.
— Так точно. Почему ж «были», господин полковник? Мы ж и сейчас дружим.
Он старается не отводить взгляда от сургановских рыжих глаз, от его паленых изогнутых бровей, от приподнятых уголков губ. И самому вот так же глядеть на него в ответ — приветливо и вежливо. Как будто он не слышал ничего про чистки в армии, которыми Сурганов как раз и дирижирует.
— И сейчас дружите. Ну что же.
Георгиевская зала Большого Кремлевского дворца была наполнена кожаным скрипом и сиплым шепотком, резким как нашатырь офицерским одеколоном и душистой махоркой.
На белом мраморе стен выделялись только золотые солдатские кресты. С потолка светили сотнями свечей огромные бронзовые люстры, под сапогами сиял скользкий расписной паркет. Вдоль стен расставлены были бархатные красные скамьи, но садиться на них, конечно, было нельзя; воспрещалось и разгуливать по залу. Дозволено было переминаться с ноги на ногу.
Ждали уже полтора часа, но готовы были ждать еще вечность: казаки держать строй умели.
— Короче, прикинь, оказалась целочкой! — восторженно шептал Юре Лисицыну в ухо Сашка Кригов. — Везет мне на целочек, сам не знаю почему!
— Та ты ж умеешь дать романтики, — отзывался Лисицын. — Чувствуют же ж, что могут такому довериться. А когда доходит, что влипли, — все, поздняк метаться.
Лисицын волновался очень, несколько раз просыпался посреди ночи. А вот Кригову было как будто и все равно.
— На форму они ведутся. На фуражку особенно, — делился Кригов. — Увидят в кафе на столе фуражку и прямо текут. Сами подходят.
— Ты везунчик просто. Я сколько раз фуражку ни выкладывал, только полицаи одни подкатывают, бумаги на увольнительную проверять. А бабы что-то тушуются.
— Да ты деревня потому что, Юр. Станица. Ты их семечками, поди, сразу угощаешь?
— Та ни шо. Вечером поучу тебя, как в Москве действовать нужно. Рыбные места покажу тебе. На свежачка ловить будем.
Тут хлопнула дверь — в зал бегом вбежал седоусый войсковой старшина.
Шепотки оборвались в один миг. Хрустнули портупеи, натягиваясь на расправленных плечах. Вдали эхом защелкали дробно каблуки по полированному дереву…
Император летел со свитой.
Гвардейцы в дверях вытянулись во фрунт, набрали впрок воздуху и — распахнули двери в бравую и торжественную Георгиевскую залу, как до этого — в золотую Александровскую, а до нее — в тронную гербовую Андреевскую, а до той — в уютную ковровую Кавалергардскую.
— Его императорское величество, Государь император и самодержец Московский, Аркадий Михайлович!
Лисицын не дышал. Кригов не дышал. Сорок восемь прочих сотников, есаулов и подъесаулов, которых по всему войску, по всей державе отбирали для той церемонии, не решались выдохнуть. Каждому хотелось больше всего хотя бы на миллиметр высунуть нос из строя, чтобы увидеть Государя первым, и никто не смел.
Невысокий, сутулый, неожиданно моложавый. Парадные портреты делали его старше и солидней, распрямляли царя и добавляли ему стати, но на то ведь и нужны портреты.
За Государем — адъютанты, ординарцы, двое казачьих генералов — однорукий Буря и Стерлигов — и не поспевающий за кавалькадой пузатый командующий — атаман Войска московского, Полуяров. Звон медалей, звяканье шпор, сабельный перестук.
Не смотреть на Государя было нельзя. Говорил войсковой старшина — не пялиться! — но украдкой, как бы себе на нос, смотрели все.
Да — невысокий, сутулый. Не плешивый, но с залысинами. А все же с первого мгновенья делалось ясно, почему все беспрекословно ему подчинялись. От первого же его слова — негромко, но очень внятно произнесенного — по коже бежали мураши.
— Здравия желаем, Ваше императорское величество! — громыхнул строй в одну глотку.
Государь отошел чуть подальше — так, чтобы обнять взором сразу всех тут. Мундир на нем был самый простой, полевой полковничий, на боку кобура, сапоги на ногах — истертые, видавшие виды.
Лисицын чувствовал, что потеет — как в окопах под «Градами» не потел, как в зачистках в абречьих аулах не потел, поворачиваясь к пустоглазым домам спиной.
— Я Владимира Витальича, атамана вашего, просил лучших из лучших мне к сегодня отобрать, — начал Государь. — Всех, кто отличился в боях. Кто себя не жалел, чтобы товарища спасти. Кто на передовую добровольцем вызывался. Кто из лазаретов просился на фронт. Сказал — дай мне, Владимир Витальич, полсотни таких бойцов, я с ними мир переверну. И вот вы тут. Как на подбор.
Лисицын слышал, как его собственное сердце колотилось.
— Наша Отчизна пережила суровые, лихие времена. Тысячелетние завоевания наших великих предков были враз врагами расклеваны. Не ваша в том вина и не моя. Но мой покойный отец, светлая ему память, сумел это воровство пресечь, а мне выпало дело — собирать разворованное обратно. Мне — и вам со мной вместе, коли не откажете мне в верности. А? Не откажете?!
— Никак нет! — взволнованно гаркнул строй.
— Нашу империю казаки строили. Без казаков не были бы с Россией ни Сибирь, ни Камчатка, ни Чукотка, да и Кавказ не был бы нашим. Без Ермака, без Петра Бекетова, без Семена Дежнева — нет истории России. И теперь, когда мы из Московии снова хотим целую Россию поднять, — без казачества не обойтись! Любо ли вам это?
— И мне любо. Полсотни вас тут, ни одним меньше и ни одним больше. Скрывать не стану — у меня на вас виды. Время ваше близится. Знайте, что Государь и Отчизна не забывают тех, кто служит нам верой и правдой. Но самое главное — народ вас не забудет.
Он обернулся к своему ординарцу — у того на руках покоился алый бархатный ларь с золотой окантовкой.
Зашел в голову шеренги.
Извлек из ларя золотой Георгиевский крест и сам первому в строю, высоченному есаулу Морозову, приколол. Руку потряс. Спросил, как служится. Тот, счастливый, просто закивал.
Государь двинулся мимо задравших кверху подбородки казаков. Вокруг него — невидимый шар статического электричества — катился вперед, заряжал волнением тех, к кому подступал Государь, поднимал дыбом подшерсток на казачьих загривках.
Дошла очередь до Лисицына.
Император ростом был ему по подбородок, переносица его несла следы перелома, в ушах виднелись волоски, а пахнул Государь хорошим импортным табаком и чуть-чуть коньячно. Но эти все человеческие характеристики Лисицын запомнил скорее с удивлением: странно было, что у помазанника Божьего вообще могут быть какие-то приметы, будто для полицейской ориентировки. Лисицын запомнил их и тут же постарался забыть. Внукам рассказывать он будет про другое. Про отчетливое ощущение счастья и ни с чем не сравнимой гордости от того, что он в этот день оказался тут.
— Как служится? — спросил его Государь, накалывая Лисицына на орденскую булавку.
— Рад стараться! — гаркнул Юра.
Император похлопал его отечески по плечу и перешел к Кригову. Лисицын старался унять разошедшееся сердце и только жалел, что это мгновенье оказалось таким коротким. «Как служится, спрашивает меня Государь император… А я, балда…»
— Нет жалоб? — улыбнулся царь Кригову. — Всем ли доволен?
Лисицын краем глаза продолжал следить за ним, не мог оторваться.
— Честно нужно отвечать, Всемилостивейший Государь? — вдруг сказал Кригов.
Юра вздрогнул. Это ты что делаешь, Сашка, придурок ты этакий, сволочь?
Как смеешь с царем так…
— Государю всегда нужно отвечать честно, — с усмешкой ответил император.
Государь поднял на него глаза.
— Вместо меня тут другой человек должен стоять.
Атаман Полуяров и однорукий генерал Буря подались было вперед, вслушиваясь, но удержали себя.
— Баласанян Вазген. Вместе служили. В одном бою были ранены. Дагестан. Он меня вытащил из-под пуль.
У Лисицына опять в ушах кровь забарабанила.
— И что же твой Вазген? — Император глянул на Кригова серьезно. — Не дожил?
— Какой такой отбор, братец?
Лисицын не сумел сдержаться, чуть-чуть повернулся к Кригову, к императору.
Зачем он это тут? Зачем Государю — об этом? Разве он не понимает?!
— В последний момент был отсеян. Как армянин.
— Чтобы картины не портить. Славянской. Торжественной. На награждении. Я бы, если Государь позволит, свой крест ему бы отдал.
Атаман Полуяров расслышал все, старый хрыч. Свел брови, утер губы кулачищем.
«Пост 2. Спастись и сохранить»: какой вышла вторая часть аудиосериала Дмитрия Глуховского?
Несколько дней назад на нашем сайте вышла вторая часть постапокалиптического сериала Дмитрия Глуховского «Пост» в электронном формате. В одной из предыдущих статей мы уже писали о новом проекте мэтра отечественной фантастики и подробно объяснили, чем отличается текстовая версия от аудиосериала. Пришло время сделать обзор долгожданного продолжения.
Новая работа автора «Метро 2033» вновь возвращает читателей в знакомые им декорации разрушенного мира не столь далёкого будущего. К слову, делает это прозаик в свойственной манере: ярко, великолепно и самобытно. Однако постарались не только выделить сильные стороны книги, но и рассмотреть её с разных сторон.
В особенности это касается тех смыслов и скрытых подтекстов, которые Глуховский вкладывал в сюжет нового произведения.
Особенности новой вселенной
Жизненный и творческий путь фантаста был не самым простым. В многочисленных интервью он многократно признавался, что его самая знаменитая серия является олицетворением тех событий, которые происходили в России 1990-х. Гнетущая атмосфера неуверенности не просто в завтрашнем дне, а в следующей минуте, безумные секты, ультрарадикальные движения, обесценивание человеческой жизни и торжество двух элементов той эпохи: силы и денег. Даже если деньгами являются патроны, то люди не меняются.
Отчасти этот же сюжетный лейтмотив продолжается и в «Посте», о чём свидетельствует аннотация:
Жизнь на Посту идёт своим чередом; люди кое-как научились жить после страшной катастрофы. Подросток Егор не может найти общий язык c родителями, особенно с отчимом, комендантом Поста, а у красавицы Мишель перестаёт включаться айфон. Егор отправляется в разрушенный Ярославль, чтобы отыскать для Мишель новый телефон. Однако опустевший город ещё хранит множество тайн и секретов. Дозорные на мосту охраняют подступы к городу, но уже десять лет, с самого Распада, с той стороны моста в Московию никто не приходил. Никогда. До этого дня…».
Мир вот-вот изменится навсегда. Или погибнет. Ведь с востока, неумолимо и яростно идёт волна озверевших людей, охваченных «бесовской молитвой», превращающей их в зверей. И Ярославский пост, пав перед натиском, отправляет к людям спасшихся – Егора и Мишель. Но им никто не верит…
Глуховский, единожды отойдя от фантастики и мистики в «Тексте», вновь возвращается к любимым темам, создав сценарий сериала «Топи» и записав уже вторую часть «Поста». Так о чём же она?
Москва против всех
Политические взгляды писателя проявляются в его творчестве всё чаще и ярче. «Второй «Пост» – не исключение. Более того, он максимально политизирован и содержит ещё более недвусмысленные намёки на окружающую реальность. С точки зрения автора, конечно же.
Можно проводить разные параллели, но достаточно упомянуть о тех сторонниках императора, которые собираются посетить классический балет и забывают о приближающейся катастрофе и тысячах людей, попавших под «бесовскую молитву». И пусть в этом случае они сильнее всего напоминают современных антипрививочников с их отрицанием пандемии, сравнение предельно ясное. Особенно после проведённых «Алых парусов», наглядно доказавших: социальная дистанция – штука своеобразная…
Да и в целом Московия, скроенная Глуховским по стандартным лекалам современной либеральной повестки, демонстрирует один из современных взглядов на нашу страну. Ведь именно она, а не вся остальная Россия, прекрасна до идеальности. Здесь есть Его Величество Аркадий Михайлович, наследник первого государя, честные слуги «царя» и население, живущее под мудрым имперским руководством. Но так ли это?
Именно обычные жители, пусть и не напрямую, практически названы главным злом, настоящими чудовищами, куда более страшными, чем надвигающиеся орды, ведомые «бесовской молитвой». Население Московии знало о творящихся опытах, чистках, ловле инакомыслящих и молчало.
Заигрывание Глуховского с тридцатыми годами и попытка переложить давно приевшиеся мантры о «полстраны сидело, полстраны охраняло» в случае «Поста» кажутся устарелыми. Ведь текущие реалии, которые становятся фундаментом для его новой книги, на самом деле доказывают обратное: необходимость тех самых «сильной власти» и «чистки».
Но как показывает многолетний опыт, это никак не помешает фанатам Глуховского воспринять его новое творение как откровение. Тем более, что на самом деле автор «Метро 2033» совершенно не знаком с настоящей жизнью страны, которая противопоставляется Московии, чья этимология легко ищется в завирательных речах со стороны «не братской» Украины.
Обзор действующих персонажей
Половину второй части «Поста» Глуховский подарил новым героям, включив в их список жандарма, преданного императору душой телом. Его любовь, самовлюблённая карьеристка-балерина, является антиподом главной героини, которой неожиданно становится Мишель, спасшаяся из Ярославля.
Егор же, бывший главным героем первого «Поста», практически сходит со сцены, удаляясь в тень. Обожаемая автором рефлексия по поводу поступков и их последствий в случае этого персонажа выходит на первый план и добавляет в содержание немного философии в индивидуальном понимании автора. Главным же страданием для Егора становится его неспособность противостоять «бесовской молитве», пожирающей всех, до кого смогла дотянуться.
Возрастает роль Мишель, которая становится к концу «Пост: спасти и сохранить» главной действующей силой. Учитывая гибкость Глуховского по отношению к трендам, остается лишь гадать: честный ли это взгляд, либо попытка сыграть на обязательном феминизме в любом творческом проекте.
Главным же героем второго «Поста» становятся обычные люди – одержимые и жители Московии, ставшие сумасшедшими не по своей воле, и те, кто закрывает глаза на зло вокруг ради спокойствия и стабильности. Параллели вполне понятны и остаётся надеяться, что если третьей части быть, то без набившей оскомину политизированности и субъективности.
Второй «Пост», старательно преподносимый как откровение, на самом деле является неплохим продолжением первой части. Да, здесь имеются заметные перегибы, несущие в себе личные взгляды автора, но книге не занимать динамичности и характеров персонажей. Второй сезон аудиосериала стал ещё более мрачным и безысходным, нацеленным на имеющуюся аудиторию и желающим зацепить тех, кто ранее не обращался к творчеству Глуховского. И события последних полутора лет тому, будем честными, весьма способствуют.
