почему дырявят древний собор
Почему дырявят древний собор
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Цитата дня. Александр Блок.Интеллигенция и революция.
«Почему дырявят древний собор? — Потому, что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой.
Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.
Почему валят столетние парки? — Потому, что сто лет под их развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему — мошной, а дураку — образованностью.
Всё — так.
Я знаю, что говорю. Конем этого не объедешь. Замалчивать этого нет возможности; а все, однако, замалчивают.
Я не сомневаюсь ни в чьем личном благородстве, ни в чьей личной скорби; но ведь за прошлое — отвечаем мы? Мы — звенья единой цепи. Или на нас не лежат грехи отцов? — Если этого не чувствуют все, то эти должны чувствовать «лучшие».
Не беспокойтесь. Неужели может пропасть хоть крупинка истинно ценного? Мало мы любили, если трусим за любимое. «Совершенная любовь изгоняет страх». Не бойтесь разрушения кремлей, дворцов, картин, книг. Беречь их для народа надо; но, потеряв их, народ не все потеряет. Дворец разрушаемый — не дворец. Кремль, стираемый с лица земли, — не кремль. Царь, сам свалившийся с престола, — не царь. Кремли у нас в сердце, цари — в голове. Вечные формы, нам открывшиеся, отнимаются только вместе с сердцем и с головой.
Что же вы думали? Что революция — идиллия? Что творчество ничего не разрушает на своем пути? Что народ — паинька? Что сотни жуликов, провокаторов, черносотенцев, людей, любящих погреть руки, не постараются ухватить то, что плохо лежит? И, наконец, что так «бескровно» и так «безболезненно» и разрешится вековая распря между «черной» и «белой» костью, между «образованными» и «необразованными», между интеллигенцией и народом?»
Почему дырявят древний собор
«Россия гибнет», «России больше нет», «вечная память России», слышу я вокруг себя.
В том потоке мыслей и предчувствий, который захватил меня десять лет назад, было смешанное чувство России: тоска, ужас, покаяние, надежда.
То были времена, когда царская власть в последний раз достигла, чего хотела: Витте и Дурново скрутили революцию веревкой; Столыпин крепко обмотал эту веревку о свою нервную дворянскую руку. Столыпинская рука слабела. Когда не стало этого последнего дворянина, власть, по выражению одного весьма сановного лица, перешла к «поденщикам»; тогда веревка ослабла и без труда отвалилась сама.
Все это продолжалось немного лет; но немногие годы легли на плечи как долгая, бессонная, наполненная призраками ночь.
Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья; сюда уже успели перетащить всю гнусность довоенных квартир: измены, картеж, пьянство, ссоры, сплетни.
Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болоте, сидит с убеждением (не символ ли это?) на узенькой тысячеверстной полоске, которая называется «фронт».
Мы, русские, переживаем эпоху, имеющую немного равных себе по величию. Вспоминаются слова Тютчева:
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир,
Он их высоких зрелищ зритель.
Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью.
Жизнь прекрасна. Зачем жить тому народу или тому человеку, который втайне разуверился во всем? Который разочаровался в жизни, живет у нее «на подаянии», «из милости»? Который думает, что жить «не особенно плохо, но и не очень хорошо», ибо «все идет своим путем»: путем. эволюционным; люди же так вообще плохи и несовершенны, что дай им только Бог прокряхтеть свой век кое-как, сколачиваясь в общества и государства, ограждаясь друг от друга стенками прав и обязанностей, условных законов, условных отношений.
Смертельная усталость сменяется животной бодростью. После крепкого сна приходят свежие, умытые сном мысли; среди бела дня они могут показаться дурацкими, эти мысли. Лжет белый день.
Надо же почуять, откуда плывут такие мысли. Надо вот сейчас понять, что народ русский, как Иванушка-дурачок, только что с кровати схватился и что в его мыслях, для старших братьев если не враждебных, то дурацких, есть великая творческая сила.
Я знаю, что говорю. Конем этого не объедешь. Замалчивать этого нет возможности; а все, однако, замалчивают.
Семья: «Слушайся папу и маму». «Прикапливай деньги к старости». «Учись, дочка, играть на рояли, скоро замуж выйдешь». «Не играй, сынок, с уличными мальчишками, чтобы не опорочить родителей и не изорвать пальто».
Государственная служба: «Враг внутренний есть студент». «Бабенка недурна». «Я тебе покажу, как рассуждать». «Сегодня приедет его превосходительство, всем быть на местах». «Следите за Ивановым и доложите мне».
У интеллигента, как он всегда хвалился, такой почвы никогда не было. Его ценности невещественны.
Стыдно сейчас надмеваться, ухмыляться, плакать, ломать руки, ахать над Россией, над которой пролетает революционный циклон.
Я не говорю о политических деятелях, которым «тактика» и «момент» не позволяют показывать душу. Думаю, не так уж мало сейчас в России людей, у которых на душе весело, которые хмурятся по обязанности.
А дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки.
Впервые опубликовано: Знамя труда. 1918. 19 января.
Почему дырявят древний собор
1913 год. Уильям Тафт, президент США: «Ваш император создал такое совершенное рабочее законодательство, которым не может похвастаться ни одна страна».
Во многих европейских странах рабочий день: 11 часов. В воюющей России – 9,5 часов.
Россия производила 9,4% мирового ВВП.
Показать полностью.
В Российской Империи законом запрещено экспортировать сырую нефть.
Бюджет вырос в 5,5 раз за правление Николая 2. На 50 млн. выросла численность населения.
Налоги в 4 раза ниже, чем в Англии.
1898 год – введена бесплатная медицинская помощь в земских больницах. К 1917 году её получала 2/3 населения. По числу врачей 2 место в Европе и 3 – в мире. Впервые появились участковые врачи, скорые помощи, больничные листы, женские консультации, молочные кухни.
Ф. Эрестман (Швейцария) «Медицинская организация, созданная российским земством, была наибольшим достижением нашей эпохи в области социальной медицины».
10 тысяч учебных заведений открывается ежегодно. Третье место в мире по количеству студентов.
Перевооружение армии, грозящее обернуться парадами в Берлине и Стамбуле, если бы не ужасный мирный договор, принятый советским правительством.
Прогноз роста населения и промышленности воодушевляющий. Без варварской эмансипации и без ГУЛАГа
О Блоке в современном мире, и многом другом.
Александр Блок. Около 1900 года
«Опять, как в годы золотые,
Три стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеи.
Александр Блок
«Россия».
В этих строках Блока —
вся красота и чистота переживаний о России, сравниваемая со слезами Первой любви.
Абсолют, точный Образ ЧИСТОТЫ, разлитый в строгих и простых строках
с мелодичным ритмом «песен ветровых».
У каждого своё предназначение!
И — каждому своё.
Разве не так?
Последнее дело заставлять гения копать картошку.
Кто-то это сделает лучше него.
Однако, этот кто-то не сможет сделать лучше того, что делает гений.
Поэту этого не понимать — позорно и зазорно.
Что дозволено Юпитеру, не дозволено бычку.
Это вовсе не значит, что физический Труд ниже интеллектуального Труда.
В Советское Время этот перекос в политике властей сыграл злую шутку. Он восстановил против тех, кого надо было одобрять и помогать, невзирая на происхождение.
Возвышался человек Труда, против чего я ни в коем случае не возражаю.
Но унижался подспудно и часто явно, уничижался человек интеллигентных творческих профессий.
В литературу тащили буквально на аркане тех, кто был «из народа «, всячески давая Зелёный Свет, кто не был даже образован, не очень-то заслуживал и по способностям, и мягко говоря, едва ли научился читать и писать.
Зато многих действительно талантливых людей гнобили и не давали хода в Большую литературу. Это касается и художников, и творческой интеллигенции других профессий в искусстве. Появилась так называемая «деревенская литература», поэзия и проза.
Совершенно необоснованно ставили на одну ступень и сапожника, и поэта, и музыканта, и токаря, внедряя в сознание РАВЕНСТВО, которого априори не может быть вообще. Как будто быть музыкантом проще, чем быть токарем, например.
Хорошим в своей профессии быть всегда трудно, везде и во всём.
Нет у меня зависти к дворянским корням во многих поколениях, если эти поколения наработали достойный уровень высоты, чувств и ощущений, способный переплавиться в Пушкиных, Лермонтовых, Нагибиных, Блоков. Но так же я понимаю и ощущаю высоту Твардовских, Прокофьевых, Астафьевых, Быковых, Рубцовых и многих других советских поэтов и прозаиков, имевших талант, чтобы вписаться в знаменитую Плеяду наших великих.
«Чтоб картошка была целый год «, надо чтобы власти УМЕЛИ править или неумех срочно сменили бы на тех, кто умеет.
Впечатление такое, что автор завидует Плеяде великих, пытаясь унизить имя Александра Блока, что явно ему во вред.
Давайте славить российского мужика, а сегодня было бы правильно сказать как говорили в Советское время, российского Человека Труда, не унижая наших гениев и себя самого по недомыслию.
Явно чувствуя настроение А.Блока в этих четырёх строках, скажу, что нечего сказать, чтобы сказать лучше, чем он.
Тема Родины – тема России – всегда занимала особое место в жизни Александра Блока. Она была для него поистине всеобъемлющей. Он считал тему о России своей темой, которой сознательно посвящал жизнь.
У поэта с Россией была явственная, кровная связь. Особенное значение приобретают стихотворения, где поэт развертывает «широкоохватный» образ Родины и подчеркивает свою неразрывную связь с ней, с русской стариной, с русским пейзажем, фольклором, сказкой, песней…
Для А. Блока Россия – и мать, и жена, и невеста. Блоковские картины Руси ясно представляются, все они одушевлены, и в них словно поселяется сказка. В его стихах просматриваются лермонтовские традиции, например, в стихотворении «Осенняя воля»:
Выхожу я в путь, открытый взорам,
Ветер гнет упругие кусты,
Белый камень лег по косогорам,
Жёлтой глины скудные пласты.
Лирический герой сопричастен судьбе людей, народа, сочувствует тем, кто «умирает не любя», но стремится к слиянию с Родиной. «Приюти же в далях необъятных!» – восклицает он. Автор показывает, что невозможно ни жить, ни плакать без России. А разве не плачем мы сегодня, глядя на умершие деревеньки, на одиноких старушек, стойко и волево продолжающих доживать свой век на оставленных и заброшенных, а так же невероятных по красоте пейзажной местах, близ озёр и рек, где всё для человека, но нет того самого Человека Труда, которого уничтожила пресловутая перестройка. И куда ни кинь, невозможно оторваться от плитики, губительной для народа и которая ярче всего проявляется в этих забытых богом и властями деревеньках. Лишь перед Выборами вспоминают о них, не ленясь дойти, чтобы сверкнуть подачкой в виде мелочных денежек или продовольственной взятки за Голос.
В 1915 г. выходит книга с названием «Стихи о России», названная автором «Роман в стихах», в ней есть цикл «Родина» (с 1907 по 1916 гг.).
Изначально Родина осознавалась в несколько мистическом плане:
Дремно – и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь,
Она и в снах необычайна,
Ее одежды не коснусь.
В самом значительном стихотворении «Родина» отсутствует мистика, а представлен вполне реальный образ.
Блок в этом стихотворении неоднократно обращает внимание на то, что, несмотря на годы, трудное время, положение, Россия «как в годы золотые» все та же «лес, да поле», где дышится вольней.
Несмотря на нищету, Александр Блок любит Россию и любит ее чистой, пронзительной, неистощимой, Первой любовью. Он, конечно, верит в светлое будущее России – «не пропадешь, не сгинешь ты». Не может не верить.
Для поэта Родина дороже, милее, краше всего на свете. Он видит красоту во всем, даже в слезах, говорит, что слезы России, слезы народа делают сильнее и крепче нашу нацию; зреет вера в то, что настанет Новый день, несущий только радость и то, что многострадальный русский народ обретет покой, то есть Блок рождает веру в светлое Будущее. Символом новой, долгой, длинной, лучшей жизни является образ «долгой дороги», что является актуальным для Блока.
С уверенностью можно сказать, что Блок – великий поэт, человек, страстно, нежно любящий Россию, посвящающий ей лучшие стихи. Блок – сын России, настоящий патриот. И нет ни одного другого поэта, кто мог бы так воспеть Россию, как это сделал Александр Блок, а так же Сергей Есенин, восхищавшийся Блоком, и когда-то привезший свои стихи на суд его. «Как скажете, так и будет».
Прекрасно цвели наши картофельные поля в Советское время, и паслись многочисленные стада, которых теперь нет, и была Дружба народов, которую уничтожили, рассорив всех со всеми. Зыбко и туманно, скажу по-блоковски, наше Светлое Будущее. Мы всё ещё его ждём, как и Блок, как и другие,и неизвестно когда дождёмся, не понимая одного и главного. НЕ ждать, а работать для него, творить его в своих мечтаниях и мыслях, но трудиться, не покладая рук, посильно внося свою светлую лепту трудом, каким бы он ни был. Не взирая, не оглядываясь на то,
что вот уже более З0-ти лет нам внушают обывательское, тупое, денежное отношение к жизни для себя и во имя себя, собственного кармана, забывая о том, что личное и общее настолько связаны друг с другом, что каждое зависит от другого.
Русская литература всегда была на Передовой, так оно осталось и сейчас.
Гражданственность, патриотизм и актуальность восприятия действительности так же важна, как и всегда. Конечно, голодный не пойдёт покупать книгу, потому что голодный. Сытый не пойдёт покупать книгу, потому что думает, что он всё знает, раз добился Успеха сытости. Пойдёт и купит на последние деньги только тот, кто молод, горяч и образован. И только Образование я бы поставила сегодня на Первое место Перволюбви к Миру, чтобы сделать его счастливым для всех.
И невозможное возможно,
Дорога долгая легка,
Когда блеснет в дали дорожной
Мгновенный взор из-под платка,
Когда звенит тоской острожной
Глухая песня ямщика.
Так кончается стихотворение «Россия».
«Тоской острожной» звенит и сегодняшний день, когда тысячи людей выходят на улицы, чтобы провозгласить Свой Голос, глас Народа, не желающего быть снова глухонемым в своей «долгой дороге » к счастью, с блоковской грустью в душе, с Автором, так честно и отчаянно написавшего поэму «Двенадцать», в которой стремился передать «музыку революции», которая звучит и сегодня на площадях и улицах.
Она была написана в январе 1918 года. Поэма стала откликом на две революции: Блок испытал всплеск вдохновения и закончил черновую работу всего за несколько дней, то есть, была написана на одном дыхании!
А теперь ещё раз: о «картошке» и Блоке. И не только о нём.
«Почему дырявят древний собор? — Потому, что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой.
Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.
Почему валят столетние парки? — Потому, что сто лет под их развесистыми липами и клёнами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему — мошной, а дураку — образованностью».
Владимир Маяковский вспоминал:
«Помню, в первые дни революции проходил я мимо худой, согнутой солдатской фигуры, греющейся у разложенного перед Зимним костра. Меня окликнули. Это был Блок. Мы дошли до Детского подъезда. Спрашиваю: «Нравится?» «Хорошо», — сказал Блок, а потом прибавил: «У меня в деревне библиотеку сожгли».
Вот это «хорошо» и это «библиотеку сожгли» было два ощущения революции, фантастически связанные в его поэме «Двенадцать». Одни прочли в этой поэме сатиру на революцию, другие — славу ей».
А что прочтём мы, сегодня, когда до костров дело ещё не дошло, но власть делает всё для того, чтобы это случилось.
Конечно, вопреки революционному пафосу и неожиданно для автора текст обрёл религиозный финал, о котором сразу начали спорить — и спорят до сих пор, но
голодающая Россия вряд ли обратится к богу, предоставившему «править бал» Сатане.
Скорее всего, она обратится к народной Дубинке и распорядится по Справедливости и Чести. Попробовали мирным путём через Выборы, и в сознании добились победы. Но этого недостаточно. Как бы снова всё не перевелось в говорильни на ток-шоу и в политических дискуссиях на передачах, пока народный гнев и жар не сникнет окончательно от бессилия что-то изменить.
«Черный вечер.
Белый снег.
Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек.
Ветер, ветер —
На всем божьем свете!»
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Интеллигенция и революция
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Интеллигенция и революция
Интеллигенция и революция
В том потоке мыслей и предчувствий, который захватил меня десять лет назад, было смешанное чувство России: тоска, ужас, покаяние, надежда.
То были времена, когда царская власть в последний раз достигла, чего хотела: Витте и Дурново скрутили революцию веревкой; Столыпин крепко обмотал эту веревку о свою нервную дворянскую руку. Столыпинская рука слабела. Когда не стало этого последнего дворянина, власть, по выражению одного весьма сановного лица, перешла к ‘поденщикам’; тогда веревка ослабла и без труда отвалилась сама.
Все это продолжалось немного лет; но немногие годы легли на плечи как долгая, бессонная, наполненная призраками ночь.
Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья; сюда уже успели перетащить всю гнусность довоенных квартир: измены, картеж, пьянство, ссоры, сплетни.
Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болото, сидит с убеждением (не символ ли это?) на узенькой тысячеверстной полоске, которая называется ‘фронт’.
Мы, русские, переживаем эпоху, имеющую не много равных себе по величию. Вспоминаются слова Тютчева:
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир
Он их высоких зрелищ зритель.
Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью.