платное ли обучение на юриста
Влетит в копеечку: сколько стоит юридическое образование
Общая картина
Платное образование регулируется ФЗ-273 «Об образовании в Российской Федерации». В нем однозначно сказано: после заключения договора увеличение стоимости платного образования не допускается. Исключением может стать только поправка на инфляцию. То есть о том, сколько придется заплатить за все обучение, будет известно сразу. При этом некоторые вузы в договоре указывают стоимость для каждого года обучения. Как правило, первый год самый дорогой, а выпускные курсы – самые дешевые. Важно обратить внимание на то, что вуз обязан разместить информацию о стоимости на своем сайте. Некоторые университеты уже объявили цены для абитуриентов 2019–2020 годов (например, ВШЭ). Точная информация с приказами о стоимости образования появится в мае или июне. ФЗ не позволяет повышать цену образования, но позволяет ее снижать: для этого вуз должен выпустить локальный нормативный акт.
Исследование стоимости в самых крупных вузах городов-миллионников показало, что средняя стоимость образования на юридических факультетах в регионах составляет 118 900 руб. В ценообразовании работает принцип удаленности от Москвы – чем дальше, тем дешевле. В первую тройку самых дорогих городов входят Москва, Санкт-Петербург и Нижний Новгород. Самая лояльная стоимость обучения ближе к юго-востоку. Сибирские города среди других регионов также выделяются высокой стоимостью юридического образования.
Жутко близко, запредельно дорого
Три «локомотива» юридического образования в Москве предлагают соответствующие цены: ВШЭ обучит за 430 000 руб. в год, МГУ – за 415 000 руб., а МГЮА – за 340 000–360 000 руб. в зависимости от юридической специализации. В свой обзор мы не включили МГИМО: вуз показывает рекордную стоимость образования в 514 000 руб. за год.
По информации Федеральной службы государственной статистики, средняя зарплата в январе 2019 года в России составила 42 263 руб., то есть стоимость обучения за один учебный год в ведущих вузах составит практически годовой заработок.
Платное обучение в ВШЭ за год составит 10 средних российских зарплат, а в МГИМО – все 12. Для региональных абитуриентов такой ценник с трудом можно назвать подъемным.
В Санкт-Петербурге филиал ВШЭ предлагает платное образование за 310 000 руб., Санкт-Петербургский государственный экономический университет – за 210 000 руб., а Санкт-Петербургский государственный университет – 320 100 руб. В Нижнем Новгороде Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского примет студентов на платное отделение за 125 000 руб., Волжский государственный университет водного транспорта – за 120 000 руб., а филиал ВШЭ – за 190 000 руб.
Отчаиваться при виде таких цифр не стоит: дорогостоящие вузы могут обеспечить общежитием за небольшую плату, а некоторые предоставляют скидки на обучение (такая практика укоренилась в ВШЭ и филиалах). Кроме того, значительное ранжирование происходит после первой сессии: волна отчислений «освобождает» часть бюджетных мест, так что у студента есть возможность претендовать на это место при должной успеваемости.
Эконом-класс
Самая низкая цена, которую нам удалось найти, – в Казани. В Институте социальных и гуманитарных знаний год обучения в прошлом периоде составлял 45 000 руб. Вуз – первый негосударственный в Казани, был основан в 1991 году. В нем готовят по средне-специальным программам, а также бакалавров, магистров и аспирантов. Образования за счет бюджета (как и в других частных вузах) не предусмотрено.
Еще одна категория недорогих юрфаков базируется в филиалах РАНХиГС – Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. У вуза 43 филиала, «дешевое» юридическое образование готовы предоставить в Хабаровском (66 000 руб.) и Алтайском (89 960 руб.) филиалах.
В остальном более бюджетные места предоставляют именно негосударственные вузы, например Волгоградский гуманитарный институт (негосударственное образовательное частное учреждение высшего образования). Он был создан только в 2013 году, зато плата за обучение на юриста в прошлом году составляла 45 000 руб.
Целиться на целевой
Еще один сценарий поступить в вуз – прибегнуть к советской технике целевого набора, которая до сих пор действует в государственных учебных заведениях. Юриспруденция – одна из специальностей, для которой такой набор предусмотрен. Абитуриент в таком случае заключает трехсторонний договор с университетом и организацией, в которой он потом должен будет «отработать» оплату своего обучения. Такие опции в первую очередь поддерживают муниципальные органы, ведомства и госкорпорации. В отдельных случаях абитуриент должен пройти дополнительные тестирования на пригодность к будущей специальности.
Здесь обратить внимание стоит на вузы при министерствах, например Государственный университет по землеустройству при Министерстве сельского хозяйства. «Студент обязан освоить образовательную программу и отработать не менее трех лет на предприятии, которое указано в договоре, в должности, которая также указана в договоре. Договором также может быть оговорен уровень заработной платы при трудоустройстве», – сообщается в документации. В этом вузе количество квот на целевое будет известно до 1 июня 2019 года.
Только за деньги: что думают юристы о полностью платном юробразовании
В начале 2018 года Рособрнадзор заявил, что российские вузы выпускают слишком много юристов и именно на них приходится половина не нашедших работу по специальности выпускников. Но спрос на юридические факультеты не падает. Напротив, их популярность растет. По данным прошлогоднего исследования, охватывающего развитие юробразования за пять лет, конкурс в юрвузы за исследуемый период увеличился. Число заявлений в магистратуру возросло в четыре раза, и хотя число бюджетных мест сокращается, студенты готовы учиться за свой счёт. Парадоксально, но и число юридических вакансий не падает. Виной всему плохое качество образования, считают исследователи. Приведенную статистику подтверждает и опыт практикующих юристов.
Вчера в СМИ появилась информация о том, что решение проблемы с переизбытком людей с юридическими дипломами нашли в Совфеде. Оно оказалось радикальным – сделать юридическое образование полностью платным.
«Количество юристов и экономистов в высших учебных заведениях не уменьшается, несмотря на то что спрос на эти специальности за последние годы значительно снизился. Возможно, стоит задуматься над тем, чтобы перевести обучение этим профессиям на платную основу», – процитировало ТАСС выступление сенатора Андрея Кутепова.
Кутепов зачитывал обращение спикера Совфеда Валентины Матвиенко, но позже пояснил, что эта фраза была его собственным мнением.
Заявление вызвало реакцию в юридическом сообществе. Оценки подобных инициатив негативные. Юристы сходятся во мнении, что отказ от бюджетных мест – это плохая идея, которая только усугубит ситуацию как в сфере юридического образования, так и на рынке юридических услуг, где, несмотря на множество людей с дипломами юрвузов, очень высок спрос на квалифицированных специалистов.
Тотальная ликвидация бюджетных мест вредна, в том числе потому что это привело бы к резким изменениям на юрфакультетах, перераспределению абитуриентского потока, снижению его качества, ограничило бы доступ талантов с призванием к бесплатному высшему образованию, которое гарантировано Конституцией.
Порог для доступа на бюджетные места очень высокий, бесплатно учатся только по-настоящему увлечённые и умные студенты, из которых потом вырастают отличные профессионалы.
Она полагает, что если государство говорит о сокращении количества людей с юридическим образованием, то стоит, наоборот, оставить только бюджетные места. «В любом случае, по моему глубокому убеждению, рынок сам все отрегулирует. Я не вижу необходимости в государственных мерах в данном направлении», – замечает Фаст.
Хотя многие выпускники юрвузов работают не по специальности, есть мнение, что остро вопрос не стоит. Адвокат Антон Именнов, LL.M., управляющий партнёр московского офиса КА Pen & Paper, говорит: «Я иногда собеседую недавних выпускников, и мне известно, что на юрфаках ведущих государственных вузов количество платных и бесплатных студентов сравнялось не так давно, а в некоторых эта пропорция 60 на 40% в пользу «платников» и лишь продолжает расти».
Страны, где юрист – это элитная профессия, а люди получают эту специальность за деньги, есть. Например, США. Но, рассказывает Именнов, хотя в престижных частных университетах США юридическое образование платное, там хорошо отлажена система образовательных кредитов с минимальной процентной ставкой и беспроцентной рассрочкой на девять месяцев после окончания учебы, чтобы выпускники за это время смогли найти работу. При этом существует реальная возможность получить стипендию. Ещё американское юридическое образование начинается только после получения степени бакалавра и длится три года, после чего выпускники получают базовую степень Juris Doctor (J.D.) Таким образом, в Штатах учиться на юристов (адвокатов) идут те, кто хочет получить практические знания и связать свою судьбу с этой профессией.
Но бездумно и фрагментарно копировать зарубежную систему не стоит, предупреждает адвокат.
В первую очередь необходимо выстраивать открытую систему элитного юридического образования. Высшее юридическое образование в России сначала должно быть такого высокого качества, чтобы за него хотелось платить.
В любом случае, сходятся юристы, едва ли решение вопроса о бюджетных местах в вузах – дело Совфеда. Вопросом должно заниматься правительство, уверены юристы. «Государство у нас заказывает вузам подготовку того или иного количества специалистов, обеспечивая их оплату из средств государственного бюджета. Поэтому именно ему решать», – говорит Савельев. Корельский отмечает, что вопросы регулирования объемов бюджетного финансирования на профессиональную подготовку тех или иных специальностей должны разрешать Минобрнауки, Минэкономразвития и Росстат.
Инхаус на учебе: где и как юристы повышают свою квалификацию
Повысить квалификацию в университетах и не только
Если говорить о юристах, то в Соединенном Королевстве ставка делается на их обучение soft-skills (социально-психологические навыки), рассказывает Наталья Мосунова, докторант университета Восточной Англии (UEA), LLM: «Когда юрист является солиситором (таких там большинство), то фокусы повышения квалификации ему помогает определять профессиональное объединение «The Solicitors Regulation Authority». Бесплатно приобретать новые знания британские юристы могут во время партнерских мероприятий, которые проводят ведущими юрфирмы, рассказывает Мосунова.
Но более фундаментальный подход к приобретению новых навыков – это образовательные программы от специальных институтов для непрерывного юридического образования. В Великобритании самый известный из них – University of Law. Там можно выбрать как онлайн-курсы, так и «живые» аудиторные занятия в зависимости от уровня квалификации юриста. Большинство программ рассчитано на срок от 1 года и стоят в среднем около £10 000. Некоторые международные компании с британским присутствием приглашают «внешних тренеров» для своих сотрудников, делится опытом Мосунова: «Это в тех случаях, когда специалистов надо обучить новым уникальным навыкам». А вот дистанционное образование в виде онлайн-курсов пока не пользуется большой популярностью в Великобритании, признает эксперт.
В России тоже есть частные учебные заведения, специализирующиеся на повышении квалификации юристов. Директор одного из таких, М-Логос, Артем Карапетов рассказывает, что основной контингент их слушателей составляют как раз инхаусы. Он говорит, что московские юристы охотнее ходят на вечерние курсы повышения квалификации, так как это позволяет учиться без отрыва от работы. А региональные чаще выбирают дневные интенсивные семинары продолжительностью от 2 до 5 дней или онлайн-курсы. Ориентируясь на практику М-Логоса в течение последних 15 лет, Карапетов отмечает, что наибольшим спросом пользуются образовательные программы по областям частного права, включая банкротство. Не менее популярны занятия по тактике, стратегии и навыкам эффективного ведения судебных споров.
Подобные курсы повышения квалификаций есть и в государственных вузах. Юрфак МГУ предлагает программы на разные темы: от «Организации и техники договорной работы» до «Юрист компании». Потратить на них придется от 1,5 до 2 месяцев, а стоимость учебы варьируется от 5 000 до 65 000 руб.
Получить новые навыки юристам в МГЮА им. О.Е. Кутафина будет дороже. Зато в этом университете можно подобрать и более долгосрочные программы продолжительностью до года. Тем, кто захочет разобраться в «Правовом сопровождении бизнеса» придется отдать 176 000 руб., а краткосрочное повышение квалификации по теме трансграничных сделок стоит значительно меньше – 24 500 руб.
Об учебе коллег из первых рук
На практике компании стараются привлекать к обучению сотрудников не только сторонних экспертов, но и своих же работников из других отделов или с вышестоящих должностей. Мы предпочитаем обучать людей через работу, говорит Тимур Валиев, глава юридической службы En+ Group: «Никакие самые полезные тренинги и семинары не дают практического ощущения проблемы и способов ее решения». По его словам, внешние способы повышения квалификации нужны и используются при каких-то существенных нововведениях. В этом году вступил в силу европейский регламент в сфере персональных данных GDPR, и мы заказывали методичку на эту тему у консультантов, приводит пример он.
В ГК Дикси делают упор на обучение внутренними силами, рассказывает бывший глава* их правового департамента Артем Афанасьев. Он говорит, что ежемесячно работники всех подразделений юрдепа обмениваются друг с другом знаниями по актуальным вопросам в рамках своих отраслевых компетенций. Так, управление, отвечающее за сопровождение операционной деятельности, рассказывает коллегам информацию о важных подходах контролирующих органов. А судебный отдел сообщает о последних ключевых решениях и подходах судов.
Но не везде так системно выстроено обучение инхаусов. Бывший управляющий директор Внешэкономбанка, Андрей Набережный рассказывает, что проблемой многих компаний является отсутствие централизованной структуры, отвечающей за образование юристов: «Либо таких людей вообще нет, либо этим занимаются кадровики, не знающие специфики повышения квалификации юристов». В организациях, где я работал, повышение квалификации проходило по инициативе самого юриста, который находил подходящие юрмероприятия, признается Набережный: «Но инициатива могла разбиться об административные барьеры согласования внутри компании, поэтому доступ к образованию оказывался ограничен». Он объясняет, что привлечение внешних специалистов часто ограничено, поскольку требует не только финансирования, но и одобрения от руководства, которое не всегда понимает полезность информации и уровень спикеров: «Ведь в большей части топ-менеджеры не являются юристами».
Из-за подобного отношения в фирмах отсутствует структурированный подход к обучению сотрудников. Глава юрдепартамента российской нефтегазовой компании, Антон Панков* честно признается, что их подразделению как раз не хватает системности в этой работе. Чувствую, что в идеале необходимо составлять учебную программу на год, выбирая ответственных за тот или иной блок вопросов, говорит он: «Делать это надо, опираясь на специализации наших сотрудников. У нас в юрдепе 13 юристов, которые работают по самым разным направлениям – от договорной работы до исполнительного производства».
Инхаус со статусом адвоката и онлайн-курсы
Если юридическое сопровождение фирмы осуществляют адвокаты, то они должны будут повышать свою квалификацию. Эта обязанность предусмотрена ст. 7 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре». Более подробно этот вопрос регулируется «Стандартом профессионального обучения и повышения профессионального уровня адвокатов и стажеров адвокатов», принятым IX Всероссийским съездом адвокатов 18 апреля 2019 года. Адвокаты со стажем менее 3 лет должны ежегодно повышать профессиональный уровень в количестве не менее 40 академических часов. Более опытные должны будут потратить на учебу не менее 30 часов в год. При этом адвокатские палаты могут принять решения об увеличении минимально требуемого количества часов, но не более чем в два раза. Кстати, во многих регионах адвокаты со стажем до 1 года проходят бесплатное обучение не менее 30 часов в год по программе «Введение в профессию». Образовательную программу можно построить так, что все занятия для адвоката не потребуют никаких трат. В рамках этой работы ФПА организует ежемесячные вебинары, конференции, круглые столы, а также распространяет на безвозмездной основе специализированную литературу. Кроме этого региональные палаты проводят аналогичную работу: организуют собственные вебинары, мастер-классы, дискуссионные клубы, устраивают ролевые и интеллектуальные игры, приглашают известных юристов из экспертного пула ФПА для проведения лекций и тренингов.
А вот за новую форму обучения от ФПА – очно-дистанционные курсы на платформе Moodul придется платить. Эти занятия проводятся по разным направлениям: от «Участие адвоката в суде присяжных» до «Допустимости доказательств» и «Семейных споров». В этом формате адвокат сначала прослушивает лекции онлайн, а затем обсуждает усвоенную информацию с другими участниками на очной встрече, рассказывает Светлана Володина, вице-президент ФПА. Она отмечает, что обучение включает в себя не только прослушивание курсов, но и выполнение огромного количества различных заданий: «В совокупности это помогает приобрести не только знания, но и навыки». За таким обучением мы видим будущее, подчеркивает Володина.
• Соответствие темы имеющимся потребностям
• Условия прохождения курса (цена, длительность доступа)
• Удобство использования платформой,
• Наличие документов о прохождении курса, их авторитетность.
+ Информацию можно подстроить под себя для удобного восприятия: установить скорость речи лектора, громкость, делать паузы при необходимости и прочее.
+ Не нужно отправлять сотрудников в командировки и платить крупные организационные взносы за их обучение – обучение юристов переносится непосредственно на рабочее место.
Илья Мотенко, директор по развитию LF Academy
Выстраиваем правильную систему обучения в юрдепартаменте
Идеальное обучение внутренних юристов должно быть в первую очередь системным, подчеркивает Мосунова: «Это не должны быть случайные семинары и конференции часто по одной и той же тематике». Необходимо составить хотя бы годовой план с теми навыками, которые сотруднику предстоит последовательно приобрести, говорит она: «В идеале это должно быть синхронизировано с их личными карьерными планами».
Обучение наших юристов основано на принципе ответственности. В этом процессе нет более эффективного инструмента, чем личная мотивация сотрудника. Только голодный до знаний специалист позволит себя научить и себе научиться. Мы даём только возможность и инструменты. А ответственность за результаты учебы лежит не только на спикере, но и на остальных участниках. Для чего надо постоянно закреплять результат. В этом помогает обмен опытом между участниками тренинга. Если коллеги после учебы общаются и рассказывают, что изменилось в их работе – результат от занятий будет намного выше.
Артем Афанасьев, бывший* директор юридического департамента и комплаенс-контроля ГК ДИКСИ
И одного главы юрдепа для организации такой работы явно мало. Набережный отмечает, что в каждой компании должно быть отдельное подразделение, которое будет отвечать за повышение квалификации юристов: «Оно должно заниматься не только поиском мероприятий и составлять графики прохождения обязательного обучения, но и находить внешних специалистов в отдельных сферах для проведения мероприятий внутри компании». В таких вопросах не стоит полагаться и исключительно на HR-ов. Ивлиева предупреждает, что они недостаточно компетентны в правовых вопросах и подходят к организации обучения формально: «У них главное – выполнить функцию».
Выбранный тренинг должен решать конкретную задачу. Я ни разу не видела полезного для использования в работе семинара, если в названии были слова «некоторые проблемы применения…». Не совсем понимаю и занятий, который посвящены разбору уже вышедших постановлений пленумов. Если юрист не может их сам прочитать и освоить, возможно, ему и не стоит этим заниматься. Важны курсы, связанные с навыками, усиливающими продуктивность работника: хорошие коммуникативные тренинги, тренинги по работе со стрессом.
Наталья Мосунова, докторант университета Восточной Англии (UEA), LLM
По словам Набережного, дополнительно можно построить внутреннюю систему обучения у фирмы. В юрдепе, где я работал, каждый сотрудник периодически проводил обучающие семинары по разным вопросам для своих коллег, вспоминает он: «По каждому направлению назначался куратор, который отслеживал последние изменения и судебную практику, доводя эту информацию до коллег». Одним словом, идеальная система обучения должна строиться так, чтобы вносить разнообразие в рабочие будни специалиста и давать возможность избежать рутинности, резюмирует Афанасьев: «Поскольку скука и профессиональная стагнация часто приводят к увольнению амбициозных и сильных специалистов».
— Каждый юрист раз в год (минимум) посещает внешний семинар по направлению своей деятельности с последующей подготовкой краткого отчета-обзора для коллег, которые туда не ходили. Этот документ должен отвечать на вопрос «что нового, полезного, важного есть в законодательстве и практике его применения для нашей компании?»
— Каждый юрист должен раз в год (минимум) провести внутренний семинар по направлению своей деятельности. Можно устраивать совместные занятия, где выступят 2-3 сотрудника. Тогда получится выйти на частоту 1 семинар в два месяца или в квартал.
— Регулярная (ежеквартальная) подготовка сотрудниками дайджестов в рамках их направлений деятельности для рассылки внутри подразделения (коллеги будут знать, что происходит в смежных сферах, не станут замыкаться на своих направлениях, а увидят ситуацию шире).
— Проведение 1-2 тренингов для сотрудников, которые не связаны непосредственно с «правовым материалом». Это может быть что-то связанное с психологией, тайм-менеджментом, новыми информационными технологиям и т.п.
Глава юрдепартамента российской нефтегазовой компании, Антон Панков**
*Артем Афанасьев занимал посты главы юридического департамента ГК Дикси до весны 2019 года
**имя и фамилия комментатора изменены
«Часто клиенты платят за бренд»: сколько зарабатывает юрист
В Москве
Наш новый герой 17 лет работает юристом, за это время его доходы выросли примерно в 300 раз. Он рассказал, дает ли учеба за границей и степень магистра права прибавку к зарплате, что не так с юристами в кино и как совмещать работу в компании с личной практикой.
Это история читателя из Сообщества Т—Ж. Редакция задала наводящие вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам журнала.
Образование
Я родом из маленького городка в Свердловской области, мои родители — простые рабочие люди.
Решение стать юристом сформировалось у меня еще в старших классах: я всегда был гуманитарием, точные науки — это не мое. Поступал в 1999 году, тогда страна еще не столкнулась с «перепроизводством» юристов и профессия считалась довольно престижной.
Документы после школы я подал в два вуза: на историко-правоведение в УрГУ и в юридическую академию, УрГЮА, причем она, конечно, была основной целью. Я был поражен огромным количеством абитуриентов в УрГЮА, это были медалисты-льготники со всего Урала и Сибири. Тогда мне показалось, что поступить нереально. Хотя я тоже был медалистом и поступал на льготных условиях. В УрГЮА мне нужно было пройти собеседование, фактически это был мини-экзамен по истории, русскому языку и литературе, но без подготовки. В итоге поступил.
Факультеты у нас назывались институтами, и возможность учиться на бюджете предоставляли только три: Институт юстиции, Институт прокуратуры и Институт предпринимательства и права. Я выбрал юстицию.
Во время учебы я, честно говоря, не очень представлял себе, где потом буду работать. В академии ты получаешь общее юридическое образование без конкретной специализации, после нее можешь работать по профессии где угодно: в правоохранительных органах, в судах, в нотариальной конторе, в коммерческих организациях и так далее.
В 2004 году я окончил академию с красным дипломом. На мой взгляд, он помогает устроиться на работу только до 30 лет, потом больше смотрят на опыт кандидата, на его конкретные навыки и профессиональные достижения.
Чем взрослее в профессиональном плане человек, тем меньшее значение имеет цвет его диплома.
С 2004 по 2006 год я учился в магистратуре. Если честно, подал туда документы ради отсрочки от армии. Моей специализацией было гражданское, семейное и международное частное право. Тогда я уже работал и, откровенно говоря, не уделял учебе должного внимания. Магистерскую диссертацию мне тем не менее удалось защитить на отлично. Как выяснилось позже, основная польза от магистратуры для меня была в том, что там я познакомился с моим будущим партнером — сейчас мы вместе развиваем юридическую фирму.
После окончания магистратуры я сдал экзамены кандидатского минимума, но дальше в науку не пошел и кандидатом не стал: не видел в этом для себя смысла.
Мне всегда хотелось поехать на учебу за границу, но воплотить эту мечту я смог только в 2011 году, когда переехал в Москву и проработал какое-то время в международной консалтинговой компании. Эта работа позволила подтянуть английский язык и накопить достаточно денег.
К тому времени я в основном специализировался на налогах, и Нидерланды были вполне очевидным выбором: в среде специалистов по международному налогообложению бытует мнение, что все европейское налоговое право делается в Нидерландах. Подозреваю, что голландцы сами распускают эти слухи, но факт остается фактом: международное налогообложение очень прочно ассоциируется именно с голландским образованием. В Нидерландах программу LL. M. — то есть степень магистра права — по международному налогообложению дают три университета: Лейден, Маастрихт и Тилбург. Из них Лейден — самый дорогой и раскрученный, Маастрихт — средний по стоимости, Тилбург — наиболее бюджетный. Когда я готовил документы, оказалось, что результаты кембриджского экзамена по английскому языку, который я сдавал, принимает только Маастрихт, все остальные требуют IELTS или TOEFL. Пересдавать я, естественно, ничего не хотел, поэтому поехал в Маастрихт, выбор оказался сделан за меня.
Я был готов полностью оплатить обучение, оно стоило 12 000 € за год. Но после рассмотрения моих документов и по итогам вступительного экзамена университет предложил мне грант. Так что учился я бесплатно, платил только за проезд, проживание, учебники и прочее.
Учеба в Нидерландах позволила мне систематизировать свои знания и получить новые. Поскольку это международное налоговое планирование, оно работает везде: и в России, и в Европе, и в Африке. Сейчас я все эти знания использую в работе. Кроме того, благодаря учебе за границей я получил опыт профессионального и бытового общения на английском. На нашем курсе учились ребята со всего мира: вся Европа, Азия, Канада, Южная Америка. Из русскоговорящих стран был я один.
Напрямую степень LL. M. мало влияет на карьерные успехи, но иметь ее в своем портфолио и указывать в резюме все равно приятно. К тому же она помогает быть более уверенным в себе, лучше осознавать свои возможности, расширяет кругозор.
Суть профессии
Юридическая профессия в целом очень разнообразна: это может быть работа в правоохранительных органах, в судах, в прокуратуре, в нотариальных конторах, в адвокатских бюро, в коммерческих организациях.
В российском кино и на телевидении работу юристов показывают максимально далеко от реальности: сценаристы, видимо, используют кальки с голливудских фильмов. Чего стоят хотя бы выкрики с места «Протестую!» в зале суда или требование предъявить «ордер на обыск». Откуда в России ордер? Все процессуальные действия происходят на основании постановления следователя. Думаю, все юристы, которые смотрят подобные фильмы, просто животики надрывают от смеха.
Мои знакомые в правоохранительных органах только и обсуждают, когда же пенсия. Мне такая «стабильность» не нужна.
Я для себя никогда не рассматривал работу в органах: там меньше свободы и саморазвития, ты должен следовать приказам. Меня больше привлекала частная юриспруденция. Мне повезло — за карьеру удалось поработать и в консалтинге, и внутри компании, поэтому доводилось заниматься много чем.
Инхаус подразумевает работу внутри одной компании и только в ее интересах. Задачи юриста здесь могут быть самые разные, все зависит от размера компании, количества юристов в отделе и их специализации. Как правило, это работа с договорами, учредительными документами, трудовые вопросы, суды. Поскольку клиент у тебя один, все вопросы тоже, как правило, более-менее типичны. Например, если юрист работает в компании, которая торгует консервами, вряд ли завтра ему на стол положат договор о добыче нефти в Иране. А для юриста в консалтинге это вполне рядовая ситуация.
В инхаусе выше доля рутинной работы. Например, на моей первой работе через меня проходили все договоры поставки, которые пачками каждый день приносили наши торговые представители. Нужно было проверить, правильно ли заполнен договор, подписан ли он, присвоить ему номер, занести этот номер в специальный журнал и в программу, сходить с обходным листом по всем начальникам, завизировать договор, отнести в папочке на подпись руководителю. И таких договоров в день по 10—15 штук.
В консалтинге же обычно через юриста за короткое время проходит большое количество клиентов с разными бизнесами и разными вопросами. За каждым клиентом, как правило, закрепляется один менеджер, который работает в режиме «одного окна», то есть все общение с клиентом идет через него. Это удобно всем, прежде всего самому клиенту. А дальше менеджер уже сам распределяет работу внутри команды в зависимости от сложности задачи, срочности, специализации. Так что юрист работает с несколькими клиентами одновременно, многозадачность is a must. Считается, что работа в консалтинге более разнообразная, напряженная и психологически выматывающая. Чаще всего зарплаты в консалтинге выше, особенно если это международный консалтинг — с системой бонусов и премий. Но до высоких позиций и зарплат нужно еще дорасти: конкуренция очень серьезная.
Часто клиенты платят не за конкретные знания, а за бренд. Например, чтобы войти в сделку, иностранная компания хочет заранее получить заключение именитой юридической фирмы. То есть, если совсем утрированно, чтобы у клиента на столе лежала бумажка с брендом такой фирмы и там было написано, что все в порядке, рисков нет. Заключение с таким же содержанием и выводами клиенту могли бы дать его внутренние юристы или любая небольшая и менее раскрученная юрфирма, но ему так спокойнее. За это он готов платить большие деньги.
У юристов в консалтинге обычно три основных варианта развития карьеры: наработать клиентскую базу и открыть собственную фирму, уйти в спокойный инхаус к бывшему клиенту на высокую зарплату и непыльную работу или же дорасти до партнера и получать партнерские бонусы. Партнеры обычно уже меньше работают непосредственно с юриспруденцией, их задача — развивать бизнес, искать новых клиентов. Чтобы стать партнером, как правило, нужно несколько лет работать в фирме, нарабатывать и приводить своих клиентов, иметь уникальную экспертизу. Тогда есть шанс, что тебя признают partner material и будут готовить к партнерству. Случается, что при переходе из одной фирмы в другую сразу же дают партнерство, если человек приводит с собой новых клиентов, а иногда и команду.
Бытует мнение, что юрист должен знать все законы наизусть. Это очень далеко от реальности. Наизусть все законы — и даже один закон — знать невозможно, да это и не требуется, так как всегда можно посмотреть его текст в справочно-правовой базе. Главное, чему учат в институте и что потом приходит на практике, это умение ориентироваться в отраслях права. Грубо говоря, знать, где и что нужно посмотреть. Я подписан на большое количество рассылок, которые позволяют мне следить за профессиональными новостями и не пропустить важные изменения в законодательстве. Это рассылки палаты налоговых консультантов, «Консультант-плюс», «Гарант». Известные юридические фирмы тоже делают свои рассылки.
Я бы не назвал свою работу опасной. Думаю, что у коллег, которые занимаются уголовными делами, она гораздо опаснее. Тем не менее мне доводилось бывать в качестве свидетеля на допросах по налоговым и экономическим делам, в которых были замешаны мои клиенты и потенциально мог быть риск уголовного преследования для меня лично, но каждый раз все заканчивалось хорошо. За себя я спокоен: законов не нарушаю, работаю честно и грамотно.
Место работы
Я начал работать в 2003 году — в группе компаний, которая занималась оптовой торговлей, производством, подрядными работами. На это место меня позвал однокурсник, который устроился туда чуть раньше. Работы было много. Юристы были единственными сотрудниками в компании, у которых рабочий день длился с девяти утра до семи вечера, еще нужно было отработать четыре часа в субботу. За переработки нам, естественно, никто не платил. Зарплата была серая. Я начал с 2500 Р в месяц, и это при полной занятости. Совмещать работу и академию было не очень легко, все время приходилось чем-то жертвовать. К счастью, это был уже конец четвертого курса, учебы было мало, на пятом курсе тоже никто особо не учится, все готовятся к госам и защите диплома.
зарплата на первой работе в 2003 году
В юротделе мы сначала работали втроем: начальница, мой однокурсник и я. В течение следующих полутора лет однокурсник уволился и устроился в другое место, начальница вышла замуж за учредителя и руководила отделом лишь номинально. Я фактически исполнял обязанности начальника юридического отдела, нанял на работу помощницу. Зарплата выросла, но несильно.
Какое-то время я работал в международном холдинге, отвечал за финансовые потоки в операционных дочерних компаниях за рубежом. За каждым юристом в нашем отделе — а нас было трое — были закреплены конкретные страны или регионы. Так, в моем ведении находились Германия, Италия, вся Восточная Европа, страны Прибалтики и Латинская Америка.
Затем я устроился в крупную иностранную консалтинговую фирму. Нашими клиентами в основном были иностранные компании, которые вели в России бизнес. Их интересовало все: организационно-правовые формы ведения бизнеса, кто может быть директором, какая ответственность, какие договоры можно заключить, таможня, налоги, как ввозить товары, как ввести деньги в Россию, как вывести деньги из России, как вести бухучет, валютное, трудовое, миграционное законодательство. Представьте, что у вас есть компания, которая торгует софтом. Или консервами. Вы работаете в России, более-менее знаете, что тут и как. И тут вам говорят: « Почему бы не начать работать в Зимбабве?» Вот все, что вы захотите узнать о ведении бизнеса в Зимбабве, и хотели узнать иностранные компании про Россию. Для них Россия — та же Зимбабве.
В этой компании я проработал восемь лет. За это время у меня были командировки в Нидерланды, Германию, Францию, Испанию, Эстонию, Румынию, Венгрию, Чехию. Меня постепенно повысили с Mid-level Lawyer до Senior Tax and Legal Manager. К моменту моего ухода я был старшим по должности сотрудником в департаменте и фактически руководил налоговой и юридической командами. Все общение с клиентами происходило через меня: начиная с первого обращения, подготовки и согласования proposal — коммерческого предложения, заканчивая выставлением клиенту счета. Конечный продукт мог быть разным — в зависимости от вопроса. Например, если это консультация, то конечный продукт — юридическое заключение, если нужно зарегистрировать компанию — готовая компания.
Если клиент доволен тем, что мы сделали, то и по счету заплатит, и еще раз обратится.
На момент ухода моя зарплата составляла 250 000 Р в месяц, также нам один-два раза в год выплачивали бонусы, примерно одну-две зарплаты. Однажды вместо очередного бонуса компания подарила сотрудникам по Айпаду-мини — старший ребенок сейчас таскает его в школу и играет на нем в игры.
Решение уйти далось нелегко, но к тому времени мне уже было понятно, что я достиг в компании потолка. К тому же у нас поменялось руководство, с новым начальством я не нашел общего языка. У меня появились признаки профессионального выгорания: дела, которыми я занимался, казались скучными, клиенты — однообразными, офисная рутина и бюрократия — невыносимыми, зарплата — недостаточно высокой, я не видел смысла выкладываться на работе. Совет, как с этим бороться, может быть только один: что-то поменять.
В какой-то момент один из моих старых клиентов предложил перейти к нему в компанию на постоянной основе. Работа предполагала интересные проекты, к тому же я назвал зарплату, которая меня бы устроила, и мой клиент сразу же согласился. Тут я сейчас и работаю.
Это подразделение иностранной компании, которая ведет крупные строительные проекты в России. В работе мне нравится то, что помимо внутреннего сопровождения деятельности самой компании я занимаюсь личными делами бенефициара этой компании, а это, как правило, интересные и разнообразные задачи с привлечением разных юрисдикций. Вопросы бенефициара могут быть очень личными и сугубо конфиденциальными, вплоть до каких-то медицинских и семейных моментов. За время работы с ним я фактически превратился в семейного юриста.
Из минусов могу отметить то, что, поскольку работаешь фактически на одного конкретного человека, приходится подстраиваться под его стиль, привычки и потребности. Иногда это бывает нелегко. Но вопросов, которые входили бы в противоречие с моей совестью и профессиональной этикой, у нас не возникает.
В юридическую практику в фирме, где я партнер, стараюсь сейчас вовлекаться меньше, но совсем отпустить эту часть бизнеса не могу: не хочется терять заработок, так что некоторыми клиентами продолжаю заниматься, другие перешли к моему партнеру.
Еще я открыл свою юридическую фирму и пригласил в качестве партнера своего знакомого, с которым мы вместе учились в магистратуре. Часть моих клиентов я перевел в новую фирму, часть осталась обслуживаться в старой. Это диверсификация рисков: не нужно складывать все яйца в одну корзину.
Новые люди к нам приходят нечасто, обычно по рекомендациям: специально мы никого не ищем и себя не рекламируем. В основном работаем с уже сложившимся пулом клиентов, которые знают нас много лет.
Рабочий день
Примерно 70% времени я трачу на основную работу, 30% — на сопровождение остальных клиентов. В среднем я активно работаю не более 3—4 часов в день, но жесткого графика у меня нет. Иногда я могу сидеть над какими-то задачами допоздна, если есть необходимость или вдохновение. По выходным работаю крайне редко.
В офисе на основной работе я бываю 2—3 раза в неделю, в основном работаю из дома либо езжу по делам — в суды или на встречи с клиентами. В офис необходимо время от времени приезжать, так как у коллег накапливаются вопросы, которые нужно обсудить лично, документы на подпись. В конце концов, иногда мне просто требуется офисная инфраструктура: принтеры, сканеры, ксероксы, услуги секретаря и так далее.
Текущих задач и проектов у меня много, поэтому я обычно стараюсь работать быстро и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Завтра появятся новые вопросы и задачи — и я просто утону в них.
Я не могу долго работать с рутинными задачами. Когда они занимают все время — это прямой путь к профессиональному выгоранию и деградации. При этом доля рутинной работы есть у каждого юриста. Например, недавно нам потребовалось увеличить сроки оплаты по заключенным договорам поставки, для чего нужно было подготовить около 15 идентичных дополнительных соглашений, в которых менялись только реквизиты основного договора и ссылки на конкретные пункты. Работа несложная, но кропотливая и скучная. Конечно, совсем от рутины не избавиться, но я стараюсь разделаться с такими задачами как можно скорее и освободить время для чего-то интересного. Мне нравятся нетривиальные проекты, которые требуют нестандартных решений.
Например, у российского бенефициара есть иностранные активы: компании и/или недвижимость в США, Китае, Гонконге, Великобритании и в офшорах — Британские Виргинские острова, Сейшелы. Часть активов приносит постоянный активный или пассивный доход, часть — нет. Нужно их защитить, структурировать — и сделать это с оптимальным налогообложением. В качестве части решения может фигурировать траст, например, в Новой Зеландии. Вопрос: что внести в этот траст, как он будет управляться, как распределять прибыль и кому? У бенефициара, например, есть семья: жена — нерезидент РФ и несовершеннолетний ребенок. То есть нужно учитывать налоги, семейное право, валютное регулирование, правила определения налогового резидентства, гражданство и много чего еще. И не только в РФ, а во всех задействованных юрисдикциях, да еще и с учетом современных тенденций международного права, комплаенса, чтобы все это работало как надо на каждом этапе и в течение многих лет.
Совсем отключаться от рабочих процессов не получается — да и не хочется — даже во время отпуска: у меня всегда с собой ноутбук. Клиент может обратиться со срочным вопросом, и сказать ему, что я в отпуске и не могу помочь, — это значит его потерять.
Случай
Однажды во время моей работы в международном консалтинге мне довелось за один день побывать в шести аэропортах. В то время я участвовал в аудиторской проверке нашего клиента в Воронеже, а нужно было срочно отрядить от нашей компании представителя для выступления на корпоративной конференции в Амстердаме. Жребий пал на меня. Рано утром я вылетел из аэропорта Воронежа (аэропорт № 1) во Внуково (аэропорт № 2), оттуда переместился в Шереметьево (аэропорт № 3) и вылетел в Амстердам с пересадкой во Франкфурте (аэропорты № 4 и 5). Во время перелета я не отрывался от ноутбука: готовил презентацию для выступления. Выступив на конференции, тем же вечером вылетел обратно в Москву с пересадкой на этот раз в Риге (аэропорт № 6). На следующий день я вернулся в Воронеж заканчивать проверку. Это рядовой эпизод, иллюстрирующий динамику работы в международном консалтинге. Как шутили в то время мои коллеги-аудиторы:
«К нам относятся как к мясу, но как к очень дорогому мясу» 🙂
Доходы и расходы
На основной работе я получаю 402 630 Р в месяц — это официальная белая зарплата. Я считаю, что для специалиста с моим опытом и квалификацией она вполне соответствует рынку. Не знаю, сколько получают коллеги по офису, но предполагаю, что их зарплаты вполне сопоставимы с моей.
Я считаю себя юристом-универсалом и благодаря своему опыту могу браться за самые разные задачи, поскольку понимаю, как работает бизнес в России, с какими типовыми ситуациями и юридическими проблемами он может сталкиваться и как их правильно решать. Это касается и договорного права, и судов, и трудовых вопросов, привлечения к административной ответственности, вопросов аренды, лицензирования, сокращения штата, налоговых, таможенных, валютных рисков и много-много чего еще. Например, я могу быстро посмотреть договор и сразу выделить какие-то проблемные или неудачные формулировки, потому что уже проходил все это, и не раз. Если мне задают какой-то вопрос — я, как правило, либо сталкивался с ним лично, либо читал о нем, либо знаю, где это быстро найти. Опыт позволяет посмотреть на проблему с разных сторон и увидеть неочевидные риски. Цена вопроса может составлять миллионы рублей.
Мой доход от юридического бизнеса — обеих фирм — составляет 300—400 тысяч в месяц, иногда больше. Сейчас более-менее стабильно выходит примерно 365 000 Р — такая сумма складывается из фиксированных счетов, которые мы ежемесячно или ежеквартально выставляем клиентам. Часть этих счетов — в евро, так что на итог влияет курс. Плюс часто у клиентов появляются дополнительные разовые проекты или, например, суды — и сумма растет. При пересчете на один месяц выходит около 400 тысяч.
Чтобы повысить доход, необходимо развивать бизнес. В ближайшие месяцы мы как раз планируем этим заняться: искать клиентов целенаправленно, перевести часть разовых клиентов на фиксированную абонентскую плату, кому-то поднять абонентскую плату в связи с увеличившимся объемом работы. Когда клиент на абонентской плате, мы ежемесячно выставляем ему одну и ту же сумму — независимо от того, сколько раз он к нам обращался и обращался ли вообще. Чем больше таких клиентов, тем стабильнее cash flow.
Моя цель — повысить пассивный доход, чтобы в будущем иметь возможность вообще не работать. Хотя я пока не знаю, хочу ли этого.
Недавно завел брокерский счет в Interactive Brokers, инвестирую в ETF, в октябре внес туда 3800 €, планирую пополнять примерно на 3000—4000 € каждый квартал.
У меня есть жена и двое детей. Жена — директор в международной консалтинговой фирме, она работает там уже больше 15 лет. Ее зарплата — 390 000 Р в месяц, также им один-два раза в год выплачивают бонусы. Сейчас она работает полностью на удаленке.
Учет расходов я не веду. Траты мы не делим, платим как получается, стихийно. Обычно за все наши семейные поездки плачу я, а продукты покупает жена. Но бывают исключения: например, я могу гулять с детьми и заодно зайти в магазин, а жена может выбрать отель, допустим, на Рождество и внести депозит. Оставшееся при заселении все равно заплачу, скорее всего, я. Если мы все вместе идем в ресторан, плачу всегда я. Специально мы ничего не обговариваем, по умолчанию все наши деньги и расходы общие.
У нас в семье три квартиры: в двухкомнатной квартире жены мы пока живем сами, две другие покупали в ипотеку. В одной из них — тоже двухкомнатной — живет теща, вторая — трехкомнатная — инвестиционная, рассчитываем продать ее и купить подходящее жилье в нашем районе. Квартира, в которой мы живем сейчас, уже довольно старая и тесная для семьи из четырех человек. Но близко к центру, рядом метро, нам удобно добираться до работы, а дети здесь ходят в школу и садик, да и сам район очень хороший, менять его мы не хотим.
Автомобиль у нас один — Опель Астра, покупала его жена, еще до брака. Ездим на нем, может, раз в неделю, если не реже, так что он еще в хорошем состоянии. Чаще всего пользуемся общественным транспортом или такси.
На себя я деньги практически не трачу. При покупке одежды стараюсь брать качественные вещи, которые прослужат долго, обновляю гардероб крайне редко, могу купить одну вещь в год, и то не всегда. Мне нравится итальянская марка Meucci — костюмы, рубашки и верхняя одежда у меня почти полностью от них. Обувь у меня Fabi и Baldinini, во время командировки в Великобританию я купил себе классические английские туфли Crockett & Jones — в Москве я такую марку не встречал. Раз в месяц трачу 1800 Р на парикмахерскую, уже несколько лет стригусь у одного и того же мастера.
Жена занимается собственным гардеробом и одеждой детей, я в это не вмешиваюсь. Себе она покупает одежду и обувь гораздо чаще, чем я. Знаю, что ей нравится Vassa, — как-то раз дарил ей сертификат в этот магазин. Дети растут, поэтому одежду для них покупаем постоянно.
Каких-то особых развлечений у нас нет: читаем книжки, смотрим кино или сериалы дома. До того как у нас появились дети, мы с женой ездили кататься на горных лыжах — во Францию, в Австрию, в Монако. Когда дети станут постарше, будем ездить все вместе.
Я хожу в бассейн рядом с домом, плачу 1300 Р в месяц за четыре сеанса. За одно занятие обычно проплываю 3 километра. Также каждое утро делаю зарядку, это бесплатно. Стараюсь держать себя в форме. Летом во время карантина наш шеф устроил среди сотрудников онлайн-соревнование по разным дисциплинам с денежными призами. Я занял первые места по подтягиваниям — 15 раз, отжиманиям — 60 раз, планке — 6 минут.
Раньше я занимался дайвингом, на поездки и снаряжение уходило довольно много денег. Но когда у нас появились дети, я заморозил свое увлечение, чтобы не оставлять жену и детей надолго. Когда дети подрастут, рассчитываю возобновить. Я нырял в Египте, на Кипре, в Индии, в Таиланде, в Доминикане, на Мальдивах, на Филиппинах, а также в Подмосковье. Одна клубная поездка могла стоить от 60 000—70 000 Р — это, например, Египет — до 300 000 Р и больше, если говорим про Доминикану, Мальдивы, Филиппины. У меня есть действующие сертификаты дайвмастера PADI и инструктора EFR, то есть по первой помощи.
До коронавируса мы всей семьей два раза в год ездили на море, по две недели в начале и в конце лета: Турция, Испания, Греция. Рождество мы обычно проводим в одном из подмосковных отелей. Уходило на это примерно 1—1,5 млн рублей в год, оплачиваю, как правило, я. На отдыхе мы стараемся не экономить, берем всегда только очень хорошие пятизвездочные all-inclusive-отели, fast track в аэропорту и прочее.
Этим летом в связи с закрытием границ мы посетили Крым, поездка вышла дешевле, чем за рубеж, хотя и не так дешево, как можно было бы ожидать от российского курорта. Также раза два за время пандемии уже съездили в подмосковные отели и санатории — и, видимо, продолжим. Стараемся всегда выбирать отдых так, чтобы было интересно в первую очередь детям, ориентируемся на бассейны, аквапарки, аниматоров, детские клубы. Я бы сказал, что мы в целом довольно детоцентрическая семья, у нас все вертится вокруг детей.
Я помогаю своему отцу, перечисляю ему по 10 000 Р в месяц, иногда больше, если у него возникают траты. Я готов давать и больше, но он всегда отказывается, мне неудобно настаивать.
Все, что мне не удается потратить, оседает в банках на депозитах, а с недавнего времени еще и перечисляется на брокерский счет.
Финансовая цель
Из ближайших целей — купить просторную трех- или четырехкомнатную квартиру в нашем районе, чтобы переехать туда. На это нужно примерно 30—40 млн рублей. Деньги на первоначальный взнос у нас уже есть, ипотеку с нашими официальными доходами нам, думаю, тоже дадут, так что дело только за подходящим вариантом. Сейчас мы смотрим жилье на вторичном рынке, также у нас в районе вот-вот должно начаться строительство ЖК с квартирами — а не с апартаментами, для нас это важно.
Моя мечта на будущее — купить небольшой дайвинг-центр в Таиланде и уехать на пенсии туда, жить и работать, одновременно получая пассивный доход от ETF. Возможно, я продолжу удаленно работать по специальности, об этом я пока еще не думал.
Поскольку я занимался дайвингом, индустрия мне хорошо знакома. Таиланд мне нравится. Я был там много раз, мы с женой летали туда на фотосессию после свадьбы, у меня даже были апартаменты в Паттайе, которые я купил в рассрочку, когда только-только переехал в Москву. Года три назад я их продал. С учетом изменения курса бата к доллару получилось даже немного заработать.
Будущее
В своем профессиональном будущем я не вижу каких-то кардинальных изменений. Буду потихоньку развивать свою фирму, параллельно трудясь на основном месте работы, пока не надоест.
Коронавирус на нашу работу негативно не повлиял, скорее наоборот: у клиентов появились дополнительные вопросы, связанные с переводом работников на удаленку, с льготами, с внесением изменений в существующие договоры, так что нам все это даже на руку. Кроме того, в связи с ростом задолженности по договорам и общего количества банкротств расцветают так называемые конфликтные практики: арбитражи, банкротства, взыскание задолженности, что сказывается немного и на нас. В общем, «кому война, а кому мать родна». Хороший юрист всегда следит за рынком и знает, что предложить клиентам, чтобы заработать в сложившихся обстоятельствах.
Профессии. Читатели делятся профессиональным опытом.