Как живут врачи и учителя
«Есть две профессии, в которых выгорания быть не может, — это врач и учитель»
Этот год мы начали с вопроса, какой видят нашу школу разные поколения преподавателей. Мы уже поговорили с 22-летней учительницей математики о гаджетах на уроках, тревожных родителях и интересах современных школьников. На этот раз мы задаём вопросы Людмиле Дидур, которая преподаёт русский язык и литературу уже более 30 лет. Она сравнила, как за это время изменилось отношение к учителям и чем современные дети отличаются от тех, кто окончил школу три поколения назад.
Сейчас важно уметь учиться
С детства мне нравилось всё, что связано со школой, и я, конечно, мечтала стать учителем. Моя педагогическая деятельность началась с преподавания в вузах русского языка как иностранного — сначала в военной авиационной академии Киева, а затем в сельскохозяйственной академии Кишинёва. Я учила русскому языку слушателей и студентов из разных стран. Мне тогда казалось, что вместе с ними я совершаю виртуальное путешествие по странам — Алжиру, Йемену, Сирии или Эфиопии.
Но гордилась я своей страной. Ещё и потому, что у нас было лучшее в мире образование. У моих слушателей и студентов был выбор — учиться в СССР или во Франции, но они предпочитали нашу страну, потому что, по их мнению, важнее было получить сначала фундаментальное образование. Не зная совсем русского языка, через два-три месяца они уже могли слушать и понимать материал лекций по естественным наукам.
Международный опыт помогает мне на уроках русского языка и литературы и сейчас. Коммуникативная основа, на которой строится образовательный процесс, уже сформирована в методике преподавания русского языка как иностранного. Но дело в том, что в нашей стране она в целом изменилась. Раньше приоритеты отдавались механическому овладению знаниями. Задания были однообразными: чтение или пересказ текста, ответы на вопросы учителя. Сейчас важно другое — умение самостоятельно мыслить, делать осознанный выбор. Неграмотным в будущем будет не тот человек, который не умеет читать, а тот, кто не научился учиться. Причём такими навыками должен обладать и ученик, и учитель.
Не представляю свою работу без информационных технологий
Я работаю в школе больше 30 лет, столько же я — классный руководитель. Сначала эта работа показалась сложной. Я испугалась новых обязанностей: есть же разница — работать с группой в 5-6 студентов или с классом, в котором 30 учеников. Но коллеги переубедили и поддержали. Конечно, жизнь диктует свои условия, и, может быть, обязанности классного руководителя будут меняться. Например, он станет наставником не одного класса, а целой параллели.
Бесспорно, классному руководителю сейчас проще реализовать свой творческий потенциал, чем раньше. Появилось много новых возможностей. В Москве есть интересный проект «Урок в музее», и мы часто проводим там занятия, посещаем с учениками театры и выставки.
Что касается обязательной бумажной работы, то многие документы достаточно подготовить один раз, чтобы позже обращаться к ним и при необходимости корректировать. По сути, мы используем их как базу данных. Помогают электронные ресурсы, потому что с ними нужный материал всегда под рукой и им можно воспользоваться в любой момент.
Как словесник я никогда не была поклонником информационных технологий, но сейчас не представляю без них своей работы
Когда я преподавала русский как иностранный, мы делали специальные учебные пособия, учебники-спутники, которые были ориентированы на студента, на его будущую профессию и психологические особенности. Сейчас такие «учебники-спутники» выпускает Московская электронная школа.
Я открыла много нового в методике подготовки к уроку с её помощью и сама создаю сценарии уроков. Каждое занятие позволяет подготовить учеников так, чтобы они без напряжения сдали экзамен и обогатили свою читательскую культуру. Ребята сами обращаются к этой системе. В МЭШ много материала, который позволяет им подготовиться к выпускным экзаменам и не тратить при этом время на курсы и поездки в другие учебные заведения.
Родители не должны звонить детям, пока они в школе
Я общаюсь с родителями и детьми в мессенджере, но это общение никогда не выходит за рамки делового. Это единственный правильный способ вести себя ответственно, когда речь заходит о профессиональных обязанностях. При этом я стараюсь не общаться по работе через социальные сети. Они доступны только моей семье.
Я учитель литературы, и для меня на уроке, конечно же, в приоритете книга, но интерактивные образовательные материалы мы активно используем. Кто-то из ребят носит электронные книги, кто-то — бумажные. Здесь я не требовательна. Мне важно, чтобы у каждого ученика на уроке литературы перед глазами был текст. Для того, чтобы лучше усваивать материал, бумажный вариант, бесспорно, удобнее. Это совершенно иной уровень восприятия текста и даже возможности общения с автором, с эпохой, со временем.
На уроке не должно быть того, что отвлекает ученика. Со своими ребятами мне удалось договориться. Во время проверочных и контрольных работ они всегда сдают мне телефоны. В Германии, например, школьники во время уроков не могут пользоваться смартфонами. Они не тянутся к ним и на переменах, хотя мобильные технологии там очень развиты.
Но если я вижу, что во время урока кто-то отвлекается на сообщения, я обязательно делаю замечание. Иногда ребята говорят, что с ними неожиданно хочет связаться член семьи. В нашей школе родители знают, что в таком случае они могут отправить сообщение мне как классному руководителю, а я уже предупрежу своих коллег-учителей.
Школьная агрессия не повсеместна, но отношение к учителям изменилось
Есть две профессии, в которых выгорания быть не может, — это врач и учитель. Я уверена, что выгорание может произойти у человека и в 18 лет, и в 25, если он находится не на своём месте или занимается нелюбимым делом.
Я больше склоняюсь к термину «профессиональное обогащение». С помощью МЭШ мы обмениваемся опытом с коллегами не только в рамках своей специальности, но и других. При этом мы не смотрим на возраст преподавателя, который подготовил сценарий того или иного урока. Нам важно качество материала.
Мне кажется, случаи агрессии в школе были всегда. Это естественно: люди отличаются по темпераменту. Поэтому учитель, прежде всего, должен быть психологом, ему важно разбираться в причинах агрессивного состояния. Но я уверена, что такие случаи единичны, это не болезнь времени.
Что мне определённо не нравится сегодня в системе образования — то, как изменилось отношение к труду учителей
Некоторые родители стали неверно воспринимать нашу профессию. Появилось мнение, что образование — это сфера услуг. Но услуги предоставляют совсем в иной области.
Помните, ещё в период первых президентских выборов один из кандидатов съездил к своему учителю? Это достойный пример для других. Как педагогу мне было приятно об этом узнать. Если кто-то из моих учеников станет президентом, надеюсь, он тоже так поступит.
Современные подростки более практичны, чем дети 80-х годов
Мне иногда легче общаться со своими учениками, чем со взрослым окружением. Когда рядом с учителем находятся ученики, которые себя реализовали и счастливы в своей судьбе, у него душа молодеет. Последние три поколения учеников, которых я выпустила, общаются не только со мной, но и друг с другом.
Современные ребята находятся в сложной ситуации: они постоянно пребывают в информационном потоке, где непросто сориентироваться, не всегда можно сделать правильный выбор. Они сначала хотят обустроить быт, заработать и только потом заводить семейные отношения. В целом, современные молодые люди стали более практичными, чем ребята, которых я выпускала в восьмидесятые годы.
Прогрессивные и толерантные. За что стоит полюбить современных подростков
Важно налаживать связи между выпускниками, чтобы они прислушивались друг к другу, а не только к более взрослым людям. Эти три поколения моих выпускников похожи в том, что они всегда выбирают метод проб и ошибок, всему хотят научиться сами, ошибаются, признают это и результат воспринимают как реальный опыт. У них много общего в желании устроить себя и свою судьбу. Если раньше мы надеялись на «счастливое будущее», то сегодня они прекрасно понимают, что будущее зависит только от них самих.
Ученикам по-прежнему интересны и Гумилёв, и Достоевский
Неправда, что современные дети стали меньше читать. Я вижу, что нашим ученикам по-прежнему интересны и Гумилёв, и Толстой, и Достоевский, и Булгаков. Они часто ссылаются на них в сочинениях. Они любят читать, часто сочиняют сами, переводят. Их читательские привычки зависят от семьи, от педагога, потенциала школы.
Мне кажется странной точка зрения, что в 17 лет рано писать сочинения на темы, которые поднимают эти писатели. Читать классику в таком возрасте необходимо, чтобы развивать свои представления о литературе, духовной жизни. Одну и ту же книгу в разные периоды мы открываем заново.
Как может быть скучным или непонятным Чехов? Мы ездили с ребятами в Мелихово, прогуливались по Аллее счастья, смотрели спектакль — им это понравилось. У них сейчас есть возможность размышлять, заявлять о своих нравственных ценностях в итоговых сочинениях. Ещё несколько лет назад этого не было.
Если бы я могла что-то изменить в современной школе, я бы изменила отношение к преподаванию литературы. Это надпредметная дисциплина, она знакомит детей с нашей культурой. Я бы сделала её приоритетной в расписании. Кем бы мы ни были по профессии, с чтением и культурой наша судьба всегда связана. Но любые изменения, конечно, нужно строить на академической платформе.
Педагог из Курской области в видеоролике предположил, что на него написали донос
Видео
Педагог Суджанского техникума Александр Мамкин 23 ноября сделал анонс в соцсети, а 28 ноября начал эксперимент, где рассказывал, возможно ли прожить месяц, получая 15 тысяч рублей. Спустя несколько дней Александр Мамкин подвел итоги эксперимента и снял видео, где рассказал, что выжить на указанную выше сумму не возможно и предположил, что на него написали донос о пропаганде фашизма.
Рассказ Александра помещаем здесь, а видео смотрите ниже.
— Я тот самый преподаватель, кандидат наук, который стал бороться за повышение окладов врачей и учителей. Чтобы привлечь внимание к тому, как на самом деле живут учителя, я поставил эксперимент и стал жить на одну зарплату простого кандидата наук. Отработав месяц с голосовой нагрузкой в 7 уроков в день, я получил 14.600 на руки. На питание, проживание и лечение служебной собаки МВД выделяется примерно 14.000 рублей. Как Вы видите, государство очень ценит кандидатов наук. Государство очень ценит врачей. Государство очень ценит учителей.
Причем уже давно действует закон, который разрешает показывать свастику, если при этом нет пропаганды фашизма. По распоряжению Путина законы изменили, и теперь людей не сажают за постер фильма «17 мгновений весны», не обвиняют в экстремизме за фотографии с Парада Победы. Не отправляют к террористам и за снимок с приветствиями фашистов или за фотографии могил, оскверненных свастиками.
Уже давно правоохранители выясняют не сам факт размещения фотографии со свастикой, а причину, по которой она размещена. Контекст. Смысл. Ведь иначе потенциальными правонарушителями становятся музеи, фронтовые фотографы, актеры, дипломаты, политики, историки, журналисты, блогеры, авторы школьных учебников, учителя!
Об этом знают все, кроме «курских борцов» с экстремизмом. Я не верю, что юрист не слышал про такое понятие как «субъективная сторона» (цель размещения фотографии). Я не верю, что они не слышали об изменения в законодательстве. Что это: профнепригодность или желание посадить человека, требующего повысить оклады? Мы можем только догадываться.
Итак, 23 ноября я начал эксперимент.
Я попытался прожить на одну зарплату, не пользуясь самостоятельно выращенными продуктами.
Ученые считают, что одна 19-часовая ставка учителя, с учетом дополнительных обязанностей, равна 8-часовому дню. 1,3 ставки – это 4 урока ежедневно и всего 10 часов каждодневной работы.
Я отработал октябрь с фактической нагрузкой в две ставки: каждый день по 7 уроков голосовой нагрузки. С учетом дополнительных работ – 16 часов в сутки. Учителя сильные, учителя выдержат.
Но моя зарплата за месяц составила 14.600 рублей на руки. На питание, проживание и лечение служебной собаки МВД выделяется 14.000 рублей. Государство очень ценит кандидатов наук.
Я получил 14.600, обязательных для преподавателя трат – 11.160 рублей.
Остается 3.440 рублей на месяц, чтобы жить, питаться, покупать одежду и обувь, купить мыло, шампунь, бритву и одеколон, подстричься, сходить в кино и театр, отложить деньги на летний отдых и благотворительность.
Хватит ли?
По подсчетам РАНХиГС в России уже не хватает 250 тысяч учителей. Правительство говорит о том, что пора завозить «гастарбайтеров» из ближневосточных стран, чтобы они работали врачами и учителями.
Правительство не хочет повышать оклады, чтобы вернуть людей в профессию.
Эксперимент показал, что в Курской области невозможно прожить на гарантированную законом зарплату обычного кандидата наук. Я должен идти к «микрофинансовым грабителям» и просить денег на еду. Я должен надеяться, что в следующем месяце зарплата будет больше.
Новости Барнаула
Опросы
Спецпроекты
Прямой эфир
«Уходи, пока молодой»: бывший учитель о том, почему педагоги уходят из профессии
Уставший учитель / Фото: koblevo.news
Министр просвещения Ольга Васильева в ходе Всероссийского форума молодых учителей заявила о серьезном дефиците педагогов в школах. Сейчас, по ее словам, дефицит в регионах уже составляет порядка 11%. И в дальнейшем ситуация будет только усугубляться. К 2029 году, по словам министра, в школах уже будет не хватать 180 тыс. педагогов. Почему молодые учителя не хотят оставаться в профессии корреспондент Amic.ru поговорил с бывшим барнаульским педагогом Инной Коростелевой, которая ушла из школы, проработав в ней несколько лет после окончания института.
О мечте
Когда я закончила лингвистический институт в конце августа 2012 года, мне позвонила мой школьный учитель и спросила, кто бы из выпускников хотел работать в нашей гимназии №123. Требовался педагог иностранных языков. Я задумалась, вспоминая, кто планировал работать в школе. И тут учитель меня спрашивает: «А ты сама уже нашла работу? Может попробуешь?». Мне показалось заманчивым иметь работу, которая мне понятна, практику я проходила в этой школе и уже знала большую часть коллектива. Мне очень нравилось работать с детьми, да и школа находилась рядом с домом. Я согласилась.
Мое представление о работе учителя всегда сводилось только к проведению уроков и проверке домашних и контрольных работ. Это и была самая приятная часть профессии. Физически я уставала – приходилось стоять у доски по шесть-девять уроков и все время работать в шумных условиях. Но я заряжалась энергией от учеников. Это упоительно – видеть, когда они активно работают, поднимают руки, видеть эти горящие глаза, видеть, что они кайфуют от того, что у них получается, что они услышаны учителем и одноклассниками.
Вначале меня еще привлекло и что работа в одну смену. Казалось, что целая половина дня будет свободна – как же я ошибалась!
Коллектив у нас был замечательный. Сложились теплые доверительные отношения, старшие коллеги давали советы, я прислушивалась. В последний год моей работы средний возраст учителей в нашем коллективе составлял 46 лет.
О реальности
Вместо того чтобы готовить планы уроков и уделять больше сил и времени детям, я перепечатывала рабочие программы и понимала, что теряю время. Заполнение документов – самая тяжелая, скучная и никому не нужная работа. Эти документы нужны ревизорам, которые аттестует школу. Для учеников они не несут никакой пользы.
О зарплате
Первый год я искренне удивлялась, почему учителя жалуются на маленькую зарплату. Мне на все хватало. Только я по-детски не учитывала, что жила с родителями, не платила за квартиру и продукты покупала редко. Таким образом, я на отпуск накопила. А когда повзрослела, стала жить отдельно, то как в анекдоте: «Могла ни в чем себе не отказывать. целых три часа».
Плата за коммунальные услуги растет в геометрической прогрессии, чего нельзя сказать о зарплатах. В 2012 году я получала чуть больше 7000 рублей. Считала это справедливым, я же молодой специалист. У меня тогда не было классного руководства, никаких стимулирующих баллов еще не заработала. Но педагогам высшей категории платили 12000 рублей при такой же загруженности. Средняя заработная плата в крае на тот момент была порядка 16000.
В 2013 году мне дали классное руководство, времени на хобби не оставалось. Я бросила танцы, которыми занималась долгие годы. Моя зарплата уже была 10000 рублей без вычета налогов. В 2014 году, помимо классного руководства – 29 часов в неделю, я вела еще платные курсы – страноведение, и моя зарплата выросла до 14000. Если сравнить мою зарплату за 2012 и 2014, то она выросла аж на 50%! Но если вспомнить, что средняя зарплата за 2014 год была около 19 тысяч, то поводов для радости не было.
Почему люди нашей профессии стремятся к развитию, получают высшее образование, учат детей, но зарабатывают при этом меньше продавцов в мелком магазине? Высказывание Медведева, что надо идти в бизнес, конечно нас «убило». Если власти так считают, то что уж говорить про уважение со стороны родителей и учеников. Мое мнение, что учитель – не только призвание, но и такая же работа, за которую положено платить.
О нагрузке
Обидно, когда ты получаешь зарплату за 25 часов в неделю, а по факту работаешь и днем и ночью. Получалось, что работу я приносила домой, постоянно думала об учебных вопросах, в родительскую пятницу освобождалась в 21:00. Не важно, что это методический день, когда ты, по идее, должен писать планы уроков или заниматься саморазвитием.
Одна ставка – это 18 уроков в неделю. Конечно, при такой загруженности достаточно времени для классных часов и внеклассных мероприятий, для курсов и мастер-классов. Но никто не работает по 18 часов в неделю, нагрузка варьируется от 28 и до 45. Представьте себе 45 уроков в неделю: это от семи до девяти в день. Уроки могут идти подряд и времени на обеденный перерыв не остается. В моей практике было так, что целый день ничего не ела, кроме печенья, которое «на всякий случай» лежало в сумке. Потому что каждый раз, как я брала кошелек и направлялась в столовую, меня останавливал завуч, заведующая кафедрой или ученики с вопросами. Я завидовала своим друзьям, работающим в офисе, у которых было право на часовой обеденный перерыв. Они могли зайти в ближайшее кафе, сменить обстановку и поесть в тишине…
О саморазвитии
Помню, как хотела посетить один семинар, по интересующей меня теме. Но так как семинар был в рабочее время, попыталась отпроситься у руководства. На что мне ответили: «Кто проводит курсы? АКИПРО? (Алтайский краевой институт повышения квалификации работников образования, – прим. ред.) Нет? Тогда они не считаются и не пойдут вам в баллы. Идите работайте!»
О правах
Если говорить о хулиганах, то наказать их было невозможно. Свои права они хорошо знают, а про обязанности забывают. «Не имеете права!» – говорят, потому что знают, что сейчас нельзя выгнать с урока. Во время обучения учителя отвечают за учеников. Два за поведение тоже ставить нельзя в журнал, ведь это не оценка знаний. Вызываем родителей и здесь все зависит от их адекватности. Кто-то серьезно беседует, кто-то закрывает глаза на поведение ребенка, лишь бы оценки были хорошие! Сейчас не оставляют на второй год. Чего бояться ученикам, если никакого наказания не следует? Они прекрасно знают, что кроме беседы с родителями и завучем им ничего не грозит.
На молодую учительницу по математике написала докладную мама одного ребенка, обвиняла ее в несправедливости, что якобы к ее ребенку предъявляют завышенные требования. Начались проверки, завучи ходили на уроки, проверяли журналы, всю документацию, плюс у нее был трудный класс гиперактивных детей. Как классному руководителю ей было непросто. Оказывается, она была беременна… и потеряла ребенка. Тогда я решила четко: я так не хочу! Надо что-то менять. Однако резко взять и уйти я не могла: стало жалко бросать свой класс в середине года. Я представляю, как это, когда каждый урок у тебя ведут разные учителя. Нет единых требований, не знаешь, кто будет проверять контрольную и домашнее задание, а ведь так хотелось исправить оценку. Решила довести год и уйти…
Об увольнении
Мои старшие коллеги мне тоже говорили: «Уходи, пока молодая, потом затянет, и останешься до пенсии доживать». Я вышла замуж, забеременела и осенью ушла в декрет. Я знала, что больше не вернусь в школу. Что отныне хочу уделять время воспитанию своего ребенка, делать с ним уроки, а не печатать рабочую программу или отчет о проведении классных часов.
Если бы судьба сложилась иначе, и я не завела семью, то до сих пор работала бы в школе. Это замкнутый круг. Ты не думаешь, что ты делаешь. Живешь на автомате: работа, дом, работа. Как белка в колесе. А в декрете было время подумать и все взвесить.
Тем, кто собирается работать в школе, хочу сказать: готовьтесь к тому, что времени на обед и даже туалет у вас в рабочее время не будет. Отпуск только летом. Путевки – по самым дорогим ценам, потому что сезон. Но зато у вас действительно будет признание среди учеников и коллег. Как бы там ни было, не место красит человека, а человек место. С этой стороной у нас в школах все в порядке. И, знаете, при всех обстоятельствах, учителя еще не потеряли человечность.
«Первый день — это шок». Чего ожидали и что получили от работы начинающие учитель, врач и юрист
Меньше половины выпускников вузов довольны выбранной профессией, следует из опроса рекрутингового агентства «Контакт». Свое негативное отношение бывшие студенты связывают с тем, что вузы не помогают им в дальнейшем трудоустройстве — отсюда разочарование в профессии и неготовность применять знания на практике. «Инде» поговорил с теми, кому удалось найти работу по профессии, и узнал у них, с какими проблемами и разочарованиями они сталкивались, каково быть учителем в сельской школе, врачом при медакадемии и юристом в частной компании.
Полина Пантелеймонова, 26 лет
Клинический ординатор кафедры аллергологии Казанской медакадемии
Когда я была маленькой, я, как и все, хотела быть космонавтом и даже собиралась поступать в институт аэрокосмического приборостроения. Но где-то классе в седьмом поняла, что совершенно не хочу заниматься ни физикой, ни математикой, и даже если захочу, у меня все равно не получится. Папа всегда мечтал, чтобы я была врачом, его девиз был: «семье нужен врач».
Действительно серьезный разговор о моем будущем у нас с ним состоялся в девятом классе, когда я сдавала пробную ГИА и запорола геометрию. Тогда стало понятно, что точные науки — не совсем та сфера, где меня ждут. И отец сказал: «Что ж ты биологию не пошла сдавать? У тебя же все с ней получается». И я стала ходить на курсы при медицинском. Там я поняла, что лечить людей мне по-настоящему интересно.
В первый раз мы пошли на практику в онкологию — это был первый курс, зима, перед этим мы сдали несколько зачетов. Мы мыли и стригли пациентов, загружали их в черные полиэтиленовые пакеты, если они умирали, и катали ватные шарики. После такого впадаешь в отчаяние и думаешь: я же не могу уйти после первого семестра, надо хотя бы еще год продержаться, — и идешь на второй семестр. На втором семестре все продолжается, затем начинается летняя практика. И вот там, на летней практике, тебе впервые разрешают сделать укол в попу! И сразу чувствуешь, что вырос! Это несложно, но когда ты, такой маленький и восторженный, заходишь в кабинет, подходишь со шприцем к бабушке, она может тебе прямым текстом сказать: «Ты, ******** [мелюзга], укол мне будешь делать?! Мне и так плохо!» А если человек соглашается, чувствуешь, что вызвал доверие.
Я не думаю, что кому-то у нас на потоке диплом достался просто так. Я знаю, про высшее образование ходят такие байки, что, когда ты приходишь на работу, тебе говорят: «Забудь все, чему тебя учили в университете». Нет, в этой профессии ты пользуешься всем, что когда-то выучил, а если не выучил, то это становится проблемой — начинаешь судорожно догонять, доставать старые тетради или книги.
Когда я стала работать, самым болезненным моим разочарованием стало отношение пациентов к врачам. Некоторым людям кажется, что если они прочитают что-то в интернете, то они сразу станут семи пядей во лбу. Им невозможно объяснить, что ты не просто так протирал штаны шесть лет. Есть пациенты, которым кажется, что, как только врач заходит в палату, он сразу им что-то должен. То есть вот лежит человек — звезда — болеет, у него совершенно уникальное заболевание и сам он совершенно уникален. Врач не обязательно должен быть благодарен человеку просто за то, что он лежит в его больнице, в его отделении. Нет, человек просто лежит в больнице, случай не особенный, зато пациент уже может заявить, что врач недостаточно заинтересованно с ним общается. Всем кажется, что врачи живут на всем готовом, им постоянно дают взятки и они ходят зажравшиеся. Все эти люди, которые смотрели сериал «Интерны», думают, что мы постоянно сидим и ржем. Они не понимают, что черный юмор для нас — это единственное спасение. Я ненавижу сериал «Интерны». Ненавижу, когда начинают спрашивать: «А правда, что у вас там так?» Что «так»? Правда, что мы ходим в белых халатах или правда, что заведующий может оставить врача на дежурство? Да, заведующий в больнице царь и бог — он может оставить врача на сколько хочешь дежурств. То есть дедовщина процветает.
Мне кажется, когда у врача спрашивают, что ему нравится в его профессии, в ответ хотят услышать что-то вроде «я хотел бы спасти мир, придумать лекарство от СПИДа, помочь людям». Не хочу показаться эгоисткой, но в медицине мне просто нравится процесс. Да, наверное, мне нравится помогать людям — может быть, это даже тешит мое самолюбие, — но вообще мне просто нравится читать все эти книги по медицине, нравится, когда кто-то радуется, что ему полегчало, нравится, когда кто-то не умер, хотя мог бы.
Дамир Гусейнов, 33 года
Учитель географии в школе-интернате Сабинского муниципального района
Я пошел учиться просто чтобы получить высшее образование. Мне тогда было 27 лет, до этого я работал лет шесть в торговле. Практика у нас началась на четвертом курсе. Первый день — это, конечно, шок. Требование к уроку одно, а реальность — совсем другая. Из-за неопытности в голове мутно, и ты не можешь соблюсти все, чего требует от тебя государство. В теории необходимо заполнить журнал, обсудить новую тему, потом закрепить ее, ответить на вопросы, успеть дать домашнее задание. На реальном уроке все это сделать очень тяжело, а уж тем более когда это все происходит в первый раз. Поэтому делаешь так, как идет на автомате.
Бывает, начинаешь давать урок, вроде подготовился, вроде как имеешь в голове всю информацию, а дети задают такие вопросы, на которые ты не можешь с ходу ответить. Но это не проблема, я просто объясняю ученикам, что география — предмет обширный, просто невозможно знать все и сразу. Я даю им домашнее задание, а этот вопрос записываю себе и говорю: «Вот мое домашнее задание». Получается, что мы вместе отвечаем на домашнее задание на следующем уроке. Дети воспринимают это очень хорошо.
После того как я посетил практику, стало ясно, что я буду дальше работать учителем. Мне говорят, я чуть ли не единственный такой. Не знаю почему. Просто, когда я пришел в школу, понял, что получится. Сейчас для меня в работе самое сложное — необходимость соблюдения всех конкретных пунктов. Я понимаю, что их нужно соблюдать, но на первых порах уложиться довольно сложно. Сначала заполняю журнал, благо сейчас он электронный. Дальше проверяю домашнее задание. От меня требуют проверить домашку у каждого, то есть нужно минут за пять, максимум за десять у всех 17 детей узнать, а действительно ли они помнят прошлый урок. Успевать сложно, не всегда получается. Нам приходится тратить минут 15 от урока, чтобы я понял, кто сколько знает. Потом мы вместе пытаемся с помощью вопросов выйти на новую тему. За полтора года, что я работаю, освоить все азы тяжело. Поэтому я все воспроизвожу как у меня в голове есть, как меня учили.
Я бы ничего не стал менять в высшем образовании, меня полностью все устраивает. Вопрос только в том, как сделать так, чтобы выпускники педагогического шли работать по профессии. С одной стороны, 18 часов в неделю — это по три урока в день, это немного, можно работать. С другой стороны, ты не только преподаешь три урока, у тебя еще есть другие обязанности: подготовка к уроку, проверка тетрадей. За это все доплачивают, но порой цифры бывают такие. 5,75 или 10,20 рубля. Всего выходит около 7000 рублей аванса. Причем за оплату труда отвечает непосредственно директор, не роно, не Министерство образования, а именно директор. Если он видит, что человек работает, то он может добавить денег, но вполне может и убавить.
В основном, конечно, зарплата зависит от ставки. В прошлом году у меня было 19 часов в неделю. Я начал получать 18 500 рублей, но потом поменялись условия оплаты труда у учителей — убрали премии, добавили за часы. Нам сказали, что мы ничего не потеряем, но в итоге после этих перестановок моя зарплата снизилась до 16 тысяч. В этом году получилось так, что мою нагрузку сократили с 19 до 14 часов, а 14 — это уже неполная ставка. Зарплату я еще не получал, но, судя по авансу, это будет что-то вроде 12−13 тысяч. И это учитывая, что у меня есть еще «сельские» надбавки к зарплате, это где-то 20−25 процентов. В Казани таких надбавок нет. Но в селах и требования как в космосе. В Казани много детей, и, скажем, вероятность, что дети там хорошо себя покажут на ЕГЭ и ОГЭ, намного больше. Чем больше людей, тем больше вероятность хорошего результата. А в селах — маленькие школы, маленькое количество детей, и, естественно, учителя должны каждого ребенка тащить за уши, чтобы повысить результаты школы. В этом году, конечно, обещали, что не будут смотреть на результаты экзаменов, но все равно в конце учебного года все школы идут на совещания и меряются там результатами.
Диана Касимова, 24 года
Юридический представитель в частной компании
Поступить на юриста меня заставили родители, я же хотела стать журналистом. Я два года готовилась к поступлению на журфак СПбГУ, а потом узнала, что поступила в КФУ на юридический. Родители без моего ведома отправили документы из родного Ижевска в Казань по почте. Они, видимо, посчитали, что меня таким образом можно немного упорядочить. Этой цели они достигли — после юрфака я стала более серьезной и начала более осознанно подходить к своим решениям. Сейчас я не жалею, что все так произошло, но тогда я всех ненавидела — когда узнала, по дому летало все. Но так как Питер был намного дальше Казани, я подумала: почему нет? Потом, спустя пару лет, я услышала отзывы моих сверстников, которые все же поступили в СПбГУ, они говорили, что недовольны процессом обучения. К тому же я поняла, что юридический факультет — это образование вглубь, а журналистика — образование вширь. Но все равно по-настоящему я осознала, что юрфак был мне нужен, только после выпуска.
После первого курса мне помогли неофициально устроиться на лето общественным помощником в прокуратуру. Несмотря на то что я ненавидела все это — система, государство, — мне все равно было интересно, чем прокуратура занимается. Запомнилось, что там было очень много бумаги. На каждом столе несколько больших стопок. Шкафы открываешь — там тоже бумага. Везде бумага! Было ощущение, что прокуратура создана, чтобы эту бумагу правильно распределять. Сначала мне казалось, что эта работа — скучнейшая ***** [кабала], что люди обращаются в прокуратуру по каждой херне, но оказалось, что каждая херня — вовсе не херня. Особенно когда кто-то из твоих знакомых с этим сталкивается.
Меня отправили в отдел, который занимается ЖЭКом. В мои обязанности входили составление отчетов и сортировка документации. В моем отделе маркировали документы, то есть у нас было еще больше бумажной работы, чем у других. Работу я начинала в 8:30, официально она заканчивалась в 17:30, но на самом деле длилась до бесконечности — очень много бумажной работы. В прокуратуре один раз в квартал необходимо сдавать отчет в головную прокуратуру республики — без ошибок, с точными данными. Это статистика, а статистика — это сложно. Так они в прокуратуре сидят перед сдачей отчетности ночами напролет и все подбивают, перепроверяют. Нужно обязательно все успеть, поэтому рабочий день у них ненормированный, они часто и в выходные сидят. Вообще, на госслужбе ты можешь сидеть 24/7 и получать при этом 12 тысяч рублей.
После второго курса началась практика от университета, она длилась месяц: одна неделя в прокуратуре, одна в суде и две в частной компании. В прокуратуре у меня было то же самое, что и после первого курса, а в суде ты просто сидишь и подшиваешь дела. До судебного заседания суд принимает иски, они вшиваются в дело. Со временем в деле начинают фигурировать новые документы, их тоже нужно вшить в папку. Как правило, секретари все это сваливают в кучу, а потом сдают практикантам. И ты сидишь всю неделю подшиваешь, сортируешь в хронологическом порядке, нумеруешь каждую страницу, стараешься не сбиться (а сбиться очень легко, когда ты делаешь это целый день). Если там огромный том материалов дела — обычно по уголовному праву или что-нибудь связанное со строительством, — то его нужно буквально сверлить. У них в архиве для этого есть даже специальная дрель. Практика в суде должна была длиться с 8:30 до 17:30, но наш суд жалел практикантов и отпускал уже к обеду.
Частная компания, в которой я проходила практику, занималась тяжелой промышленностью. Мне дали ознакомиться с актами, которые у них там имелись, — трудовой распорядок, коллективные договоры и такое прочее. Ни в суды, ни в прокуратуру мы не ходили. Целую неделю меня просто знакомили с предприятием. Было не особо интересно.
У многих моих знакомых ожидания от учебы на юрфаке не оправдались. Потому что все думают, что вот сейчас окончу университет и буду всех делать в суде. Нет. Во-первых, сначала ты поработаешь за мизер. Чем больше ты работаешь, тем больше опыта, соответственно, больше зарплата. Во-вторых, сначала ты будешь работать с бумагами. Потом, может быть, будет интереснее. Я точно не ждала, что буду где-нибудь в ЕСПЧ бороться за права униженных и оскорбленных, у меня такого вообще не было. Я сразу после первого курса поняла, как все устроено на самом деле. Самое главное — вообще ничего не ожидать и воздушных замков не строить. Если изначально не было никаких ожиданий в голове, то потом ты трезво видишь и плюсы, и минусы. А еще нужно вовремя уходить с работы, где тебя многое не устраивает.
Сейчас я открыла ООО, совсем не связанное с юридической сферой. Если покатит эта деятельность, то буду заниматься ей, если не покатит, то сдам экзамен в адвокатуру и буду заниматься уголовными делами.