Чему учит сказка полуправда
Чему учит сказка полуправда
Вопросы жанра в произведениях Ф.Д. Кривина ( по сборнику «Полусказки»)
Автор работы награжден дипломом победителя III степени
Тема моей работы:вопросы жанра в произведениях Ф.Д. Кривина
Актуальность данного исследования обусловлена тем, что в современной литературе появляются произведения синкретичных жанров, совмещающие в себе признаки разных жанров литературы, поэтому изучение таких произведений и их жанровых особенностей необходимо для понимания процессов, происходящих в современной литературе. К тому же жанр сказки был и остаётся популярным среди детей и школьников младшего возраста, поэтому материалы исследования я могу представить не только на конференции, но и на уроках литературы.
Цель работы: выявление традиций фольклорных и литературных сказок, а также признаков других жанров в произведениях Ф. Кривина из сборника «Полусказки»
Цель нашего исследования состоит в изучении жанрового и стилевого своеобразия «полусказок» Феликса Кривина.
Для достижения этой цели я поставила следующие задачи:
Обнаружить признаки жанра сказки в произведениях Кривина Ф.Д.;
Найти признаки других жанров в произведениях Кривина Ф.Д.;
Составить словарь сказок по произведениям Ф. Д. Кривина.
Гипотеза: произведения Ф. Кривина из сборника «Полусказки» нельзя отнести ни к одному из существующих жанров литературы, т.к. это совершенно уникальный гибридный жанр.
Глава 1. Особенности жанра произведений Ф. Кривина из цикла «Полусказки»
В данном авторском жанре присутствуют признаки той сказки, какой она стала в ХХ веке, а именно «сказки жизни» (терм. М. Липовецкого).
Сказка таким образом включается в несказочную реальность и трансформируется в ней: собственно сказочное оттесняется на периферию образа и, утрачивая свою специфику, становится аллегорией, притчей.
Бытовой сюжет приобретает сказочное волшебство и драматическую интригу благодаря манере сказа, в котором повествуются все полусказки. Сказ создаёт пространство двуголосого слова, сочетающего голос автора и голос ролевого героя-повествователя.
Кривин проницает в многозначность слова, нарушает целостность слова-знака, разрушает консервативность восприятия жизни и языка. Ему нет равных в умении «отдирать с мясом» от слов приросший к ним метафорический смысл и возвращать им самый что ни на есть прямой. С тем, чтобы снова придать этому прямому смыслу переносный. И так до бесконечности. В изобретательную и веселую игру слов можно вложить и скрытый подтекст. Чем насыщеннее и богаче язык, тем больше у него возможностей удачно упаковать информацию с двойным дном.
Лаконизм полусказок порождает афористичность, например: «Убеждение Дверной Ручки зависит от того, кто на нее нажимает» («Сила убеждения») [8]. Чтобы фраза стала афоризмом, её должен запомнить и цитировать читатель. Афористичность Кривина завоёвывает всё больше читателей и почитателей.
Как очевидно, в полусказках присутствуют элементы сказки, притчи, басни и анекдота. Это свидетельствует о гибридности жанра. С анекдотом полусказки роднит то, что слушатель/читатель преодолевает границы стереотипного, привычного восприятия действительности и обретает внутреннюю свободу мысли. По отношению к обычной реальности, в анекдоте предстаёт обратный, изнаночный мир, в котором нормой считается то, что при других условиях является отклонением. Как писал об анекдотических сказках Е. Мелетинский, «анекдот узнается по его комической направленности, заостренности, парадоксальности, по краткости и крайне простой композиции (эпизод или серия коротких эпизодов), можно сказать, «ситуативности», в то время как новеллистическая сказка значительно более серьезна и «нравственна», тяготеет к авантюрности (изображает превратности), к более сложной композиции» [15, с.3].
Философские литературные полусказки в целом становятся средством художественного воплощения гармонии\дисгармонии мира, диалектики личного и общего.
Кривин как писатель не укладывается в традиционные литературные рамки. Его сказки принадлежат к своеобразному жанру, который он назвал «Полусказки». Мы определили, что жанр полусказки является гибридным, поскольку в нем соединены элементы сказки, басни, притчи, анекдота, интеллектуальной сказки. К основным жанрово-стилевым особенностям полусказок относятся: синтез реальности и вымысла («сказки жизни»), преобладание «мелочей быта», юмористическое, сатирическое и гротескное начало, лаконизм, афористичность и наличие языковой игры. Феликс Кривин выбрал особый стиль для полусказок, в котором главную роль играют аллегорическое иносказание и парадокс.
Сказка? Басня? Анекдот?
В практической части исследования я изучила около 40 сказок Ф. Кривина из двух разделов «Мелочи жизни» и «Сказки с моралью». Небольшие по объему тексты писателя, в которых подтекст не менее, если не более важен, чем текст, написаны в разных жанрах: это юмористические миниатюры, иронические афоризмы, басни, притчи, анекдоты, истории, сказки и придуманные им «полусказки».
Как уже отмечалось литературоведами, Феликс Кривин любит яркие стилистические краски. Разумеется, он пользуется теми же «расхожими» тропами и фигурами, которыми пользуются все, – повтором, синтаксическим параллелизмом, антитезой. В исследовании были изучены не только эти приёмы, но и особенности их употребления в полусказках Кривина.
В процессе исследования я изучила 27 сказок, входящих в раздел «Мелочи жизни». Герои этих произведений как живые, так и неживые предметы: клякса, часы, хлястик, прыщ, но назвать их сказочными героями нельзя, т.к. в основе произведений Кривина не вымысел, а жизненная ситуация, ставшая аллегорией: пень, стоящий на дороге, старый чайник, заноза. Названия сказок короткие и лаконичные, чаще всего состоящие из 1 слова, вмещающего в себя весь аллегорический смысл сказки. Например, «Заноза», которая мешает всем и причиняет неудобство. В обычной жизни люди называют занозой того, кто причиняет другим неприятности.
Некоторые сказки построены на аллегории. Только аллегорический смысл приобретают не поступки или качества предметов, а сами житейские ситуации. А это является признаком другого жанра – анекдота. Например, «Заплата», которая должна что-то скрывать, но, наоборот, всем бросается в глаза. Другим признаком анекдота является комическая заострённость ситуации. В полусказке «Лоскут» лоскут мечтает превратиться в знамя. Комизм заключается в вечном стремлении людей представлять из себя не то, чем они являются на самом деле. Ещё один признак анекдота – краткость формы и диалог, который присутствует почти во всех сказках раздела «Мелочи жизни». Типичная композиция выглядит следующим образом: 1 предложение – вводит в житейскую ситуацию, 2 – анекдотическое развитие ситуации через диалог, 3- резкая смена восприятия действительности, в этом предложении скрыта авторская оценка происходящего. Ещё один приём – это игра слов, таких, как в сказке «Пустая формальность» или «Пломба». Таким образом, в процессе исследования были выявлены явные черты басни и анекдота.
В разделах «Мелочи жизни» и «Сказки с моралью» Кривин обращается к аллюзии, отсылая читателя к известным пословица, афоризмам, загадкам. Например, в сказке «Разговор с колесом» есть явное указание на поговорку «5-е колесо в телеге». В своём произведении Кривин высмеивает людей, мешающих общему делу. Аллюзия является признаком литературного жанра, она ориентирована на мыслящего грамотного читателя, способного понять авторский замысел.
Большинство произведений этого раздела несут в себе признаки басни. Они построены на аллегории: это Спесь и Глупость из сказки «Соседки», которые олицетворяют определённые черты человеческого характера. Это герои – животные, которые несут в себе пороки людей: Кошка из полусказки «Хитрая кошка» или Козлик из полусказки «Сказка про Козлика». Также признаком басни является живой разговорный язык. Разговорная лексика: «прошвырнёмся», «валяй» («Сказка про Козлика»), «торгаш», «загляденье» («Полуправда»)- несут и индивидуальный авторский стиль, и жанровое своеобразие.
Подводя итоги исследования, я сделала следующие выводы: произведения из сборника Ф. Кривина несут в себе черты многих жанров, что делает их уникальными и непохожими ни на какой другой жанр в литературе.
Произведения из раздела «Мелочи жизни» очень маленького объёма (от одного до 4-5 предложений), таким образом, в названии самого раздела уже присутствует игра слов. Ввиду сжатой формы и афористичности эти произведения приближаются к жанру анекдота.
Аллегория присутствует не только в образах, но и в самих жизненных ситуациях, последнее предложение – это заключение, вывод, зачастую неожиданный и комичный, что также является признаком анекдота.
Часто писатель использует аллюзии, делая своих героев и ситуации узнаваемыми. Этот приём встречается в других литературных жанрах и указывает на то, что произведения рассчитаны на широкую читательскую аудиторию. Хотя Ф. Кривин и назвал их «полусказками», но едва ли это произведения для детей.
Другая группа произведений «Сказки с моралью» явно несёт черты притчи и басни, т.к. произведения содержат аллегорические образы животных, высмеивают людские пороки. Обязательная мораль и живой разговорный язык позволяют отнести их к жанру басни.
Таким образом, гипотеза о том, что произведения Ф. Кривина – это уникальные по своему жанровому своеобразию произведения, не относящиеся ни к одному жанру литературы, может считаться доказанной.
«Полуправда» Притча от Феликса Кривина
Купил Дурак на базаре Правду. Удачно купил, ничего не скажешь. Дал за неё три дурацких вопроса да ещё два тумака сдачи получил и — пошёл. Но легко сказать — пошёл! С Правдой-то ходить — не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжёлая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесёшь? Тащит Дурак свою Правду, мается. А бросить жалко. Как-никак, за неё заплачено.
Добрался домой еле жив.
— Ты где, Дурак, пропадал? — набросилась на него жена.
Объяснил ей Дурак всё, как есть, только одного объяснить не смог: для чего она, эта Правда, как ею пользоваться. Лежит Правда среди улицы, ни в какие ворота не лезет, а Дурак с женой держат совет — как с нею быть, как её приспособить в хозяйстве. Крутили и так и сяк, ничего не придумали. Даже поставить Правду, и то негде. Что ты будешь делать — некуда Правду деть!
— Иди, — говорит жена Дураку, — продай свою Правду. Много не спрашивай: сколько дадут, столько и ладно. Всё равно толку от неё никакого.
Потащился Дурак на базар. Стал на видном месте, кричит:
— Правда! Правда! Кому Правду — налетай!
Но никто на него не налетает.
— Эй, народ! — кричит Дурак. — Бери Правду — дёшево отдам!
— Да нет, — отвечает народ. — Нам твоя Правда ни к чему. У нас своя Правда, не купленная.
Но вот к Дураку один Торгаш подошёл. Покрутился возле Правды, спрашивает:
— Что, парень, Правду продаёшь? А много ли просишь?
— Немного, совсем немного, — обрадовался Дурак. — Отдам за спасибо.
— За спасибо? — стал прикидывать Торгаш. — Нет, это для меня дороговато.
Но тут подоспел ещё один Торгаш и тоже стал прицениваться. Рядились они, рядились и решили купить одну Правду на двоих. На том и сошлись.
Разрезали Правду на две части. Получились две полуправды, каждая и полегче, и поудобнее, чем целая была. Такие полуправды — просто загляденье. Идут торгаши по базару, и все им завидуют. А потом и другие торгаши, по их примеру, стали себе полуправды мастерить.
Режут торгаши правду, полуправдой запасаются. Теперь им куда легче разговаривать между собой. Там, где надо бы сказать: «Вы подлец!» — можно сказать: «У вас трудный характер». Нахала можно назвать шалуном, обманщика — фантазёром. И даже нашего Дурака теперь никто дураком не назовёт. О дураке скажут: «Человек, по-своему мыслящий».
Вот как режут Правду!
Чему учит сказка полуправда
— Почему вы не носите очки? — спросили у Муравья.
— Как вам сказать… — ответил он. — Мне нужно видеть солнце и небо, и эту дорогу, которая неизвестно куда ведет. Мне нужно видеть улыбки моих друзей… Мелочи меня не интересуют.
Не успел Цыпленок вылупиться, как тотчас получил замечание за то, что разбил яйцо. Бог ты мой, откуда у него такие манеры? Очевидно, это что-то наследственное…
— Нужно быть проще, доходчивее, — наставляет Скрипку Погремушка. Меня, например, всегда слушают с удовольствием. Даже дети и те понимают!
Картина дает оценку живой природе:
— Все это, конечно, ничего — и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!
Тупая Патефонная Игла жаловалась:
— Когда-то я пела, и меня с удовольствием слушали, а теперь вот — уши затыкают. Еще бы! Разве это пластинки?! Разве это репертуар?!
Среди цветов — спор о прекрасном.
Слово берет Колючка:
— Я никак не могу согласиться с творческим методом Розы. Острота — это да! Проникновение до самых глубин — это я понимаю! Но представлять все в розовом свете…
— Помещение должно быть открыто, — глубокомысленно замечает Дверная Ручка, когда открывают дверь.
— Помещение должно быть закрыто, — философски заключает она, когда дверь закрывают.
Убеждение Дверной Ручки зависит от того, кто на нее нажимает.
— Нам, кажется, по пути, — сказала Заноза, впиваясь в ногу. — Вот и хорошо: все-таки веселее в компании. Почувствовав боль, мальчик запрыгал на одной ноге, и Заноза заметила с удовольствием:
— Ну вот, я же говорила, что в компании веселее!
По величине Колибри чуть больше пчелы, но все-таки она — птица!
— Наши орлы — хорошие ребята, — говорит Колибри.
Так, между прочим, когда к слову приходится.
Новенькая Заплата достаточно ярка, и она никак не может понять, почему ее стараются спрятать. Ведь она так выделяется на этом старом костюме!
Среди однообразных букв на листе бумаги одна Клякса умеет сохранить свою индивидуальность. Она никому не подражает, у нее свое лицо, и прочитать ее не так-то просто.
РАЗГОВОР С КОЛЕСОМ
— Трудно нашему брату, колесу. Всю жизнь трясись по дороге, а попробуй только перевести дух, такую получишь накачку!
— Значит, спуску не дают?
— Ох, не дают! Да еще того и гляди — под машину угодишь. Вот что главное.
— Под машину? Разве ты не под машиной работаешь?
— Еще чего придумаете! Я пятое колесо, запасное…
— Опять этот ветер! — сердито надувается Парус. — Ну разве можно работать в таких условиях?
Но пропадает ветер — и Парус обвисает, останавливается. Ему уже и вовсе не хочется работать.
А когда ветер появляется снова. Парус опять надувается:
— Ну и работенка! Бегай целый день, как окаянный. Добро бы еще хоть ветра не было…
— Мы собрались, друзья, чтобы отметить славную годовщину нашего уважаемого друга! (Одобрительный звон бокалов и рюмок.) Наш Термос блестяще проявил себя на поприще чая. Он сумел пронести свое тепло, не растрачивая его по мелочам. И это по достоинству оценили мы, благодарные современники: графины, бокалы, рюмки, а также чайные стаканы, которые, к сожалению, здесь не присутствуют.
Понимая всю важность и ответственность своей жизненной миссии, Часы не шли: они стояли на страже времени.
Сидя на лбу низенького человека, Прыщ с завистью поглядывал на лбы высоких людей и думал:
«Вот бы мне такое положение!»
Пень стоял у самой дороги, и прохожие часто спотыкались об него.
— Не все сразу, не все сразу, — недовольно скрипел Пень. — Приму сколько успею: не могу же я разорваться на части! Ну и народ — шагу без меня ступить не могут!
— Замерзнет, небось, человек, — беспокоился Хлястик. — Руки, ноги, плечи поотмораживает. За поясницу-то я спокоен, здесь я лично присутствую. А как на других участках?
Гладкий и круглый Биллиардный Шар отвечает на приглашение Лузы:
— Ну что ж, я — с удовольствием! Только нужно сначала посоветоваться с Кием. Хоть это и пустая формальность, но все-таки…
Затем он пулей влетает в Лузу и самодовольно замечает:
— Ну вот, я же знал, что Кий возражать не станет…
— Работаешь с утра до вечера, — сокрушался Здоровый Зуб, — и никакой тебе благодарности! А Гнилые Зубы — пожалуйста: все в золоте ходят. За что, спрашивается? За какие заслуги?
— Покрасьте меня, — просит Лоскут. — Я уже себе и палку подобрал для древка. Остается только покраситься.
— В какой же тебя цвет — в зеленый, черный, оранжевый?
— Я плохо разбираюсь в цветах, — мнется Лоскут. — Мне бы только стать знаменем.
Старый Подсвечник, немало поработавший на ниве освещения, никак не может понять новых веяний.
— Конечно, сегодняшние лампочки — светлые головы, — соглашается он. Но в наше время свечи жили иначе. Они знали свое место, не рвались на потолок, а между тем буквально заплывали жиром…
Плащ-дождевик недоволен жизнью.
В ясную, солнечную погоду, когда только бы и гулять, его держат под замком, а когда выпускают из дому — обязательно дождь припустит.
Что это? Случайное совпадение или злой умысел?
На этот вопрос не может дать ответа Плащ-дождевик, хотя проницательность его всем хорошо известна.
Он мягкий, теплый, податливый, он так и просится в руки тех, кто может устроить его судьбу. В это время он даже не брезгает черной работой шпаклевкой.
Но вот он находит свою щель, пролезает в нее, устраивается прочно и удобно.
И сразу в характере его появляются новые черты: холодность, сухость и упрямая твердость.
Изложениe: «Полуправда» из кн. «Полусказки» (Кривин)
Изложения
«Полуправда» из кн. «Полусказки» (Кривин)
Купил Дурак на базаре Правду. Удачно купил, ничего не скажешь. Дал за нее три дурацких вопроса да еще два тумака сдачи получил и — пошел.
Но легко сказать — пошел! С Правдой-то ходить — не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжелая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесешь?
Тащит Дурак свою Правду, мается. А бросить жалко. Как-никак, за нее заплачено.
Добрался домой еле живой.
— Ты где, Дурак, пропадал? — набросилась на него жена.
Объяснил ей Дурак все, как есть, только одного объяснить не смог: для чего она, эта Правда, как ею пользоваться.
Лежит Правда среди улицы, ни в какие ворота не лезет, а Дурак с женой держат совет — как с нею быть, как ее приспособить в хозяйстве.
Крутили и так и сяк, ничего не придумали. Даже поставить Правду, и то негде. Что ты будешь делать — некуда Правду деть!
— Иди, — говорит жена Дураку, — продай свою Правду. Много не спрашивай — сколько дадут, столько и ладно. Все равно толку от нее никакого.
Потащился Дурак на базар. Стал на видном месте, кричит:
— Правда! Правда! Кому Правду — налетай! Но никто на него не налетает.
— Эй, народ! — кричит Дурак. — Бери Правду — дешево отдам!
— Да нет, — отвечает народ. — Нам твоя Правда ни к чему. У нас своя Правда, не купленная.
Но вот к Дураку один Умник подошел. Покрутился возле Правды, спрашивает:
— Что, парень, Правду продаешь? А много ли просишь?
— Немного, совсем немного, — обрадовался Дурак. — Отдам за спасибо.
— За спасибо? — стал прикидывать Умник. — Нет, это для меня дороговато.
Но тут подоспел еще один Умник и тоже стал прицениваться. Рядились они, рядились и решили купить одну Правду на двоих. На том и сошлись.
Разрезали Правду на две части. Получились две полуправды, каждая и полегче, и поудобнее, чем целая была. Такие полуправды — просто загляденье.
Идут Умники по базару и все им завидуют. А потом и другие Умники, по их примеру, стали себе полуправды мастерить.
Режут Умники правду, полуправдой запасаются.
Теперь им куда легче разговаривать между собой.
Там, где надо бы сказать: «Вы подлец!» — можно сказать: «У вас трудный характер». Нахала можно назвать шалуном, обманщика — фантазером.
И даже нашего Дурака теперь никто дураком не называет.
О Дураке скажут: «Человек, по-своему мыслящий».
Вот как режут Правду! (359 слов) (По Ф. Д. Кривину. Полусказки)
Перескажите текст подробно.
Ответьте на вопрос: «Почему, на ваш взгляд, Ф. Кривин назвал это произведение полусказкой?»
Перескажите текст сжато.
Ответьте на вопрос: «Как вы понимаете смысл этой полусказки?»
Полуправда
Но легко сказать — пошел! С Правдой-то ходить — не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжелая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесешь?
Тащит Дурак свою Правду, мается. А бросить жалко. Как- никак, за нее заплачено.
Добрался домой еле жив.
— Ты где, Дурак, пропадал? — набросилась на него жена.
Объяснил ей Дурак все, как есть, только одного объяснить не смог: для чего она, эта Правда, как ею пользоваться.
Лежит Правда среди улицы, ни в какие ворота не лезет, а Дурак с женой держат совет — как с нею быть, как ее приспособить в хозяйстве.
Крутили и так, и сяк, ничего не придумали. Даже поставить Правду, и то негде. Что ты будешь делать — некуда Правды деть!
— Иди, — говорит жена Дураку, — продай свою Правду. Много не спрашивай — сколько дадут, столько и ладно. Все равно толку от нее никакого.
Потащился Дурак на базар. Стал на видном месте, кричит:
— Правда! Правда! Кому Правду — налетай!
Но никто на него не налетает.
— Эй, народ! — кричит Дурак. — Бери Правду — дешево отдам!
— Да нет, — отвечает народ. — Нам твоя Правда ни к чему. У нас своя Правда, не купленная.
Но вот к Дураку один торгаш подошел. Покрутился возле Правды, спрашивает:
— Что, парень, Правду продаешь? А много ли просишь?
— Немного, совсем немного, — обрадовался Дурак. — Отдам за спасибо.
— За спасибо? — стал прикидывать Торгаш. — Нет, это для меня дороговато.
Но тут подоспел еще один Торгаш и тоже стал прицениваться.
Рядились они, рядились и решили купить одну Правду на двоих. На том и сошлись.
Разрезали Правду на две части. Получились две полуправды, каждая и полегче, и поудобнее, чем целая была. Такие полуправды — просто загляденье.
Идут торгаши по базару, и все им завидуют. А потом и другие торгаши, по их примеру, стали себе полуправды мастерить.
Режут торгаши правду, полуправдой запасаются.
Теперь им куда легче разговаривать между собой.
Там, где надо бы сказать: «Вы подлец!» — можно сказать: «У вас трудный характер». Нахала можно назвать шалуном, обманщика — фантазером.
И даже нашего Дурака теперь никто дураком не назовет.
О дураке скажут: «Человек, по-своему мыслящий».