зачем люди ходят в церковь
Зачем нужно ходить в церковь?
Часто приходится слышать недоумение и протест против тех правил, с которыми невоцерковленный человек сталкивается, придя в Церковь. Эти люди хотят доказать (прежде всего самим себе), что можно не ходить в храм, и находят для этого массу доводов и аргументов. Вызвано подобное отношение к Церкви тем, что многим не понятна ее природа, смысл ее бытия. К великому сожалению, Церковь часто отождествляют со светскими институтами: школами, университетами, больницами.
И, если исходить из такого понимания, то, безусловно, эти люди правы. Действительно, образование можно получить в домашних условиях, самостоятельно или пользуясь услугами репетиторов. Лечить различные болезни тоже можно дома, самому или приглашая врачей на дом. Во время войны сложные операции порой делались в условиях полевых госпиталей практически под открытым небом.
Почему молиться нельзя дома, так ли уж обязательно нужно ходить в храм?
Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, нужно разобраться, зачем человек приходит в церковь. Если только помолиться, поставить свечку, приложиться к иконам, то для этого в храм можно не ходить. Свечи и лампадки можно затеплить дома, иконы дома тоже есть.
Тогда зачем же люди идут в храм? Когда, повторюсь, подлинного понимания природы Церкви нет, тогда и рождаются «крылатые», но глубоко ошибочные по смыслу штампы: «Бог должен быть в душе», «Я верю в Бога, но без фанатизма» и тому подобные.
Давайте попробуем разобраться в причинах «фанатизма» верующих, в вопросах «дресс-кода» и многом другом. Начнем с простого, именно с так называемого «дресс-кода».
То, что в Библии якобы ничего про внешний вид не написано, неверно. Написано и достаточно много, формат короткой заметки просто не позволяет возможности привести все цитаты из Священного Писания, но прочтите хотя бы послания первых учеников Христа – святых апостолов, и вы найдете в них достаточно много слов о том, каким должен быть внешний вид человека, входящего в храм.
Конечно, всегда написанное можно понимать по-разному и, чтобы не впадать в полемику, давайте честно ответим на вопрос: а на свадебный пир мы пойдем в шортах или спортивном костюме? А на прием к руководству? К президенту, например. Искренне никак не могу понять, почему человек, входящий в Церковь, не хочет понять, что он входит в дом Божий, в гости к Богу?
Люди спрашивают: «А как же любовь, которая должна все прощать?» Совершенно верный вопрос! Если я пришел на юбилей к близкому, любимому человеку в грязной рабочей одежде или в полураздетом виде, то не является ли это проявлением нелюбви и крайнего пренебрежения к юбиляру и к его гостям?
Поверьте на слово, если вы входите в храм в непристойной одежде, то вы отвлекаете от молитвы стоящих в храме людей.
В молитвенное состояние войти совсем не просто, а вот «выбить» из него можно в одно мгновение и внешним видом, и чересчур резким запахом духов – да много чем.
И где же тогда любовь к стоящим в храме людям? Или пусть терпят мое понимание свободы? Странная складывается ситуация: мы спокойно относимся к тому, что дресс-код вводят в светских учреждениях: в школе, театре, даже в ресторане – а вот в Церкви, оказывается, никаких ограничений к внешнему виду быть не должно.
Зачем люди приходят в Церковь?
Человеку неверующему, отрицающему бытие Божие, дальше можно не читать. Но для того, кто крестился сам и привел на Крещение своих детей, кто пытается общаться со своим Творцом, все нижесказанное является самым главным для осмысления.
Вернемся к истокам. Человек – высшее творение Божие – создан особым образом по сравнению с остальным материальным миром. Бог оживотворяет человека Своим дыханием, которое человек усваивает, а значит, может накапливать.
Стяжание (накопление) благодати Святого Духа с целью своего обожения и есть главная цель человеческой жизни. И создан человек был иерархично: дух – душа – тело.
Как видите, главным был дух, что позволяло первозданному человеку находиться в непосредственном соединении с Богом. После грехопадения природа человека искажается: на первое место выходит тело, которое подминает душу и сковывает дух. Все! Благодатная связь с Богом разрывается. И проходят тысячи лет, пока человечество в битве со своей изуродованной природой, когда плотские наслаждения становятся высшей целью, рождает Деву, Которая смогла вместить в Себя Творца Вселенной.
Бог сходит на землю, просвещая человечество новым духовным учением. Закон воздаяния «око за око» заменяется заповедью о любви к ближнему. Но, чтобы у души были силы любить, Христос оставляет нам Таинства и главное из них – Таинство Евхаристии (Причастия).
Коли наша изуродованная природа главным сделала свою плоть (высокая температура или больной зуб не позволят нам ни сосредоточенно молиться, ни решать задачу, ни слушать музыку), то и благодать Божия приходит к нам через материю. Сионская горница, Тайная Вечеря, Господь благословляет хлеб и говорит Своим ученикам сокровенные слова:«Сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание». Благословляет Чашу и произносит: «Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов».
Слово «завет» означает договор. Договор с Богом: Ты – мне, я Тебе. Я причащаюсь Твоего Тела и Крови, Ты даешь мне Свою благодать, исцеляющую мою природу.
Как писал святитель Григорий Богослов: «Бог становится человеком, чтобы человек стал богом».
Другими словами, благодать Божия (светским языком, Божественная энергия) предается человеку только в Таинствах Церкви, которые происходят только в храме. И Церковь – это не посредник, а мост, который соединяет человека со Христом.
Благодать Божия питает, очищает и преображает душу человека. Именно поэтому он и идет в Церковь, даже если в ней встречаются скорби, несправедливость или грубость. Да, к сожалению, подобное встречается.
Как относиться к священникам, которые не всегда ведут себя высокодуховно?
Среди преподавателей университета, и среди врачей попадаются взяточники, но разве от этого мы перестаем признавать науку и медицину? Если директор учебного заведения – пьяница, это дает нам повод отрицать роль образования и не водить детей в школу?
Да, в среде духовенства много нестроений – об этом можно судить по нравственному состоянию общества. Раз оно в таком плачевном виде, то отвечаем за это перед Богом прежде всего мы – священники! И никто нас от данной ответственности не освободил и не освободит, независимо от формы светской власти.
Ничуть не оправдывая наше духовное состояние и низкий духовный уровень, просто хочу пояснить его причины. Наши предки за годы безбожной власти уничтожили более 50 тысяч храмов и расстреляли, замучили десятки тысяч священников и глубоко верующих людей. Не будем их судить за это, права не имеем!
Еще далеко не ясно, как бы каждый из нас повел себя в те непростые годы, когда власть публично пообещала покончить с «религиозным мракобесием». А духовная наука (научиться правильно любить Бога, ближнего, себя) очень сложна. Очень! Самостоятельно ее изучить крайне трудно. Да, собственно, приведу простой пример. Давайте вышлем из страны 30 тысяч лучших хирургов и посмотрим, как оставшиеся будут ставить диагнозы и оперировать больных.
Приходят юные искренние батюшки, и на них обрушивается море сложнейших духовных проблем современного падшего мира, а учителей нет! И начинаются проблемы…
Христос предупредил нас о последних временах простыми, ясными словами: «И по причине умножения беззаконий во многих охладеет любовь». Любовь прежде всего к Творцу, ибо оказывается, что совершенно незначительные причины мешают человеку приходить в храм, в гости к Богу.
Однако, как написано в Библии, «мир на волю дан». «Невольник – не богомольник» – говорили наши предки. Никто не может заставить человека любить Бога, ближнего и себя, следовать тому закону, который оставил нам Христос.
Современный человек сам решает, как правильно толковать и применять духовные законы в своей жизни, забывая, правда, что, если «Бог должен…», то Он не Вседержитель, а подчиненный.
Творец никому ничего не должен – это забытая сейчас богословская аксиома. Но Бог не отнимает нашу свободу, оставляя за нами право отвергнуть Его дары. В противном случае человек превратится в биоробота, что с Божественным пониманием любви недопустимо.
Почему важно соблюдать законы в духовной жизни?
В Таинстве Крещения человека (а для младенцев у крестных) трижды спрашивают: «Сочетоваешься ли Христу?» И трижды человек дает Богу обет: «Сочетоваюся». Иными словами, буду соединяться со Христом. Чтобы согреть руки, нужно коснуться тепла, чтобы обожить душу, нужно коснуться Бога в Таинстве Причастия. Новый Завет между Богом и его творением заключен в Сионской горнице словами: «Придите, ядите…»
Человек, который отказался от исполнения обета, данного в Таинстве Крещения, как это ни горько признавать, становится клятвопреступником перед Богом.
Нравится нам это нам или не нравится, но так Бог построил мир. Нравятся нам или не нравятся законы материального мира, законы физики, химии, биологии, но мы их все-таки стремимся соблюдать, иначе окружающий мир разрушается.
Самое страшное для человечества, когда оно нарушает духовные законы.
Тогда разрушается духовное пространство, созданное Богом для существования мира. И на определенном этапе человечество подойдет (если уже не подошло) к точке невозврата, и наступит Второе пришествие Бога на землю. И за свое понимание духовных законов и жития по ним каждый из нас будет давать ответ.
Зачем мы приходим в церковь
Приблизительное время чтения: 10 мин.
Думаю, что у каждого из нас есть свой какой-то конкретный образ Церкви, что она есть или чем должна быть.
Отец Владимир: Вы знаете, прежде чем обсуждать характерные представления о Церкви людей, которые решили стать православными, я хотел бы несколько слов сказать об отношении к Церкви в нашем обществе в целом.
У современных людей доминирует отношение к Церкви, как к какому-то пережитку, очень узкому направлению жизни, которое безнадежно отстало от мира во взглядах на жизнь. К тому же в Церкви служат не вполне понятные люди. Большого авторитета ни клир наш, ни прихожане в обществе не имеют. Во многом это происходит потому, что сегодня очень мало людей, которые являют миру подлинный образ православного устроения сердца человека, православной жизни.
Необходимо понимать, что сегодняшняя жизнь нашей Церкви объяснима только особым чудом Милости Божией. Семьдесят лет гонения должны были ее полностью уничтожить. Неудивительно, что мы с таким трудом восстанавливаем из небытия наши духовные школы, наши храмы, монастыри. Восстановить церковный клир, т.е. воспитать новое поколение священников очень непросто. Для этого требуется время.
— Можно ли в таком случае сказать, что эта ситуация и является одной из причин неверных представлений о Церкви и о том, что ждет человека, если он станет членом Церкви?
У нас сегодня это получается, к сожалению, с большим трудом. Когда человек приходит в Церковь, чего он только не насмотрится! И вот увидеть за всем этим действие благодати Божией бывает порой очень нелегко.
— Отец Владимир, а как можно говорить о благодати, если существует так много «болячек» в современной церковной жизни?
— Одним из образов, которые хорошо объясняют, что такое Церковь, является Голгофа. Голгофа обычно воспринимается как образ страданий. Это, конечно, так. Но посмотрите, что из себя представляло это место во время распятия Христова. На Голгофе были собраны вместе самые разные люди: и разбойники, и воины, и фарисеи. И могло показаться, что Христа там нет. Даже ученики Христовы тогда испугались, засомневались, убежали. Они подумали: «Как же может быть, чтобы Христос умер, чтобы Он был распят?», и усомнились. Они еще по-настоящему не знали, Кто такой Христос. Думаю, что это был самый трудный момент в их жизни.
Но именно здесь, в этом самом страшном месте и был Христос. Христос распятый, поруганный, замученный. И именно здесь, на этом месте позорной казни были Силы Небесные. Здесь были Божия Матерь, апостол Иоанн Богослов, жены-мироносицы. Но понять, узнать это присутствие Божие было очень трудно. И проходившие мимо Голгофы хулили Христа, говоря: «Сойди с креста, спаси Себя Сам».
В нашей жизни сейчас чего только нет! И все это уже давно ворвалось в земную жизнь Церкви: и коммерческие интересы, и человеческое хамство, и грубость, и отсутствие любви, и тщеславие, и властолюбие, и карьеризм.
— Батюшка, а если бы Вам пришлось писать книгу «Первые шаги в Православной Церкви», с чего бы Вы ее начали? С какой главы, например? Правда, такие книги сегодня есть, но почти все они сводятся к описанию поведения в храме.
-Я бы, наверное, посвятил первую главу вопросу: где в Церкви Христос и благодать Святого Духа? Как почувствовать присутствие Божие?
Как сопоставить земную Церковь, которую мы сегодня видим, с Небом, с Евангелием, с христианскими заповедям?. Как понять, почему служба идет два-три часа и на славянском языке, к чему все эти священнические облачения, почему нужно в колокола бить и кадить храм. И многое другое. Какое это имеет отношение к благодати Божией? Для современного человека, выросшего вне контекста христианской культуры, все это не понятно.
— И это, наверное, нельзя понять вне Церкви, оставаясь вне ее, будучи лишь сторонним наблюдателем?
— Да. Но даже когда человек входит в Церковь, очень важно помочь ему во всем этом разобраться.
— Когда человек уже решил прийти в Церковь, он понимает, что должен как-то изменить свою жизнь и готов это сделать. Но неофит чаще всего рассуждает так: «Вот я становлюсь православным, наверное, нельзя ни пить, ни курить. Хорошо бы срочно изменить стиль одежды. » Конечно, можно изменить одежду, можно демонстративно в институте, в школе, на работе перед едой креститься. Но, наверное, это еще не значит быть православным. Насколько такие неофитские представления совпадают с тем, чего ждет от человека Церковь?
Но это сделать гораздо легче, чем изменить свое сердце. Легко надеть длинную юбку, а перестать дома грубить матери, научиться чувству христианской ответственности, научиться молиться Богу, научиться любить Истину, не просто словесно исповедовать свою веру, а всю свою жизнь по-христиански перестроить. Вот это очень трудно. Конечно, такое понимание приходит не сразу.
Когда начинаешь это объяснять современному молодому человеку, он долго не может понять: как это так, как же жить тогда, что же, он должен остаться один?!
Потом со временем у меня оказалось столько друзей, сколько ни у кого и моих университетских товарищей никогда не было. То, что в юности я выдержал, не пошел по течению, оказалось только к лучшему.
— Вы упомянули слово «подвиг». Вообще для современного человека, особенно для нашего поколения, это слово ассоциируется скорее с героями Отечественной войны и т.д. Для многих наших современников слово «подвиг» в христианском контексте звучит довольно неожиданно. А из Вашего ответа видно, что Церковь ждет от человека прежде всего какого-то подвига. Какой смысл вкладывает Церковь в это слово?
— Да, духовная жизнь это прежде всего подвиг, без подвига ее просто быть не может.
Но подвигом является не только это. Любой человек, который строит жизнь по заповедям Христовым, совершает личный подвиг: это требует больших усилий, большого мужества, большой стойкости.
Зачем ходить в храм, если «Бог в сердце»?
В наше время нередко можно услышать фразу: «Зачем ходить в храм? У меня Бог в сердце!» Казалось бы, такому человеку можно только позавидовать. Действительно, если у тебя Бог в сердце, то посещение храма выглядит каким-то излишеством. Но здесь возникает вопрос: насколько обоснована эта уверенность? Может, бог находится у этого человека в какой-нибудь другой части тела, например, в желудке? А может, и сам желудок стал для человека богом, по слову апостола Павла: Их бог — чрево (Флп. 3, 19).
Человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов
Но если человек прав, и его сердце действительно стало обителью бога, то можно ли быть уверенным, что это Бог истинный, а не тот, который силится выставить себя Богом, не являясь таковым? Вот что говорит об этом святитель Феофан Затворник: «Постника и молитвенника издали чуют бесы и бегут от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже и бес? Можно. Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, исподтишка научая своего хозяина всякому злу»[1]. Другими словами, человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов.
Кто-то скажет: «Вот, я пощусь и молюсь, только в храм не хожу». На это можно ответить, что молиться и поститься есть дело, конечно, доброе и необходимое, но само по себе недостаточное.
Если христианин, пусть и не оставляя личной молитвы, по своей воле удаляется от храмового богослужения, то, согласно святым отцам Церкви, это является показателем духовного нездоровья. Преподобный Варсонофий Оптинский предлагает на эту тему следующее рассуждение. У одного святого отца спросили: «Есть ли верные признаки, по которым можно узнать, приближается ли душа к Богу или отдаляется от Него? Ведь относительно обыденных предметов есть определенные признаки — хороши они или нет. Когда, например, начинают гнить капуста, мясо, рыба, то легко заметить это, ибо испорченные продукты издают дурной запах, изменяют цвет и вкус, и внешний вид их свидетельствует о порче.
Ну а душа? Ведь она бестелесна и не может издавать дурного запаха или менять свой вид». На этот вопрос святой отец ответил, что верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь. Сначала старается прийти к службе попозже, а затем и вовсе перестает посещать храм Божий[2].
Признак того, что Бог пребывает в сердце – любовь к храмовому богослужению
Таким образом, стремление к церковной службе является для христианина тем духовным камертоном, с которым мы можем всегда сверять состояние своей души. Признаком того, что Бог пребывает в сердце, является любовь к храмовому богослужению.
Церковь – это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм
В центре храмового богослужения находится величайшее христианское таинство — причастие Тела и Крови Христовых. Все богослужение построено так, чтобы подготовить нас к этому таинству наилучшим образом, и является уже само по себе преддверием и предвкушением нашего вечного пребывания с Богом. В церковной службе видимым образом проявляется учение о Церкви, как о Теле Христовом. Церковь — это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм. Как телу естественно сохранять единство, так и для христианина естественно стремиться к единству с главою Церкви — Христом и со всеми христианами, объединенными во Христе в единое тело. Поэтому участие в богослужении является для христианина не тяжкой повинностью, не суровым наказанием или изощренной пыткой, а неким природным и жизненно необходимым устремлением. Отсутствие такового должно служить нам сигналом того, что мы духовно больны и находимся в серьезной опасности, что наша жизнь требует скорейшего исправления.
Конечно, не всегда нам легко участвовать в общественном богослужении, не всегда хочется. У каждого случаются состояния, когда приходится себя заставлять идти в храм. Но без этого духовная жизнь невозможна.
Откуда в нас эта тяжесть, это нежелание? Все оттуда же — от наших страстей, которые настолько вошли в наши души, что стали для нас как бы второй природой («привычка — вторая натура»), от которой без труда и без болезни не избавишься.
Влияние богослужения на страсти можно сравнить с действием света на обитателей темной пещеры. Животные и насекомые, привыкшие к ночи и мраку, при появлении света приходят в движение и стремятся улететь, убежать, уползти в места привычные, в места темные, «безопасные», удаленные от света.
Так и страсти в нас, пока мы далеки от Церкви, от храма, от богослужения, дремлют в привычном и уютном душевном мраке. Но стоит нам прийти в храм на службу, и словно бы все силы ада восстают в наших телах и душах. Ноги ватные, в голове туман, спина болит… Да и вокруг все возмущает: чтецы читают непонятно, певчие сбиваются и фальшивят, священника или нет, или он куда-то торопится, у дьякона вид вызывающий, в церковной лавке отвечают нелюбезно, все какие-то мрачные, а если шутят и улыбаются, то это тоже раздражает («в святом-то месте!») и т.д. т.п. Ну и, конечно, фоном мысль: «Что я тут делаю?». И если не понимать необходимости храмовой молитвы, то шансов удержаться в храме почти нет. Тем не менее истинного утешения мы нигде, кроме храма, не получим.
Многим знакомо состояние уныния, или, как сейчас принято выражаться, депрессии, когда ничто не радует и все теряет смысл. В храм в этом состоянии также идти не хочется. Но православные люди знают, что если все же заставишь себя и доберешься до храма и богослужения, то все каким-то чудесным образом меняется. Вроде и простоял-то на службе бестолково, молитв почти не слышал, сам не столько молился, сколько пытался справиться с душевной бурей или с роящимися мыслями, а выходишь из храма, и на сердце — мир. Вроде бы внешне ничего не изменилось, обстоятельства все те же, но они уже не кажутся такими непреодолимыми, как раньше.
В храме наша молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой
И это неудивительно. Ведь в храме наша несовершенная молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой, в которой Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26). Поэтому в большинстве случаев даже самая глубокая и сосредоточенная частная молитва не будет для души столь благотворной, как пусть и несовершенная молитва церковная.
Святые отцы часто называют храм «небом на земле». В нем мы соприкасаемся с миром горним, входим, если так можно выразиться, в пространство вечности. Здесь мы получаем усмирение страстей и защиту от насильственного влияния злых духов, делаясь (по крайней мере на время) недоступными для них. Каждый раз, входя в пространство храма, мы совершаем свой личный малый исход из мира, который лежит во зле (1 Ин. 5,19), и избегаем его смертоносного жала.
Действие общественной молитвы есть обратная сторона двоякой заповеди Божией о любви к Богу и к ближнему, поскольку личная молитва каждого христианина, молящегося в храме, усиливается, с одной стороны, молитвами других молящихся, а с другой — энергией Божественной.
Вот что писал об этом наш древнерусский святитель Симон, епископ Владимирский и Суздальский: «Не будь лжив, под предлогом телесной немощи не отлучайся от церковного собрания: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, — все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат мой: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитвами ли Церкви был он избавлен от руки Ирода? И Давид молится, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и рано посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, — говорит он, — двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, то как же тебе не верить, что тут Господь Бог наш»[3].
Конечно, порой случаются объективные обстоятельства, действительно препятствующие посещению храма. Но не всё, что кажется нам препятствием, является таковым в очах Божиих. В этом отношении показателен случай, описанный в житии праведной Иулиании Муромской: «Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И не ходила она некоторое время в церковь, но молилась Богу дома. И вот однажды пришел поп той церкви рано утром один в церковь, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: “Иди, скажи милостивой Улиянии: что в церковь не ходит на молитву? Хотя и домашняя молитва ее Богу приятна, но все не так, как церковная»[4].
Для человека, утвердившегося на пути божественном, посещение церковной службы становится потребностью не меньшей, а порой даже большей, чем питание телесное. Особенно остро ощущают эту потребность святые. Так, праведный Иоанн Кронштадтский признавался: «Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю, и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу. »[5].
Впрочем, и сегодня, наверное, в каждом православном храме можно встретить хотя бы одну прихожанку, которая, подобно евангельской Анне пророчице (ср. Лк. 2, 36–37), почти постоянно пребывает в храме. При том, что окружающие этому обыкновенно отнюдь не способствуют. И близкие ее укоряют, и свои, православные, убеждают поумерить пыл, а она, превозмогая годы и болезни, едва ли не ползком, а все стремится на любезную изболевшемуся сердцу «обедню».
В заключение хочется привести удивительный пример непобедимой любви к Божественной службе одной из греческих подвижниц благочестия XX века: «Боголюбивая Кети не хотела пропускать ни одной вечерни и литургии. Она желала ходить на службу каждый день, поэтому искала храмы, где литургия совершалась и в будни. Она жертвовала своим сном, совершала многочасовые пешие переходы, лишь бы не пропустить Божественной литургии
Один раз, когда мост снесло водой, на другой берег ей помог перебраться один старый пастух. Порой ей доводилось проводить в пути много часов. Однажды на Кети напали собаки, в другой раз она встретила медведя, но звери не причинили ей никакого вреда.
Трудно описать все, что случалось с Кети. Телефонов тогда не было. Как-то раз никто из знакомых иереев не предупредил ее о литургии. После работы Кети все же отправилась в путь. Сначала дошла до Филиппиады. Затем побывала в селениях Камби, Пантанасса, Святой Георгий. Но нигде службы не было, а тем временем стемнело. Кети (по-прежнему пешком) отправилась в Керасово, а оттуда в Вулисту, где к ней присоединилась сестра батюшки. По дороге они оступились и упали в яму. Женщины по колено провалились в асбест. Привели себя в порядок и отправились на литургию. Всего за вечер и ночь Кети прошла расстояние 30 километров. И так бывало нередко.
Однажды в храме Кети упала со стула, на который забралась, чтобы зажечь лампадки. У нее случился перелом бедра. Она попала в больницу, где ей был прописан постельный режим. Но как она тогда смогла бы посещать службы? Хромая, она вышла из госпиталя, остановила машину и поехала в храм святого Георгия селения Филиппиада, где служил ее знакомый — отец Василий Залакостас. Там она легла в храмовом притворе. Двадцать дней и ночей она провела в церкви. Ежедневно приезжал священник и совершал Божественную литургию.
Однажды зимой случилось сильное ненастье. Ветер с корнем вырывал деревья. Но и это не стало препятствием для Кети. Ни секунды не сомневаясь, она отправилась на литургию, но обратно долго не возвращалась. Коллеги в волнении ждали Кети. Наконец она показалась. Ее лицо радостно сияло, хотя все ноги (насколько они были видны под ее длинным платьем) были в крови. Она объяснила, что опоздание связано с тем, что ей приходилось перелезать через поваленные деревья, встречавшиеся у нее на пути.
Так что же все-таки чувствовала Кети во время Божественной литургии? Наверное, это было что-то необъяснимое, если она, превозмогая все трудности, делала все возможное и невозможное, чтобы попасть на службу. Она сама пела, одаривала священников, носила с собой тяжелые богослужебные книги.
Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила еще на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог ее отвлечь.
Ее любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: «Церковь, Церковь. «»[6].
Остается лишь пожелать всем нам стяжать хоть малую толику той любви к церковному богослужению, которая описана в этих строках!
[1]Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день. День 206: Неделя десятая по Пятидесятнице (1 Кор., 4, 9–16; Мф. 17, 14–23).
[2] Варсонофий Оптинский, прп. Беседы. Келейные записки. Духовные стихотворения. Воспоминания. Письма. «Венок на могилу Батюшки». — [Б. м.]: Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2013. — С. 130.
[3] Киево-Печерский патерик. — Репринт. — [М.]: Изд. Св.-Троицкой Сергиевой Лавры, 1991. — С. 19–20.
[4] Повесть об Улиянии Осорьиной// Изборник: Повести Древней Руси/ Вступ. ст. Д. Лихачева. — М.: Худож. лит., 1987. — С. 274.
[5] Иоанн Кронштадский, прав. Моя жизнь во Христе. Т. 2, § 1177.
[6] Подвижники-миряне/ пер. с греч. Афанасий Зоитакис. — М.: Св. Гора. — Т. 1. — 2010. — 231–234.