разум в процессе становления робинсон
Становление разума
Автор стихотворения Кривошеин Сергей Александрович (то есть я)
Моя слеза вдруг прокатилась по щеке,
Душа была полна от боли и печали,
А в жизни постепенно же моей,
Все чувства в одночасье умирали.
Мои глаза всё устремлялись в небеса,
Как будто бы искал я там спасенья,
Как будто бы вся сущность бытия,
Зависела в тот час от Божьего веленья.
Душе моей тогда хотелось умереть,
И не испытывать при жизни этой боли,
А чувствам же в сей час окаменеть,
И не искать на этом подлом свете воли.
Как будто бы мне кто-то наказал,
Сей рок нести и видеть столько горя,
И жизни кубок до краёв чтоб начерпал,
Водой из бед моих и слёз соленых моря.
Воткнула в сердце мне судьба стальной клинок,
Как будто в душу ядовитое вонзило жало,
В любой толпе сейчас я буду одинок,
И слов любых для утешенья будет мало.
Быть может, вынужден я это всё терпеть,
И может всё это простые испытанья,
И истину, коль я смогу в себе воззреть,
Судьбы я получу достойное признанье.
Но нет в душе уж боле силы умирать,
И пусть огонь во мне заменит горе,
И зверем пусть я буду завывать,
Чем пополнять всех слёз соленых море.
Со временем, под руководством зла,
Глаза сплошь чёрными пусть станутся от боли,
Не воспротивится уж боле мне судьба,
Из глаз моих пускай сочатся капли крови.
Клыками мой украсится оскал,
Душа всё время пламя извергает,
И пусть сама уж подлая судьба,
В моих когтях от боли умирает.
И в жизни я тогда уж напролом,
Пойду сквозь дебри и чужие души,
Ни криков совести, и не малейший стон,
Не будут боле беспокоить мои уши.
Быть может, зверем я останусь навсегда,
Но в этом будет и моё спасенье,
Душой я буду мёртв теперь всегда,
Любое лёгким мне покажется решенье.
Во мне все чувства будут неустанно угасать,
И ревностно не будет биться моё сердце,
И с чувством ярости я буду ожидать,
Когда там в Ад мне приоткроется вдруг дверца.
Но стоп, ведь я же, всё же человек,
И не могу идти я сквозь чужие души,
Рыча, и проливая крови рек,
Не могут быть глухи так человеческие уши.
Взревев, и разорвавши много душ,
В себя, и жизнь, при этом сём не веря,
И не урвав судьбы мне нужный куш,
В других я разбужу того же зверя.
Уж лучше пусть по-человечески страдать,
Чем вой в себе услышать того зверя,
И ношу жизни на себе тяжёлую таскать,
В своё добро, и человечность свято веря.
Не нужно думать, что бесследно ты пропал,
Когда ты в жизни совершишь какую-то ошибку,
И лучше, чем звериный угрожающий оскал,
Увидеть милую перед собой улыбку.
ОТОРТЕН
Фонарик, фотоаппарат,
Штаны на четверть из заплат,
Да тельник ватный.
Хранит Ауспия лабаз,
А в нём провизии запас
На путь обратный.
Ботинки, куртка да рюкзак,
Аптечка, печь и спичек пак
Сослужат службу.
Несли с собой походный дух,
Палатку, сшитую из двух,
Любовь и дружбу.
На лыжах проложив тропу,
Они нашли свою судьбу
Под старым кедром.
Отныне сожжены мосты
И заметает снег следы,
Гонимый ветром.
Метель не даст дышать костру
И скат палатки на ветру
Как брюхо вспорот.
На недописанной строке,
В походном рваном дневнике
Лишь ночь и холод.
Свирепый обнажил оскал
Могучий северный Урал,
Но не прогнулись.
Пути свои связав узлом,
Ушли в поход вдевятером
И не вернулись.
Лебедев-Кумач: про Оксфорд, «Священную войну», славу с горьким привкусом, страх Гитлера, радость жизни и грустные стихи в финале…
Честно говоря, этот пост рождался нелегко: информации не очень много, степень её достоверности – 50 на 50… Если вам есть что добавить – добро пожаловать.
«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…»
«Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек! Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек…»
«Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля…»
«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…»
«А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер!»
«Легко на сердце от песни весёлой, она скучать не даёт никогда…»
«Как много девушек хороших, как много ласковых имён. »
«Закаляйся, если хочешь быть здоров! Постарайся позабыть про докторов…»
«Удивительный вопрос: почему я водовоз? Потому что без воды —и ни туды и ни сюды!»
«Я на подвиг тебя провожала, над страною гремела гроза…»
На самом деле, Лебедев-Кумач был автором большого количества произведений весьма разного характера и наряду с патриотическими и очень проникновенными стихами, писал, например, злободневные литературные пародии, сатирические сказки, фельетоны, посвящённые темам хозяйства и культурного строительства, а также лирические строки и полные оптимизма и радости жизни стихи о молодых и жизнерадостных людях.
Если вы полюбопытствуете, то найдёте в Интернете стихи Лебедева-Кумача, сильно отличающиеся от широко известных песен о войне и к кинофильмам.
Затем была работа в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе «АгитРОСТА», в различных периодических изданиях. Как раз в это время будущий «любимый поэт сталинской эпохи» нащупал главные направления и темы своего творчества (в первую очередь, это патриотизм; не лишним оказались и «Гимн НКВД»), а также стал Лебедевым-Кумачом. В эти же довоенные годы Василий Иванович работал для эстрады (для театральных обозрений и самодеятельных рабочих коллективов) и кино (были написаны тексты песен к кинокомедиям Г. В. Александрова «Весёлые ребята» (1934), «Цирк», «Волга, Волга» (1938), к фильму «Дети капитана Гранта» и др.). В 1938 году вместе с Александром Александровым Лебедев-Кумач написал «Гимн партии большевиков», который стал победителем конкурса на создание первого Гимна Советского Союза.
В 1939 году Василий Иванович в качестве офицера РККА участвовал в походе на Западную Украину и в Западную Белоруссию. Во время советско-финской и Великой Отечественной войн в звании капитана первого ранга служил в ВМФ политработником и был сотрудником газеты «Красный флот».
Большая советская энциклопедия называет Лебедева-Кумача одним из создателей жанра советской массовой песни, «проникнутой глубоким патриотизмом, жизнерадостностью мироощущения». И большинство критиков, писавших о творчестве поэта, признавали за ним создание жанра весёлой, жизнерадостной песни. Между тем, не раз возникал вопрос относительно оригинальности текстов поэта: эксперты и даже коллеги по цеху обвиняли Лебедева-Кумача в плагиате. Например, есть данные о том, что в 1940 году Александр Фадеев даже собирал Пленум правления Союза писателей, на котором разбирались около 12 случаев «воровства» Лебедева-Кумача…(к слову, Фадеев вообще без особой симпатии относился к Лебедеву-Кумачу не только как к поэту, но и как к человеку, но об этом писать не буду, т.к. не владею материалом). А история об авторстве «Священной войны» (озвучивалась версия о том, что её автором был учитель русского языка и литературы Рыбинской мужской гимназии Александр Боде) и вовсе в 1999 году неожиданно была доведена до судебного разбирательства, в результате которого суд принял окончательное решение о том, что текст песни «Священная война» принадлежит Лебедеву-Кумачу.
Не знаю, когда и где Лебедев-Кумач мог «списать» тест «Священной войны», поскольку на второй день после нападения гитлеровской Германии на СССР, 23 июня 1941 года, он получил задание написать патриотическую песню, и уже на следующий день газеты «Известия» и «Красная звезда» опубликовали текст «Священной войны». 26 июня, положенная на музыку Александра Александрова, она впервые прозвучала в исполнении Краснознамённого ансамбля красноармейской песни и пляски СССР, навсегда став символом борьбы нашего народа за Родину.
И всё же после этого Василий Иванович написал песни к кинофильмам «Первая перчатка» 1946 года («Закаляйся», «На лодке» и «Во всём нужна сноровка») на музыку Василия Соловьёва-Седого и «Весна» 1947 года на музыку Исаака Дунаевского.
Попав в октябре 1948 года в больницу Лебедев-Кумач написал свои последние стихи:
Как первый цвет, как вешний снег,
Вот этот лысый человек –
Ужели я мальчишка тот,
Что был кудряв и рыж
И голубиный хоровод
Гонял с соседних крыш.
«Москва майская», муз. Дмитрия и Даниила Покрассов, сл. Василия Лебедева-Кумача. ТО «Экран», 1974 года. Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv
Давайте я просто начну, а вы продолжите.
«Есть только миг между прошлым и будущим. «
«В тёмно-синем лесу, где трепещут осины. «
«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь. «
«И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль. «
Песни на стихи Леонида Петровича звучат в фильмах «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», «Иван Васильевич меняет профессию», «Чародеи» и многих многих других!
Он написал стихи для множества суперпопулярных песен 60-х, 70-х, 80-х и 90-х годов!
И множество других прекрасных стихов.
А давай.
А давай полетим в космос,
Будем звёзды трогать руками,
Заплетём хвост кометы в косу,
И от Солнца прикуривать станем.
А давай мы покажем детям,
Что по звёздам ходить можно,
Что для нас преград нету,
Что счастливыми быть не сложно.
А давай я тебе на плечи
Покрывало из звёздной пыли,
Чтоб в холодный космический вечер
Нам с тобою тепло было.
А давай я тебя буду
До конца своей жизни и дольше
А давай я твоим чудом
Буду столько, насколько возможно.
А давай полетим в космос,
Ты его мне уже подарила.
Среди звёзд и планет взрослых
Я с тобой до скончания мира.
Есть пророки в своем отечестве
До белых ночей еще почти неделя, но гулять по Питеру после ПМЭФ уже не было никаких сил. Что остается делать? Пялиться в телевизор. Что еще смотреть в культурной столице? Конечно же канал «Культура»:)
Включаю, а там какие-то сопли в сахаре. Точнее рахат в лукуме:) Идет иранский сериал о несчастной любви и жестокой судьбинушке. Герои предупредительны и учтивы до слащавости:
— Давайте ваш багаж, помогу донести до машины.
Вот бы нас так встречало начальство на работе каждый день:)
Но пост не об этом. Сам сериал оказался довольно ничего, можно даже потом найти в сети и посмотреть целиком.
Камера отъезжает, а там и Лев Николаич! И Федор Михалыч! Видимо, чтобы одним штрихом показать, что в доме живут очень культурные и просвещенные люди, по стенам развесили портреты русских классиков.
А в другой комнате вместе с фотографиями других родственников и пейзажами обнаружились и Алексей Максимыч с Антоном Павловичем:
Так что ценят еще в мире наш великий и могучий!
О детской и недетской поэзии Юнны Мориц. И одна песня на стихи поэта, которую знает каждый.
В ВИДЕО К ПОСТУ: Сергей и Татьяна Никитины исполняют песню на стихи Юнны Мориц «Когда мы были молодыми».
Из интервью Юнны Мориц: «. Я никогда не забываю людей той Арктики, где я видела совсем другой образ жизни, не материковый, без никаких магазинов, улиц, кинотеатров, там жизнь зависела от радистов, от радиации, навигации, авиации, ледовой разведки, там космос — внутри человека. В зеркале Арктики видно, кто ты есть и какова цена твоей личности, твоих поступков, твоего ума и таланта быть человеком. Чувство Арктики — это подарок судьбы, особенно в 19 лет, это — божественное богатство и морозоустойчивость к «общественным мнениям».
Удивительным образом в Юнне Мориц соединился авто лёгких, звонких, по-настоящему детских стихов и таких произведений, как «Кулачный бой», «Звезда сербости» (о бомбёжках Белграда) и «По закону — привет почтальону», заявивший темой своей поэзии «чистую лирику сопротивления» и отстаивая в качестве высших ценностей человеческую жизнь и человеческое достоинство.
Юнна Мориц и сегодня борется стихами с несовершенствами современного мира. Возможно, кто-то вспомнит историю пятилетней давности, когда из-за публикации эссе, посвящённого убийству на Украине российских журналистов, известная соц. сеть даже заблокировала аккаунт поэта.
«Ёжик резиновый шёл и насвистывал дырочкой в правом боку. «
«Большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании, для скромной такой компании огромный такой Секрет. «
«У пони — длинная чёлка из нежного шёлка, он возит тележку в такие края, где мама каталась и папа катался, когда они были такие, как я. «
«Весёлая Лягyшка жила в одной реке, в вверх дном её избyшка стояла, бре-ке-ке. «
«Вышел Котик на тропинку, на прогулку, на разминку, облизнул усатый ротик, выгнул бархатную спинку. А навстречу вышел Пёсик. «
«Обняла ромашка белую ромашку, и стоят в обнимку — сердце нараспашку. «
«Пони девочек катает, пони мальчиков катает, пони бегает по кругу и в уме круги считает. «
Фрагмент фильма-концерта «Времена не выбирают». Лентелефильм, 1988 г. Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv
Её голос был символом сражающегося города, а её стихи помогали ленинградцам выжить в промёрзшем блокадном городе и не потерять человеческого достоинства. В осаждённом Ленинграде она работала на радио, читала стихи, и люди слушали обращения поэтессы из чёрных тарелок-репродукторов, и укреплялись в вере дожить до Победы.
В фильме «Голос сердца», снятом на студии «Лентелефильм» в 1974 году, стихи поэтессы читает актриса Лариса Малеванная, а за кадром звучит голос Ольги Берггольц.
Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv
Как американский классик женился на 13-летней кузине
Половина современной американской литературы выросла прямиком из Эдгара Аллана По, что охотно признают литературоведы. При всем этом сам американский классик стоит в этой литературе как-то особняком. Он куда больше вписывается в литературу европейскую — и своим стилем, и темами произведений, и даже образом жизни.
Его легко можно было бы представить близким другом Шарля Бодлера или одним из плеяды проклятых поэтов. Да он, по сути, и был таковым — только на другом континенте и на несколько десятилетий раньше.
Биография Эдгара По, как и полагается проклятым поэтам, полна странностей, темных мест и вызывающих моментов. Один из таких моментов — женитьба на своей собственной двоюродной сестре. Мало того, она была вдвое младше его, Вирджинии тогда исполнилось всего 13 лет.
Познакомился он с ней, живя у родной тетушки, которую звали Мария Клемм. У Эдгара По в кармане не было ни гроша, платить за съем жилья ему было нечем, так что тетка согласилась приютить его под своей крышей. Там же, кстати, жил и его брат Генри Леонард.
У тетки была очаровательная дочка Вирджиния, в которую Эдгар По вскоре влюбился. Надо сказать, что Мария Клемм оказалась весьма продвинутой и понимающей родственницей. Скандалов она закатывать не стала, а наоборот… дала добро на их свадьбу. Условие поставила одно-единственное — спать вместе им нельзя без ее разрешения. А разрешение она даст, когда Вирджиния созреет для этого.
В 1836 году состоялась свадьба.
Эдгар По любил свою жену без памяти. Первые несколько лет прошли, в общем-то, безоблачно. В семье царила идиллия, издательства были благосклонны. Он писал, творил, был счастлив.
Но вскоре посыпалась целая вереница бед. Главная беда была связана с Вирджинией — в 1842 году у нее случился первый приступ туберкулеза. С этого момента она будет неуклонно чахнуть и угасать.
У Эдгара По все валилось из рук. Он запил по-черному, впал в депрессию, устраивал скандальные выходки, потерял в итоге место редактора в журнале Graham’s Magazine. Дальше накатило безденежье, гора долгов, судебные иски, признание банкротом. И все это время Вирджиния была прикована к постели. В 1847 году она скончалась.
Не будем дальше расписывать судьбу Эдгара По. Веселого в ней мало, он и сам прожил недолго после этого — всего два года. Последнее его стихотворение называется «Аннабель Ли». Процитируем первые его три строфы, из которых сразу понятно, о ком и о чем оно:
Это было давно, это было давно,
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Я любил, был любим, мы любили вдвоем,
Только этим мы жить и могли.
И, любовью дыша, были оба детьми
В королевстве приморской земли.
Но любили мы больше, чем любят в любви,—
Я и нежная Аннабель-Ли,
И, взирая на нас, серафимы небес
Той любви нам простить не могли.
Оттого и случилось когда-то давно,
В королевстве приморской земли,—
С неба ветер повеял холодный из туч,
Он повеял на Аннабель-Ли;
И родные толпой многознатной сошлись
И ее от меня унесли,
Чтоб навеки ее положить в саркофаг,
В королевстве приморской земли…
В Америке принято называть книги цитатами. Восемь ярких примеров
Дать книге идеальное название — это отдельная большая задача для писателя. Настоящий вызов. От правильного заголовка может зависеть вообще вся судьба книги. Более того, слова, стоящие на титульной странице, способны придать самому произведению дополнительное измерение, вывести его на философский уровень.
Недаром есть столько историй о том, как писатели меняют заголовок по десять раз в процессе работы над будущим шедевром. Или о том, как проницательный редактор заставляет автора сменить заглавие и оказывается прав на все сто!
Подбирая заглавия, автор учитывает контекст той литературной среды, в которой он живет и творит. Везде есть свои наработки, свои сложившиеся традиции.
В русской литературе, например, принято выносить в название имена и фамилии. Это не жесткое правило, разумеется, но таких заголовков очень много: «Евгений Онегин», «Рудин», «Обломов», «Тарас Бульба», «Анна Каренина», «Доктор Живаго», «Петр Первый» и так далее.
А вот в американской литературе очень распространенной традицией стало брать в качестве заголовка цитату из какого-нибудь другого произведения, обычно классического. Часто встречаются отсылки к Шекспиру. Порой — к фольклору.
Вот восемь наиболее ярких примеров.
1. «По ком звонит колокол»
Название этой книги Эрнеста Хэмингуэя восходит к молитве английского поэта XVII века Джона Донна. Вот отрывок из нее:
«…Смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».
2. «Вся королевская рать»
Очень известный роман американского писателя Роберта Пенна Уоррена, жестко разоблачающий скрытые механизмы предвыборной политики в Штатах. Название отсылает к песенке про Шалтая-Болтая:
Вся королевская конница,
Вся королевская рать
Классика модернистской литературы, роман Уильяма Фолкнера, в котором одна и та же история рассказана четырежды — глазами разных ее участников. Один из повествователей — слабоумный Бенджи. Поэтому Фолкнер использовал в названии цитату из шекспировской пьесы «Макбет»:
Жизнь — это тень ходячая, жалкий актер,
Который только час паясничает на сцене,
Чтобы потом исчезнуть без следа; это рассказ,
Но ничего не значащий.
4. «Над пропастью во ржи»
Главная книга американских подростков середины XX веке. Ее автор Джером Сэлинджер вынес в заглавие цитату из стихотворения шотландского поэта Роберта Бернса:
Если кто-то звал кого-то
Сквозь густую рожь
И кого-то обнял кто-то,
Что с него возьмешь?
Только главный герой воспроизводит эту цитату в искаженном виде: вместо «звал» говорит «ловил».
5. «Над кукушкиным гнездом»
И еще один мегаизвестный роман, вошедший в золотой фонд американской литературы. Кен Кизи, подыскивая название, воспользовался детской считалочкой:
Кто из дому, кто в дом,
Кто над кукушкиным гнездом…
Гусь тебе кричит: води…
Популярная фэнтезийная сага Филипа Пулмана, которая недавно была экранизирована. Очень немногие знают, что название заимствовано из поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай».
В оригинале произведение Пулмана называется так: His Dark Materials («Его темные материи»). У Милтона сказано: «Unless th’ Almighty Maker them ordain His dark materials to create more Worlds…» Речь идет о сотворении Всевышним новых миров из «его темных материй».
7. «Зима тревоги нашей»
Пронзительный роман нобелевского лауреата Джона Стейнбека. Заголовок отсылает к первым строчкам пьесы Шекспира «Ричард III»:
«Зима тревоги нашей позади, к нам с солнцем Йорка лето возвратилось…»
8. «Унесенные ветром»
Одна из самых известных и читаемых американских книг двадцатого века. Ее написала Маргарет Митчелл в 1930-е годы. Смысл заголовка прозрачен — безжалостным ветром развеяна вся прежняя жизнь американского Юга. Но это еще и цитата из стихотворения Эрнеста Доусона:
Я многое забыл. Как будто вихрь унес
Веселье, буйство, смех, лиловый блеск чулок,
И танцы до утра, и мусор смятых роз…
Оборот «Как будто вихрь унес» в оригинале звучит так: Gone with the wind. И именно эти слова Маргарет Митчелл использовала для заглавия своего романа.
Тут только самые известные примеры, список можно продолжать и продолжать. Например, первый роман американского классика Томаса Вулфа «Взгляни на дом свой, ангел» получил заголовок, благодаря поэме «Люсидас» все того же Джона Мильтона.
Про поколение
С подругой как-то раз
Я слушал, между прочим
И в двух словах, короче,
Там было про учёбу:
Про Фильчикова Степу,
Про вечный кавардак.
Про то, что нынче дети
Не рвутся погулять,
Пропали в интернете
Вот раньше было дело:
То с горки кувырком,
И быстро на балконе
А, с полки с интересом
Медведь за мной следил.
Но, только лишь работа
Всё положил обратно,
«Раз маме не приятно».
И сел опять на стул.
Но, тут же новой мыслью
Взорвалось в голове:
Опять кипит работа:
Кастрюлей стройный ряд
Семь штук, как говорят.
Среди панельных стен,
Но, «разбудилась» Глаша
И кончился джазмен.
Ну, что же, нет тут места,
«Пошли гулять, Серега,
Разделся, снял кроссовки,
Включил свой ноутбук.
Мне на дискорде друг.
Чего тут рассуждать?
Не ходит наше племя
Photo by Nelly Aran, Houston
Это Лера. Ей двадцать пять. На неё не хватило принцев.
Скучно в очереди стоять, чтобы с ними остепениться.
Лера любит читать Гюго. И какао с лимонным кексом.
Сериал «Королева Марго» и альбом фотографий из детства.
Рядом с ней полосатый кот. Он мечтает украсть сосиску.
В окна пялится круглый год. Ведь за ними весь мир так близко.
Под сугробом машины спят, пряча зябко большие фары.
Там, за окнами, вновь бегут люди, кутаясь в полушубки.
А у Леры с котом уют. И не нужно бежать на маршрутку.
На коленях лежит ноутбук, а с сосиски слетает плёнка.
Лапкой кот запустил Outlook. Как же классно на удалёнке:)
Немного редакторской кухни из маленького городка
Когда-то, этак году в 2015, был я поставлен на должность (которая не несла ни денег, ни еще чего-то хорошего) председателем литературного объединения нашего города. Ну я и подумал, раз я теперь такой крутой, то могу и местной администрации мозг повыносить на тематику какого-нибудь литературного издания – сборника здешних авторов. Повыносил, ну и дали добро. Хорошо, объявляю клич: «Несите тексты!»
И понесли. Сказать, что у меня с отбором материалов был головняк – это значит ничего не сказать. Перелопатил я объем произведений равный полному изданию сочинений незабвенного Льва Николаевича Толстого. Отобрал текстов страниц на двести, истово отбрыкиваясь от советов как начальницы отдела культуры, так и представителей администрации. Ладно, на первый сборник они дали мне добро, в плане отбора произведений, и текстовки ушли в печать. Вышел сборник, соответственно по паре экземпляров в каждую местную библиотеку.
Где то через полгодика, на очередном заседании литобъединения, взял полистать тот самый первый сборник – истрепанный, зачитанный – приятно взять в руки, приятно осознавать, что отобранный тобой материал действительно понравился читателям.
Приходит время подбора материала на второй сборник. И вот тут то администрация и отдел культуры за меня взялись по черному. Надо этого автора – он заслуженный, он член союза писателей России, он то и это.
— Но у него же только мемуары!
— И что? Берите мемуары… Но он ДОЛЖЕН БЫТЬ в сборнике!
— Надо чтобы и этот был в сборнике, он уже столько лет в нашей администрации.
— Но он же не умеет писать! Он же… почитайте! Это же скука смертная, отчет и статистика!
— Надо! И еще вот этого обязательно нужно тиснуть, так как он заслуженный отставной милиционер, и у него юбилей. Его стихи обязательно должны быть!
— Но у него же нет ни размера, ни образов, ни… да «Я поэт, зовут Незнайка, от меня вам балалайка» и то талантливей!
— НАДО! И вообще, Павел Николаевич, надо осознавать, что не только своими пожеланиями вы должны руководствовадься, хватит уже этим «кумовством» заниматься – протаскивать только своих.
— Каких СВОИХ! Я, как вы выразились, «протаскивал» тех, кого интересно читать, а не…
— Ясно. Давайте так. Я не буду заниматься отбором, вы мне сначала предоставьте всех тех кого НАДО издать, а потом уже я, на остатки материала, подберу по своему «кумовству».
Дали мне всех тех, кого НАДО, и понял я, что отбирать материал – не надо. Не нужно. Это то не все войдет.
Итак – был издан второй сборник. Так же экземпляры во все библиотеки. Так же через некоторый период времени беру этот сборник и… Чистенький, не замуслявленный, даже еще некоторые страницы сцеплены обрезью типографской. Не стал читать читатель тех кого НАДО. Ну а так как сборник особо и не раскупился из наших Роспечатей, то и третьего – не народилось. Загубилась идея.
Ведь согласитесь стих о любви от человека, любимая невеста которого рано умерла и всю жизнь он провел в одиночестве, вспоминая о ней. и те же слова, но написанные маньяком-насильником-убийцей в адрес его жертв совершенно по разному читаются.
К примеру, прекрасная поэтесса Марина Ивановна Цветаева, какой стих, какая рифма:
Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжёлый шар земной
Не уплывёт под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится ещё, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное моё, мой нежный, не
Упоминаете ни днём, ни ночью — всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами,
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не Вами!
3 мая 1915
Хочу у зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать — куда Вам путь
И где пристанище.
Я вижу: мачта корабля,
И Вы — на палубе…
Вы — в дыме поезда… Поля
В вечерней жалобе…
Вечерние поля в росе,
Над ними — во́роны…
— Благословляю Вас на все
Четыре стороны!
3 мая 1915
Но о всем по порядку:
Ариадна(старшая) и Ирина(младшая) Эфрон, дочери Марины Ивановны.
Ирина Эфрон родилась в тяжелое и голодное время.
Сама Цветаева вообще очень по-разному относилась к детям.
Старшую дочь Ариадну она называла своим “духом”.
Младшую Ирину поэтесса не принимала, считала обузой для себя. Ирина казалась ей слишком простой, обычной, примитивной, желающей только низменного, например, питаться. Себя и Ариадну Цветаева относила к другой «породе» людей. Таким ребенком, как Ирина, невозможно похвастать, с таким ребенком не интересно. Об Ирине Цветаева даже почти и не упоминала. Многие знакомые Марины Цветаевой о существовании Ирины не знали.
Марина часто оставляла дочь одну в доме, привязывая веревкой за ногу к кровати. Или засовывала в специальный мешок, где Ирина сидела по двенадцать часов к ряду. И уходила на свои литературные сборища, прихватив с собой старшую Ариадну.
В записках Цветаевой, в упоминаниях об Ирине всегда сквозит пренебрежение и презрение.
Кормила Ирину мать всегда плохо, часто даже била, не позволяла подавать голоса. Ирина вообще в присутствии матери была, как молчаливый истукан. Позже, когда она сдаст Ирину в детский дом, узнав, что в приюте Ирина кричит от голода, Цветаева назвала это “Ирининой гнусностью”, пояснив, что при ней ребенок и пикнуть бы не осмелился.
Узнав о положении племянниц, сестры мужа по очереди прибегали к Марине с предложением забрать дочерей к себе.
Вместо всего, она решила сдать дочерей в максимально удаленный Кунцевский приют, о котором было известно, что в нем дети очень часто болеют, голодают и умирают пачками каждый день.
Сдав дочек в приют, Цветаева запретила им называть себя матерью, не хотела, чтобы это известие “Цветаева сдала детей в приют” стало публичным. Девочек сдали третьи лица. Как круглых сирот.
Навещала Цветаева детей крайне редко, под личиной «крестной», при этом постоянно писала грустные письма СТАРШЕЙ ДОЧЕРИ, продолжая игнорировать младшую.
Когда все же приезжала, то общалась и угощала только старшую дочь.
Цветаева была искренне возмущена: как это отнять у Ариадны что-то, чтобы дать младшей?
Но яблоко от яблони, как известно.
Когда Аля писала матери о Ирине, то только о ее отсталости в сравнении с другими детьми, ее плаче, бесконечных просьбах о “чае”, проблемах с пищеварением. Сочувствия у старшего ребенка к младшей сестре не было, только жалобы: “Ирина отравляет мне жизнь”.
Цветаева успела забрать из приюта заболевшую Ариадну. Болеющую Ирину она забирать не захотела. Старшая же дочь была спасена.
О смерти Ирины в приюте от голода Цветаева узнала совсем случайно. спустя несколько дней после смерти Ирины. Приехать на похороны своего ребенка Марина не захотела. Ирину Эфрон похоронили в общей могиле.
Когда с фронта вернулся муж, Марина обвинила в смерти Ирины сестер мужа, напишет, что будто бы те, в самую тяжелую пору отступились, повели себя “хуже животных”, дали Ирине умереть в приюте из-за ненависти к самой Цветаевой. Тем самым внеся разлад в отношениях мужа с его сестрами.
И я верил, честно, пока не нашел полный список дуэлей Александра Сергеевича:
Не говоря уже о том, что он сам часто «подкалывал» людей и весьма обижался за наезды в свой адрес.
Правда и Жоржа Шарль д’Антеса героизировать не нужно.
При этом, его младшая дочь, Леони-Шарлотта, была поклонницей стихов Александра Сергеевича и обвиняла отца публично в том, что на дуэль он пошел надев под мундир кирасу.
За что отец без зазрения совести сдал дочь в дом для душевнобольных,
где та и окончила свои дни.
Ну-у с Успенским история всплыла только недавно.
человек избивал родную дочь, запугивал, срывался по любому поводу.
Кому интересно, могут погуглить или прочесть статью на КП:
Ну и отвлечемся от поэтов-писателей, по ТВ недавно был снят целый сериал про известную воровку.
Блювштейн, Софья Ивановна, она же Сонька Золотая Ручка.
Талантливая воровка, весь фильм нам рассказывали о трагической судьбе, любви и смерти на каторге.
я не спорю, она талантливая и гениальная, у ней трагическая история любви. НО в фильме деликатно умолчали, кто был первой жертвой Софьи.
У Софьи Ивановны было три дочери и если средняя(Табба Михайловна) и младшая (Михелина Михайловна) пошли по стопам матери, то о старшей Суре-Ривки Исааковне (урождённая Розенбад) мы знаем мало.
Софья Ивановна вышла замуж и родила дочь, Суру-Ривку, в 1864 году в городе Повонзки (Варшавская губерния). Когда муж ушел на работу, Сонька обнесла дом, украв всё ценное и сбежала с любовником. оставив маленькую малышку одну в пустом доме.
Даже позже, на каторге
когда её спрашивали о дочерях, она говорила, что у неё только две дочери, старшую она принципиально выкинула из своей жизни.
Согласитесь, что после этого образ несчастной Софьи уже воспринимается иначе, не так невинно.
И таких знаменитых личностей море,