прохоровка мифы и реальность
Прохоровка мифы и реальность
II. Прохоровское сражение: мифы и реальность
Недостатка различного рода публикаций о Курской битве и, в частности, Прохоровском сражении практически нет. Это и капитальныё труды: История Великой Отечественной войны (шеститомник, 1961); Краткая ее история (1965); Битва под Курском (1946); Сборник воспоминаний: Курская битва (Воронеж, 1982) и ряд других. Это и воспоминания, и размышления видных военачальников, где в той или иной степени освещаются события на Курской дуге 1943 года и под Прохоровкой в частности.
Вместе с тем нельзя не отметить, что в основном эти публикации не являются научно-исследовательскими, объективно аналитическими, опирающимися на архивно-документальную базу. В этой связи им в большей или меньшей степени присущи вольные толкования тех или иных событий в ряде случаев, очевидное искажение исторической правды. Особо в этом плане следует отметить работы бывшего командующего 5-й гвардейской танковой армией Павла Алексеевича Ротмистрова. Он писал, писал на прохоровскую тему начиная с послевоенных лет, и в конце концов уже в 1982 году сам поставил риторический вопрос: «Что же действительно произошло 12 июля 1943 года в районе Прохоровки?»
Прежде всего уточним, что же следует понимать под термином «сражение», принятым в советском военном искусстве.
Для полноты определения, данного Большой Советской Энциклопедией, следует добавить: и маневров, направленных на решение конкретной оперативной задачи в ходе операции фронта (армии, флота). Иными словами, сражение имеет пространственные границы и временную протяженность, ограниченную вовлеченными силами и началом и завершением решения конкретной оперативной задачи фронта (армии, флота).
К исходу 8 июля 1943 года на южном фасе Курской дуги противнику удалось глубоко вклиниться в оборону Воронежского фронта и на прохоровском направлении подойти к тыловой армейской оборонительной полосе. Перед фронтом встала задача не допустить прорыв 4-й танковой армии немцев в оперативную глубину.
В свою очередь командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Гот 9 июля отдал приказ № 5, которым определил замысел действий на завершение прорыва обороны Воронежского фронта: «4-я танковая армия расширяет [следует понимать: «переносит усилия» здесь и далее отступления и уточнения мои, так как перевод с немецкого, видимо, сделан немцем по-немецки. Г. О.] наступательный клин 10 июля ударом на северо-восток. и создает предпосылки к дальнейшему продвижению на северо-восток».
Соответственно он поставил задачи войскам, в том числе:
В 22.00 9.7.43 г. отдал приказ и командир II [номера корпусов в немецкой армии обозначались римскими цифрами] танкового корпуса СС обергруппенфюрер СС Хаузер, уточняя и конкретизируя задачи своим дивизиям:
«II тк СС прорывается 10 июля после перегруппировки своих сил. на северо-восток до линии Прохоровка высоты в 5 км восточнее Карташевки и уничтожает противника на этом участке».
Приведенные документы точно определяют дату начала Прохоровского сражения, исходя из понятия «СРАЖЕНИЕ»! Не 12 июля, а 10-е. И началось оно не с удара 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта Ротмистрова, а с удара танковой дивизии СС «Адольф Гитлер» (в дальнейшем тд СС «АГ»). и оборонительных боевых действий 52-й гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской и 183-й стрелковой дивизий и 2-го танкового корпуса 69-й армии.
16 июля группа армий «Юг» на всем фронте прекратила наступление, закрепившись на достигнутом рубеже, и начала отвод своих войск. 16 июля войска Воронежского фронта по решению командующего генерала армии Н.Ф. Ватутина перешли «к упорной обороне на занимаемых рубежах», а с наступлением темноты «18 тк 5 гв. ТА. оставив отдельные танковые засады» был отведен назад.
Из вышеизложенного следует:
Прохоровское сражение началось 10 июля 1943 года;
оно началось без участия 5-й гвардейской танковой армии;
Прохоровское сражение практически закончилось 15 июля, а его кульминацией действительно стало 12 июля, когда в сражение была введена 5-я гвардейская танковая армия.
12 июля под Прохоровкой, по военной терминологии, разгорелся ВСТРЕЧНЫЙ БОЙ (. ) между 18-м и 29-м танковыми корпусами 5 гв. ТА и танковой дивизией СС «Адольф Гитлер» в районе Прелестное, совхоза 0ктябрьский, Ямки; и 2-м гвардейским Тацинским танковым корпусом с танковой дивизией СС «Райх» в районе Беленихино. Одновременно с. этим 95-я и 52-я гвардейские стрелковые дивизии 5-й гвардейской общевойсковой армии без участия частей армии Ротмистрова отражали атаки танковой дивизии СС «Мертвая голова» в излучине реки Псел (Схема 9.)
Безусловно, бои 15 июля не прекратились. Изменились оперативные задачи противоборствовавших сторон. Соответственно изменились и формы борьбы. Но собственно Прохоровское сражение завершилось.
Такая трактовка более точно, без претензии на истину в последней инстанции, определяет временные и пространственные границы Прохоровского сражения и, не принижая роль и заслуги танкистов армия Ротмистрова, позволяет отдать должное и другим участникам этого выдающегося события Великой Отечественной войны.
Очевидно, на этом выводе и основывалось последующее утверждение о решающей роли» 5-й гвардейской армии в «разгроме» бронетанковых войск группы армий «Юг». Однако ни «вывод», ни «утверждение» не подтверждаются реальными историческими фактами.
В состав 4-й танковой армии группы «Юг» входили :
а) пять танковых дивизий, в том числе три танковые дивизии СС: дивизия личной охраны (лейбштандарт) «Адольф Гитлер», дивизия особого назначения «Райх», добровольческая дивизия «Мертвая голова»(«Тотенкопф») и две танковые дивизии Вермахта: 11-я и 3-я;
б) одна моторизованная гренадерско-танковая дивизия «Великая Германия», комплектовавшаяся наравне с дивизиями СС новейшей техникой и отборным личным составом;
в) четыре пехотные дивизии: 57, 255, 332 и 167-я.
Всего армия имела 11 дивизий, из них только три танковые и одна пехотная были на прохоровском направлении. Остальные вели боевые действия на обояньском направлении и никуда не перегруппировывались. Но и из четырех дивизий правого фланга 167-я пехотная до 8 июля находилась в резерве. Но большая перегруппировка 8–9 июля была проведена только внутри II-го танкового корпуса СС.
167-я пехотная дивизия сменила на правом фланге танковую дивизию СС «МГ», которая перешла на левый фланг корпуса. Практически ни та, ни другая в боевых действиях против 5-й гвардейской танковой армии участия не принимали. (См. схему 1.)
Я уже упоминал о боевом приказе II-го танкового корпуса СС на 22.00 09.07.43 г. Он развеивает и
Тд СС «МГ» должна была форсировать реку и наступать в излучине Псела, а тд СС «Р» в готовности развить успех тд СС «АГ» в восточном направлении, 167-я пехотная дивизия тем более не могла принимать участие в боевых действиях под Прохоровкой, так как заняла рубеж обороны по западному берегу реки Липовый Донец фронтом на восток, обеспечивая стык 4-й танковой армии и оперативной группы «Кэмпф».
В свете этого документа совершенно по-иному представляется Прохоровское сражение и, в частности, встречный бой на «Танковом поле». Бытующее мнение, что именно здесь 12 июля 1943 года 5-я гвардейская танковая армия сражалась против всего II-го танкового корпуса СС, да еще в придачу с 11-й тд XLVIII (48-го) танкового корпуса [в дальнейшем для упрощения откажемся от римской нумерации немецких корпусов] и 167 пд, не соответствует действительности.
Тут же рассыпается и.
Коль в полосе между р. Псел и железной дорогой атаковала танковая дивизия СС «АГ», имевшая в своем составе не более 200 танков и штурмовых орудий, а наносили контрудар 18-й и 29-й танковые корпуса 5 гв. ТА, то непосредственно под Прохоровкой действовало не более 500–550 боевых машин, и те эшелонированные по глубине.
Но так ли это было на самом деле? Особенно если рассматривать всю битву на Курской дуге, а не один лишь контрудар под Прохоровкой 12 июля?
Как известно, на первоначальном этапе битвы успех сопутствовал немцам, которые за два дня боев сумели прорвать оборону, готовившуюся в течение трех месяцев. Вечером 6 июля немецкие передовые части оказались всего в 10 километрах от станции Прохоровка, однако, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление 1-й танковой армии, не смогли сходу ею овладеть.
Начиная с 6 июля, на прохоровском направлении развернулись жесточайшие бои, которые продолжались здесь вплоть до 16 июля. Особого ожесточения они достигли к 10 июля. Именно этот день можно считать официальной датой начала Прохоровской битвы.
11 июля советское командование, видя, что темп немецкого наступления снижается, решило нанести контрудар, основная роль в котором отводилась 5-ой гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова. В своем составе армия имела около 860 танков и самоходных установок. Контрудар намечался на 10.00 12 июля, однако немцы 11 июля прорвали оборону 69-й армии и стали угрожать флангам 5-й танковой армии. Поэтому начало контрудара было решено перенести на 8.30.
Армия Ротмистрова была резервной и до этого в боях на Курской дуге не участвовала. Однако развертывание 5–й гв. ТА немцами тщательно отслеживалось. Более того, они заранее знали направление удара и смогли организовать плотную линию обороны.
Стоит признать, что и направление главного удара было выбрано крайне неудачно, так как 5-й гв. ТА противостояли наиболее сильные части 2-го танкового корпуса СС. И когда первый эшелон, состоящий из двух танковых корпусов (300 танков и САУ) утром 12 июля пошел в атаку, это не стало для немцев неожиданностью. Наши танки сразу же попали под шквальный огонь.
Ситуация усугублялась тем, что танки шли в лобовую атаку на весьма ограниченном пространстве шириной 4-5 километров. Немцы же, используя превосходство в артиллерии, расстреливали танки Ротмистрова практически безнаказанно. Т-34 поражался 88-мм пушкой «тигра» на расстоянии до двух километров, а 75-мм пушкой среднего T-IV – до 1,5 километров.
Немецкая танковая колонна (PzKpfw III), июнь 1943 года. Фото с сайта wikimedia.org
Легкие танки Т-70, которые так же приняли участие в боях 12 июля, вообще не представляли для немцев угрозы, так как причинить хоть малейший ущерб немецким средним, не говоря уже о тяжелых, танкам они практически не могли. Для этого им надо было сблизиться с ними буквально на дистанцию пистолетного выстрела, но немцы, используя преимущества своей артиллерии, предпочитали расстреливать их издалека.
Кроме танков немцы имели противотанковые батареи, которые так же записали на свой счет немало советских танков. Эти батареи не были своевременно подавлены, что привело к весьма печальным последствиям. Разумеется, не бездействовала и немецкая авиация.
Советским танкам пришлось вести бой в очень невыгодных условиях. Поразить «тигр» или T-IV стреляя сходу было практически невозможно, а остановившийся для прицельного выстрела танк сразу же становился прекрасной мишенью. Кроме того, с немецкими танками надо было еще сблизиться примерно до 500-600 метров. Вот почему бой сразу же стал складываться не в пользу наших танкистов.
К 11.00 стало ясно, что наступление выдохлось. Однако танкисты продолжали выполнять поставленную задачу и на отдельных участках им удалось вклиниться в немецкую оборону. Но это были весьма незначительные успехи, за которые, к тому же, пришлось заплатить очень высокую цену. Основная цель контрудара достигнута не была, более того, армия Ротмистрова фактически перестала существовать как полноценное боевое соединение.
Из 670 танков и САУ, принимавших участие в боях 12 июля, 5-я гв ТА потеряла более 450 машин. То есть почти три четверти своего состава. Безвозвратные потери достигли порядка трехсот танков. Немцы так же понесли потери, которые оцениваются примерно в 150 танков, но из них безвозвратно были потеряны не более трех десятков. И вполне понятна ярость Сталина, когда он узнал о том, какую цену пришлось заплатить за так называемый «разгром» немцев.
Кроме того, пришлось срочно вносить коррективы в дальнейшие наступательные планы, где 5-й гв ТА отводилась заметная роль. Однако всего за один бой, даже с учетом восстановленной и отремонтированной техники, армия Ротмистрова более чем наполовину утратила свою боеспособность и, соответственно, могла отныне решать только ограниченные задачи.
Ожидать другого результата от лобовой атаки на неподавленную оборону немцев не приходилось. Советским танкистам изначально пришлось действовать в крайне тяжелой ситуации, где шансы на успех были равны нулю.
Самое печальное, что происходило это не в конце июня 1941 года под Дубно, где разыгралось действительно невиданное по масштабам танковое побоище, а спустя два года после начала войны. Когда советские генералы, казалось бы, обрели немалый опыт и научились воевать. Но Ротмистров зачем-то бросил танки в лобовую атаку, незамысловато пытаясь танковый клин немцев выбить своим танковым клином.
Не совсем верна и распространенная версия о «встречном танковом» сражении». Немцы за весь день 12 июля не раз переходили в контратаки и тогда действительно имело место дуэльное противостояние советских и немецких танков. Но ни о какой танковой лавине, несущейся навстречу друг другу, и речи быть не могло. Немцы были не настолько глупы, чтобы позволить задавить себя численно превосходящими советскими танками. Или хотя бы подпустить их на дистанцию действенного выстрела, что им было категорически запрещено в приказном порядке. «Невиданное в истории» танковое сражение – это явное приукрашивание событий, призванное хоть как-то прикрыть промахи и сгладить впечатление от серьезных потерь 5 гв. ТА.
Так же надумано и количество участвовавших в бою танков. Цифра в полторы тысячи завышена примерно в два раза и опять-таки призвана скрыть промахи Ротмистрова. Ведь ему предстояло объяснить, каким образом из строя выбыло почти полтысячи машин, большинство из которых было потеряно безвозвратно. Поэтому и были придуманы сотни участвовавших в сражении и уничтоженных «пантер», «тигров» и «фердинандов».
Людские потери 5-й гв. ТА за 12 июля составили около 6000 человек, из которых погибли или пропали без вести около 2000 солдат и офицеров. Всего же с 12 июля и до окончания активных боевых действий под Прохоровкой (18 июля) армия потеряла почти 10 000 человек, из которых около пяти тысяч безвозвратно.
Памятник Танкисту и Пехотинцу на Прохоровском поле. Фото Chumakov Andrey с сайта wikimedia.org
О том, что 12 июля не было достигнуто решительного перелома говорит и тот факт, что 16 июля командующий Воронежским фронтом Н.Ф. Ватутин приказал войскам перейти к обороне. Хотя именно в этот момент немцы, в силу изменившейся ситуации на южном фланге советско-германского фронта, начали отвод своих соединений. И именно 16 июля можно считать днем окончания Прохоровского сражения.
Что касается контрудара 12 июля, то это был всего лишь один из эпизодов семидневной битвы под Прохоровкой. Которая, несмотря на неприятные для нас цифры потерь, закончилась в пользу Красной Армии. Немцам так и не удалось прорваться в тыл нашим войскам и выйти на оперативный простор. Но за это пришлось заплатить высокую цену.
О том, что цена была заплачена высокая, свидетельствует вот какой факт. Получив уточненные данные о том, что же именно произошло под Прохоровкой 12 июля, Сталин, что с ним случалось крайне редко, пришел в ярость и для командующего 5-й гв. ТА П.А. Ротмистрова дело едва не закончилось трибуналом. По указанию Сталина была создана комиссия под председательством Г. М. Маленкова, которая, после долгого разбирательства, охарактеризовала действия 5-й гв. ТА 12 июля как «образец неудачно проведенной операции».
О том, насколько неудачно была проведена эта операция, косвенно свидетельствует и план Манштейна, который сразу же после «встречного танкового сражения» планировал ни много не мало… окружить Ротмистрова. Вечером 12 июля штаб 2-го танкового корпуса СС получил ориентировку на 13 июля. Корпусу предписывалось перейти «в охватывающее наступление… против стоящих в районе Прохоровки танковых соединений противника». То есть, окружить части 5-й гв. ТА Ротмистрова.
Но если под Прохоровкой добиться успеха не удалось, то на других участках Курской дуги немцы выдохлись, начали отходить на первоначально занимаемые позиции, а затем оставили и их. А дальше без остановок покатились на запад, пока не докатились до Берлина, где и была поставлена точка в войне. А Прохоровское поле навсегда останется полем русской ратной славы. И хотя официальная версия не совсем верно отражает то, что там происходило в действительности, подвиг советских солдат никогда не будет забыт. Своим массовым героизмом и ценой своих жизней они сорвали наступательные планы вермахта и внесли свой вклад в победу на Курской дуге.
Хорошим уроком сражение под Прохоровкой стало и для Ротмистрова. В дальнейшем он планировал операции более тщательно и вскоре его армия отличилась в боях на Днепре и в Пятихатской операции. Уже в октябре неудачный контрудар под Прохоровкой был забыт и Ротмистров получил звание генерал-полковника. А 21 февраля 1944 года, после блестящей Корсунь-Шевченковской операции, Ротмистров стал маршалом бронетанковых войск. Хотя, судя по всему, он так и не смог до конца жизни забыть контрудар под Прохоровкой…
Миф и правда о сражении под Прохоровкой: Как Запад хочет отобрать нашу Победу
Сегодня в Die Welt вышла довольно странная публикация. Немецкий журналист Свен Феликс Келлерхофф заявил, что необходимо снести памятник Победы, который был возведен в память о погибших в танковом сражении на Прохоровском поле в 1943 году.
Общество буквально содрогнулось от подобного хамства в адрес тех, кто отдал свою жизнь в тех боях. Так нагло и цинично еще никто не переписывал историю. Нет, мы знаем истории про «великих укров» и «украинских шумеров», но эти юморески не идут ни в какое сравнение с «атакой камикадзе» в виде бойцов Красной армии.
«Исчезающие» танки и ни одного доказательства
«Несомненно реальными фотографиями» тут стали некие снимки, которые были якобы в архивах американской разведки, а потом попали к Келлерхоффу.
«Если посмотреть на эти фотографии, даже неспециалисту становится понятно, что в районе Прохоровки не было никакого крупного танкового сражения».
Впрочем, в тексте есть целых две военные фотографии. Хотелось бы верить, что они, как уверяют Келлерхофф, показывают нам то самое сражения 1943-го, но увы: качество там такое, что определить, где именно разворачиваются события, нельзя.
Есть видео. Там тоже фигурируют карточки того времени. Но они показывают либо концлагерь на территории Польши, либо союзников, свергающих Муссолини, либо советских бойцов в Киеве, либо Сталина, Черчилля и Рузвельта, сидящих вместе. И конечно, весь этот фоторяд обрамлен пафосной музыкой.
Вот такими снимками автор проиллюстрировал свой опус. И заявил: не было никакого массового сражения. А это, видимо, доказательство. Фото: скрин с сайта Die Welt.
Сам текст тоже не блещет фактологическими изысками. В основном, несколько сведений из Википедии и фантазии на тему того, как 186 немецких танков разбили 235 советских. И то, если верить Келлерхоффу, который, кстати, возглавляет исторический отдел в Die Welt, бравые немецкие солдаты попросту перебили беззащитных бойцов Красной армии, которые якобы сами себя загнали в глупую ловушку и не смогли дать отпор.
Келлерхофф сначала пишет так: «Там не было множества танков, не было массового сражения вообще». А потом через несколько абзацев внезапно утверждает совсем другое: «Немецкие генералы не поверили сообщениям своих собственных офицеров фронта об их успехах и поэтому отправили после боя разведывательный самолет над районом боя. можно увидеть более ста уничтоженных среднетяжелых Т-34 и легких Т-70».
«Немцы хотя бы в этом тексте выиграли», или Кому почесал эго Келлерхофф
Если немецкий журналист и попытался развенчать «миф» о советской победе в том сражении, пытаясь быть в тренде русофобской истерии, то он явно где-то просчитался. То ли он так себе историк, то ли так себе журналист.
Кстати, сами читатели не отказали себе возможность поиронизировать.
Читатели недовольны. Заявлениям про «злых» или «слабых» русских уже мало кто верит. Запад давным-давно доказал, что верить его «развенчаниям мифов» нельзя. Фото: скрин с сайта Die Welt.
Под Прохоровкой немцы пытались одолеть нас трофейными Т-34
Командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: генерал-лейтенант Павел Ротмистров с советской стороны и оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер со стороны Германии.
В память о погибших под Прохоровкой 3 мая 1995 года к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне в Прохоровке был открыт храм Святых Апостолов Петра и Павла. Фото: globallookpress.com
Как удалось установить историкам, с 10 по 16 июля с советской стороны было потеряно около 36 тысяч человек, 6,5 тысячи из которых были убиты, 13,5 тысячи оказались в списках пропавших без вести. Эта цифра составляет лишь 24% от всех потерь Воронежского фронта во время Курской битвы.
За этот же период враг потерял приблизительно 7 тысяч солдат. Точную цифру потерь среди солдат установить не представляется возможным. Поисковые группы и сейчас находят воинов, павших под Прохоровкой.
Битва под Прохоровкой: факты и мифы
Военный историк Юрий Никифоров рассказал о том, как родились мифы о боях под Прохоровкой, как сражение повлияло на исход Курской битвы и что важного произошло на Огненной дуге после 12 июля.
По сей день одним из главных символов Курской битвы остается знаменитое сражение под Прохоровкой. Эта битва произошла 12 июля 1943 года на южном фасе Курской дуги, в 60 километрах севернее Белгорода, в районе железнодорожной станции Прохоровка на территории совхоза Октябрьский. Здесь схлестнулись силы 2-го танкового корпуса СС под командованием обергруппенфюрера Пауля Хауссера и 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова.
Многие историки признают, что битва под Прохоровкой является одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил. По некоторым оценкам, с обеих сторон в этом сражении участвовало около 1200 боевых машин!
Однако ряд историков и публицистов продолжает настаивать на том, что события, развернувшиеся под Прохоровкой, якобы лишь историко-пропагандистский миф советского времени. Поводом так думать служат, надо полагать, разнящиеся данные о количестве танков как с одной, так и с другой стороны. В самом деле, статистика в различных военно-исторических трудах и публикациях приводится самая разная: от нескольких штук до сотен и даже тысяч танков и самоходных орудий. Почему так произошло?
За разъяснениями мы обратились к начальнику Научного отдела Российского военно-исторического общества Юрию Никифорову.
«Миф» не значит «ложь»!
– Юрий Александрович, вы, как военный историк, специализирующийся на Второй мировой войне, изучили множество материалов о Курской битве и конкретно о сражении под Прохоровкой. Скажите, все-таки можно ли назвать его одним из ключевых эпизодов Великой Отечественной войны?
– Безусловно, сражение под Прохоровкой приобрело важнейшее символическое значение в народной памяти. Причем в массовом восприятии Прохоровка не только стала символом собственно Курской битвы, но и встала в один ряд с такими важнейшими символами Великой Отечественной войны, как оборона Брестской крепости, бой у разъезда Дубосеково, схватка за Мамаев курган и так далее. Этому во многом способствовали мемуары советских военачальников, а также произведения кинорежиссеров (прежде всего следует вспомнить киноэпопею Юрия Озерова «Освобождение»), поэтов, писателей, публицистов.
– А если все-таки говорить о фактах и реальной статистике, можно ли сказать, что масштабы боев под Прохоровкой были сознательно мифологизированы в советское время? И где тогда миф, а где правда?
– Смотря что понимать под мифом. Дело в том, что в данном конкретном случае мы не можем, произнося слово «миф», понимать под ним нечто не имеющее никакого отношения к историческим реалиям и противостоящее исторической «правде». Образ любого масштабного исторического события – а сражение под Прохоровкой здесь не исключение – в коллективном восприятии строится на неизбежном упрощении реальной картины: различные детали часто отбрасываются, «острые углы» стараются сгладить, при этом в описание битвы привносится некоторая художественность. Поэтому, разумеется, любой историк имеет возможность раскритиковать сложившееся в массовом сознании представление, поскольку оно не в полной мере соответствует накопленному профессиональными историками массиву данных. Тем не менее это совсем не означает, что сложившееся представление нужно объявить «мифом» или «ложью» и на этом основании стереть тот или иной образ из коллективной памяти. Действовать по такой логике – значит работать на «стирание», уничтожение памяти.
Танкисты во взаимодействии с пехотой контратакуют противника. Воронежский фронт
«Надежды на прорыв к Курску у Манштейна не оставалось»
– Что в истории Прохоровской битвы чаще всего подвергается критике?
– Большинство историков скептически воспринимают утверждения самого командира, Ротмистрова. Причем это скептическое отношение было сформулировано еще в советские годы, например, маршалом Г. К. Жуковым, и современные критики его только развивают. Прежде всего это касается утверждений нашего командующего о том, что якобы в результате контрудара его армии 12 июля «главная вражеская группировка, наступавшая на Прохоровку, была разгромлена». Ротмистров писал об этом в своей книге «Танковое сражение под Прохоровкой». Здесь, конечно, П. А. Ротмистров был не прав. Тем не менее считаю, что адекватное представление о Прохоровском сражении, его значении невозможно составить без рассмотрения хода всей оборонительной операции Воронежского фронта на южном фасе Курского выступа. Кажется, главная проблема в том, что некоторые авторы, в том числе и историки, сводят сражение только к контрудару части сил 5-й гвардейской танковой армии на пресловутом «танковом поле» 12 июля. Мне кажется, это искажает смысл происходивших событий и, кроме того, как раз и дает почву для выстраивания самых разных «разоблачительных» версий и интерпретаций. Отсюда и многочисленные спекуляции вокруг вопроса об удаче или неудаче действий советских войск и тому подобное.
– Тогда давайте попробуем разобраться: что же все-таки следует понимать под Прохоровским сражением? И какую роль эти события сыграли во всей Курской битве?
– В современных исследованиях под Прохоровским сражением понимаются события 11–16 июля, начиная с поворота ударной группировки войск Манштейна с Обоянского направления на северо-восток, на Прохоровку, и заканчивая переходом наших войск к преследованию отступающего противника. «Встречный танковый бой», или контрудар Воронежского фронта 12 июля 1943 года, рассматривается при таком подходе как часть Прохоровского сражения – сражения, которое было выиграно советскими войсками. После боя 12 июля немецкое командование могло рассчитывать только на проведение частных операций с целью нанести как можно большие потери советским войскам. Это вылилось в попытку окружить часть сил 69-й армии и другие маневры гитлеровцев, но никакой надежды на прорыв к Курску у Манштейна уже не оставалось. Показательно в данном случае, что даже те авторы, которые главным образом сосредотачиваются на описании событий на «танковом поле» под Прохоровкой, не могут обойти стороной действия сражавшихся сторон как в период, предшествующий фронтовому контрудару, так и после. К примеру, историк Илья Мощанский, описывая ход контрудара 12 июля, тем не менее вынужден также давать описание событий за более широкий период (6–14 июля). И это логично, поскольку построить изложение иначе, не исказив исторических реалий, невозможно, так как смысл событий и внутренняя логика их развития попросту потеряются. После поворота соединений 2-го танкового корпуса СС на Прохоровку наступательные и оборонительные действия войск сторон начиная с 10 июля были увязаны между собой не просто по месту, но и по конкретным оперативным задачам, от выполнения которых зависел дальнейший ход и исход всей операции.
Танки Т-34 во время битвы под Прохоровкой
«Связь между крахом “Цитадели” и высадкой союзных войск в Италии – это вымысел»
– Я думаю, что многих историков и просто любителей истории волнует один вопрос: сколько же все-таки танков участвовало в сражении под Прохоровкой? Потому что такой разброс в сведениях не часто встретишь: где-то пишут о паре сотен танков, где-то счет идет на тысячи…
– Вы правы, этот вопрос заслуживает отдельного обсуждения. Если пытаться свести сражение только к бою на участке между рекой Псел и хутором Сторожевой (так называемом танковом поле), то назвать бой под Прохоровкой крупнейшим танковым сражением Второй мировой войны, как это делают многие, действительно невозможно (в 1941 году под Дубно сражалось больше танков). В то же время подсчет всех сил сторон, задействованных под Прохоровкой (при условии, что территориальные рамки сражения включают боевые действия не только юго-западнее, но и южнее станции Прохоровка), позволяет разным историкам говорить о 1000–1200 танках и САУ (самоходная артиллерийская установка. – Прим. ред.) с обеих сторон. И это только та бронетехника, которая непосредственно участвовала в бою 12 июля.
– Действия наших войск на Курской дуге, как известно, сокрушили немецкий план «Цитадель». Но также есть версия, согласно которой планы немцев были сорваны не столько из-за успешного контрнаступления Советской армии, сколько благодаря развертыванию войск Британии и США в Италии. Что вы можете на это ответить?
– Связать крах операции «Цитадель» с высадкой англо-американских союзных войск в Италии невозможно, это безусловный вымысел. Решение о прекращении «Цитадели» Гитлер принял под влиянием перехода в наступление войск Брянского и Западного фронтов, а также угрозы наступления советского Южного фронта на реке Миус. Начатое 17 июля, это наступление заставило вывести из боя 2-й танковый корпус СС, а затем 3-й танковый корпус армейской группы «Кемпф» и использовать их для предотвращения разгрома немецко-фашистских войск на южном крыле советско-германского фронта. Не высадка англо-американских войск в Италии, а переход советских войск в контрнаступление заставил прекратить операцию «Цитадель» (которая, впрочем, к этому моменту уже провалилась), – в том числе благодаря мужеству и героизму тех, кто остановил бронированный кулак вермахта в районе Прохоровки.
Подбитый фашистский танк в районе станции Прохоровка
– В заключение – что бы вы посоветовали почитать и посмотреть тем, кто хочет больше узнать об этой легендарной битве?