помогите спасти мою племянницу леру 1 годик
А была ли девочка? Как интернет-мошенники крадут деньги, выдумывая болезни
Корреспондент АиФ.ru получила душещипательное письмо от «приятельницы» с призывом помочь умирающей от онкологии малолетней племяннице. И сначала даже поверила и чуть не перевела деньги. мошенникам.
Корреспондент АиФ.ru получила душещипательное письмо от «приятельницы» с призывом помочь умирающей от онкологии малолетней племяннице. И сначала даже поверила и чуть не перевела деньги. мошенникам.
«Друзья, хочу рассказать про нашу малышку. Ее зовут Соня, она моя племянница, и у нее рак (4 стадия нейробластомы). Два года идет борьба с болезнью. Шестилетней малышке удалили почку, но опухоль успела поразить другие органы, пришлось делать срочную пересадку костного мозга и пройти семь курсов химиотерапии», — такое письмо корреспондент АиФ.ru получила с почтового ящика знакомой Елены.
Дальше следовала душераздирающая история о том, как произошел рецидив коварной болезни и семья девочки нашла немецкую клинику с высокопрофессиональными докторами и положительным опытом лечения онкологии. Но и ценник в немецкой клинике пугающе высокий: 420 000 евро (почти 30 миллионов рублей). Семья Елены, конечно, продала имущество и потратила все накопления, но денег все равно недостаточно. Поэтому вот номер карточки, у кого есть возможность, переведите посильную сумму денег, пожалуйста. Но и это необязательно, в письме были указаны другие возможные способы помощи: помочь в поиске благотворительного фонда или журналистов, способных привлечь внимание общественности к болезни Сони. В конце концов, можно просто навестить малышку, которой нужна поддержка.
В отличие от десятков откровенно мошеннических сообщений подобного толка письмо выглядело правдоподобно: автор просил не только о материальной помощи. Это вызывает доверие. А еще письмо отправлено с почтового ящика Елены, и в подписи ее реальный номер телефона. Все вместе это усыпляет бдительность.
Единственное, что вызывало сомнения, — относительно связный текст без откровенных ошибок. Дело в том, что моя знакомая не особо дружит с грамматикой. Тогда я попробовала поискать полученный текст в интернете. Оказалось, что «история девочки Сони» не эксклюзивна: о ней писали клюнувшие на удочку мошенников пользователи социальных сетей, благотворительные фонды, даже развлекательные сервисы. Отличие только в том, что в разных источниках у ребенка разные имена и диагнозы. Все остальное — как под копирку.
Расчет у мошенников очень простой. Получивший письмо с криком о помощи адресат вряд ли пойдет уточнять у отправителя, правда ли, что это он рассылает письма и просит деньги. «У человека горе в семье, наверняка ему было неловко просить», — подумает получатель и молча переведет деньги. И, возможно, никогда не поинтересуется у знакомого, как поживает Соня/Алиса/Настя: «Вдруг девочка не справилась с тяжелой болезнью, зачем травмировать человека?»
Я связалась с Еленой, чтобы удостовериться, что деньги на лечение просит именно она (мало ли, вдруг она скопировала текст из первого попавшегося источника в интернете, вставив в него историю своей семьи). Моя знакомая очень удивилась: у нее нет никакой племянницы. Позже она написала, что ее почту взломали и кто-то из друзей уже перевел деньги мошенникам.
Как вычислить мошенника?
— В первую очередь нужно связаться с адресатом и уточнить, правда ли он собирает деньги на лечение близкого человека. Если даже такое письмо действительно написал ваш знакомый, он должен отдавать себе отчет в том, что могут быть вопросы. И это правильно: кто-то может помочь с контактами благотворительного фонда, а кто-то свяжет с хорошим доктором. Разумеется, для связи со знакомым не нужно использовать его почтовый ящик, с которого пришло письмо. Позвоните ему или напишите в социальных сетях.
— Чтобы поживиться деньгами доверчивых людей, мошенники в своих письмах указывают номер банковской карты. Если вбить этот номер в банковском мобильном приложении, можно убедиться, что карта принадлежит не вашему знакомому и не его родственнику, а вообще человеку с неизвестным именем/отчеством.
— Если связаться со знакомым не удается, попробуйте вбить часть полученного письма в поисковике. Аферисты могут видоизменять его, меняя возраст и имя ребенка, диагноз, нужную для лечения сумму и т. д. Но легенда будет той же: тяжелая форма онкологии, надежда на иностранных врачей, (правда, за кругленькую сумму), родственники все сбережения потратили, но этого недостаточно.
АиФ.ru публикует письмо мошенников дословно: «Друзья, хочу рассказать про нашу малышку. Ее зовут Соня, она моя племянница и у нее рак (4 стадия нейробластомы).
Два года идет борьба с болезнью. Шестилетней малышке удалили почку, но опухоль успела поразить другие органы, пришлось делать срочную пересадку костного мозга и пройти семь курсов химиотерапии. Так Соня осталась без красивых волос, но все процедуры выдержала и победила! Но недавно болезнь вернулась. Ее родители и наша семья не стали опускать руки и стали искать клиники, где есть позитивный опыт спасения в подобных случаях. Нашли только в Грайфсвальде (Германия). Правда, цены у них пугающе велики (420 тысяч €).
В мае мы уже начали работу в этом направлении: семейным кругом сбережениями скинулись. Плюс реализовали автомобиль родителей Евы. Но даже в лучшем случае — это только три четверти от требуемой суммы. Вчера мы решили все-таки выйти к обществу и попросить о помощи. Вместе попроще. Не знаю, насколько будет успешна идея, но сейчас попробую перечислить несколько вариантов, как можно поддержать Соню. Очень благодарны будем за любой жест доброй воли. Спасибо.
1) Первое, что приходит на ум — небольшой благотворительный сбор. Возможно, что-то и получится собрать. Карта для пожертвований указана в теме письма (карта «АльфаБанка»).
2) Еще нам очень нужны контакты в подходящих фондах и хосписах. В фонде Хабенского мы пока 12-е на очереди. Когда она до нас дойдет — может будет уже поздно.
3) Может быть, у кого-нибудь есть знакомые онкоспециалисты, которые берутся за тяжелые случаи.
4) Было бы отлично, если бы кто-нибудь навестил Соню. Поддержка и внимание — ей это очень нужно.
5) Да любые репосты, теплые и добрые слова, всякое проявление отзывчивости пойдет во благо.
Мошенники в социальной сети » В Контакте»,помощь больным детям.
Просьба о помощи
Часто на мою страницу » В Контакте»приходят сообщения с просьбой о помощи больным детям. Конечно, больным нужно помогать! Для больных детей мы готовы отдать любые деньги, чтобы только помочь.
Но, мало кто задумывается о том, что тут могут обмануть: в подтверждение выкладывают документы из медучреждений, выписки со счетов. В свою очередь, родные больных детей порой даже не подозревают, что их вовлекли в аферу: мошенники под видом помощи наживаются на чужом несчастье, а потом просто скрываются с деньгами. Впрочем, бывает, что и сами горе-родители оттягивают лечение и объявляют сбор средств, когда ребенку уже не помочь. Конечно, это ни в коей мере не касается крупных и проверенных организаций (благотворительных фондов, больниц): там все происходит по определенным правилам, отчет буквально за каждую копейку. Однако в соцсетях вероятность махинаций очень высока — никто не гарантирует, что пожертвования используют по назначению. Как обезопасить себя от «развода» — в материале РИА Новости.
Не все верят на слово благотворительным объявлениям. Если возникают сомнения, люди объединяются в группы и методом коллективного мозгового штурма пытаются выяснить, насколько тут все чисто.
Так, в начале декабря участники одного из таких сообществ вынесли на обсуждение следующую историю. Осенью во «ВКонтакте» появилась группа, где вели «срочный сбор» на лечение в Испании пятилетней девочки. Общая сумма — двадцать миллионов рублей. Диагноз ребенку поставили еще в ноябре 2018-го: нейробластома, четвертая стадия с поражением костного мозга. Осенью 2019-го врачи российской клиники, где лечили девочку, сделали вывод: ее не спасти. И отправили домой с рекомендацией оказывать паллиативную помощь. После чего в Сети распространилась информация, что, дескать, не все потеряно: якобы испанская клиника готова принять ребенка, несмотря на неутешительные прогнозы, поэтому необходимо 20 миллионов в экстренном порядке.
Волонтер фонда Сильные дети
3 декабря 2019, 08:00
«Стыдно и страшно»: откровения лжеволонтеров о сборах в карман
Автор поста в группе по отслеживанию недобросовестных сборов уточнил: деньги для девочки начали собирать, как только стало известно о ее болезни, однако суммы были незначительные. Специально для этого создали группу. Автор же задается вопросом, зачем осенью 2019-го сделали еще одно сообщество, где собирали деньги только на лечение в Испании. Кроме того, там были указаны уже другие реквизиты. И никаких отчетов, сколько собрали денег и как их потратили. Возникло подозрение, что это дело рук недобросовестных волонтеров: они могли дать родителям ложную надежду и таким образом нажиться на их горе.
В комментариях развернулось бурное обсуждение: одни поддержали инициатора дискуссии и также увидели подвох, другие же призывали не быть такими мнительными. Через пару недель девочка умерла. Доступ ко всем группам, где велись сборы, ограничили. А пользователи до сих пор не знают, куда в конечном итоге делись деньги и сколько их вообще было.
Администратор группы по отслеживанию недобросовестных сборов в интернете и специальный корреспондент «Русфонда» Светлана Машистова в беседе с РИА Новости высказывает мнение, что в том случае наверняка манипулировали матерью — в частности те, кто раскручивал экстренный сбор. И добавляет: подобного в Сети немало, однако нельзя изначально с уверенностью заявлять, что акция помощи — мошенническая.
Убитые горем родители порой, сами того не понимая, попадают в сети посредников, которые присваивают часть собранных денег себе. В итоге мать с отцом остаются крайними. Свою историю РИА Новости рассказала Алина Иванова (имя изменено по ее просьбе героини), которая едва не стала жертвой подобного «развода». У ее дочери в 2018-м диагностировали нейробластому. Родители, еще не узнав, какое лечение может подойти, бросились самостоятельно подыскивать клиники. Алина с головой ушла в соцсети, где ей активно скидывали ссылки на различные медучреждения.
«Так мы вышли на одну немецкую клинику. Связались с посредником, отправили выписки из больницы. Он заявил нам, что все передал врачам. Выставил счет на операцию: 37,5 тысячи евро, а вместе с химиотерапией — около пятидесяти. Мы организовали сборы в соцсетях и набрали нужную сумму за три дня», — вспоминает Алина.
Фрагмент переписки Алины с посредником
Фрагмент переписки Алины с посредником
После этого она решила проверить, действительно ли их ждут в Германии
. «Ведь он заявил, что никакие договоры медучреждение с родителями не заключает. В общем, все на честном слове. Я обратилась к знакомым, которые живут в Мюнхене. Так они выяснили, что нас никто не ждал».
О ситуации узнало руководство немецкой больницы. По словам Алины, они были в недоумении. «Посредник» действительно раньше сотрудничал с клиникой, но уже давно там не работал. «В итоге нас приняли, мы прошли лечение. Тот человек недобросовестно отнесся к нашей ситуации. К счастью, деньги мы ему не передали. Факта обмана не было, поэтому привлечь его к какой-то ответственности не получилось бы. Где он сейчас, что с ним, предприняла ли клиника какие-то меры по отношению к нему, я, честно говоря, не в курсе», — заключает Алина.
Бывают и другие истории: когда горе-родители идут в соцсети за деньгами, хотя знают, что уже поздно. Уличить их не так-то просто. Светлана Машистова приводит несколько примеров из своей практики.
«Не могу сказать, что происходит такое часто. Но бывает. Так, пять лет назад в Чувашии девятилетняя девочка умерла от рака глаза», — вспоминает Светлана. Ирине (имя ребенка изменено) диагностировали ретинобластому, когда ей было всего несколько месяцев. «Девочку вылечили. Но надо понимать, что после достижения ремиссии очень важно продолжать наблюдение. Мать по каким-то причинам дочь к врачам на контроль не приводила. А когда ситуация стала совсем критичной, опухоль, по сути, выдавила глаз. Родительница обратилась в Сеть, просила деньги на лечение в Израиле, обращалась в местные фонды. Однако на этой стадии заболевания помочь уже невозможно. В конечном итоге о ситуации узнали в опеке, после чего ребенка отправили в хоспис».
К слову, девочка росла в неблагополучной семье. «Было понятно, что до такого состояния ее довела мать, — продолжает сотрудница «Русфонда». — Это подтверждалось выписками. Невозможно же представить, чтобы Иру отправили к окулисту, а тот, увидев растущую опухоль, отмахнулся и отправил ребенка домой!»
По словам собеседницы, неблагоразумные родители могут нарочно тянуть до последнего, чтобы получить денежные пожертвования. Сотрудница «Русфонда» описывает еще один случай: «В Курганской области умирающей от рака девочке организовали сбор на лечение в Америке. Мать снимала видео из реанимации с тем посылом, что дочь чувствует себя нормально и находится там не потому, что умирает, а потому, что так решили врачи. Через несколько дней после съемок «клипа» ребенок скончался. На что ушли перечисленные деньги — неизвестно».
Машистова подводит итог: поговорить напрямую с родственниками, ведущими недобросовестный сбор, непросто и порой бессмысленно. «Они уверены, что все делают правильно, имеют на это право. Ведь у них больной ребенок, а значит, общество им должно. И вообще все обвинения — клевета».
На что обратить внимание!
Как обезопасить себя от подозрительных сборов, РИА Новости поинтересовалось у экспертов. Председатель комиссии по вопросам благотворительности, гражданскому просвещению и социальной ответственности Общественной палаты протоиерей Александр Ткаченко отмечает: в сетевых постах с подобными просьбами главная цель — вызвать бурную реакцию.
«Чрезмерная эмоциональность должна настораживать. Важно понимать, что помощь оказывают не родители, которые собирают деньги, а организации — медучреждения, фонды. Когда вы перечисляете средства на личную карту, имейте в виду, что они просто-напросто могут не дойти по адресу. Поэтому лучше направлять деньги напрямую, предварительно уточнив, в какой больнице ребенок получает помощь, какие процедуры необходимы, — объясняет Александр Ткаченко. — Также важно разобраться, ведет ли фонд или лечебное учреждение отчетность о внебюджетных средствах, поступающих на лечение ребенка».
В свою очередь, заместитель руководителя Исполкома ОНФ по проектной работе Дмитрий Поликанов рекомендует «просить всю документацию по болезни и требуемым расходам, проверить эту историю в интернете, а еще лучше уточнить у профильного фонда, не обращались ли к ним за помощью».
Собеседник замечает: еще в 2017 году ряд фондов подписали декларацию о том, что не будут собирать средства на личные карты. Поэтому пока единственный способ хоть как-то контролировать свои пожертвования — работать с проверенными благотворительными учреждениями. «Как только человек жертвует на личную карту, никаких возможностей воздействия у него не остается. Перечислил и перечислил, отчитываться никто не обязан. Все эти переводы основаны на полном доверии, ты никак не защищен документально и не можешь попросить никакой отчетности», — уточняет Поликанов.
Начальник юридического отдела Московского многопрофильного центра паллиативной помощи ДЗМ, эксперт проекта ОНФ «Регион Заботы» Анастасия Жданова добавляет: если есть подозрения, что организаторы крупных сборов потратили пожертвования не по назначению, следует сообщить в правоохранительные органы. А чтобы проконтролировать, куда и на что ушли деньги (особенно если идет речь о крупных суммах), необходимо заключать договор.
Важно, чтобы у фонда была хорошая репутация. «Деятельность благотворительных организаций (БО) детально регулируется законодательством, они напрямую работают с медицинскими учреждениями и получают достоверную и полную информацию от лечащего врача ребенка, в пользу которого организован сбор средств. Вся медицинская документация проходит экспертизу специалистами БО, которые объявляют сбор. Кроме того, фонды ежегодно проводят обязательный аудит, а также публикуют отчеты о своей деятельности», — подчеркивает Жданова.
И хотя алгоритм понятен, бороться с подозрительными акциями помощи сложно. «Пока установить контроль в этой сфере на законном уровне невозможно. Деньги, которые отправляют на личные карты сборщиков, считаются фактически подарком, а не пожертвованием. Нельзя запретить людям просить друг у друга деньги», — указывает президент благотворительного фонда «Предание» Владимир Берхин. И уточняет: если кто-то пожертвовал очень большую сумму, а его средства использовались совсем не по назначению, можно добиться справедливости через суд — доказать, что деньги действительно были переданы. «Однако если идет речь о 500 рублях, никто этим не будет заниматься».
Берхин перечисляет ряд нюансов, которые сигнализируют о том, что сбор может быть сомнительным: «Соблюдение анонимности, указание на то, что «злобные» российские врачи хотят заморить ребенка, а спасут только заграничные клиники. Нужно смотреть на то, как ведут себя сборщики: есть ли истерика, резкие обвинения. Часто пытаются пугать и пишут что-то вроде «сегодня не помогли вы, завтра не помогут вам», «кровь будет на ваших руках». Также следите за тем, удаляются ли неудобные вопросы, заносят ли тех, кто с чем-то не согласен, в черный список. И главное — публикуются ли детальные отчеты о собранных средствах и о том, на что они ушли». Людям, которые искренне хотят помочь, необходимо самим быть внимательными, заключил собеседник ria.ru
Важно помнить!
3. Если вы увидели ящик для пожертвований в магазине, убедитесь, что вы знаете фонд, его установивший, и что ящик действительно их. Должен быть договор с торговой точкой. В незнакомые ящики деньги лучше не класть.
4. Делая пожертвование частному лицу или в фонд, обязательно укажите его цель. Например, напишите «помощь на лечение Маши» или «на уставную деятельность». Так вы сможете требовать отчета, куда именно потрачены ваши деньги. И обязательно прочитайте публичную оферту фонда. Это договор, который вы заключаете с фондом, делая пожертвование.
5. Прежде чем перевести деньги в фонд, убедитесь, что фонд существует, занимается именно тем, на что просит у вас деньги, и что он регулярно отчитывается перед государством. В интернете можно найти любую информацию.Подробнее ➤
Мошенники часто наживаются на самом дорогом и важном для нас. Ради детей мы готовы на все и порой не задумываемся о том, что деньги, которые мы собираем на лечение детей, могут пойти в «Фонд помощи мошенникам».Важно, чтобы деньги уходили по назначению, ведь от этого зависит жизнь ребенка!
Помогите спасти мою племянницу леру 1 годик
Анастасия Куркова запись закреплена
Приветствую Вас братья и сестры!
Этого чудесного малыша зовут Коля Логвиненко. Ему всего 1 годик, у него СМА 1-го типа(самый агрессивный тип).Почти всю свою жизнь малыш находится в реанимации на аппарате искусственного дыхания. Мама и папа могут побыть с сыном лишь пару часов в день. Это непомерно мало.
Для спасения Коли нужен всего один укол 
! Вот только это самый дорогой укол в мире!
Каждый день проходит, как в муках
Ежедневно родители задаются вопросами: «Как закрыть сбор, как быстрее помочь сыну?»
Ведь время не ждет
.
Оно пролетает моментально
, оставляя за собой лишь неизгладимые последствия, которые не так легко исправить
Родители молятся и просят у Господа Бога помощи и здоровья своему сыночку
, чтобы Всевышний укрепил и даровал терпения и сил
Мы, команда волонтеров Коленьки, просим и Ваших молитв о болящем младенце Николае, чтобы Господь Бог даровал ему здравия и исцеления от болезни
Не будьте безучастны, не проходите мимо этой семьи, им очень нужна помощь!
Вступайте в группу
@kolya.smal
Пополняйте ряды волонтеров! Нам очень нужна помощь!
Подробная информация, подтверждающие документы и реквизиты для помощи в группе Коли Логвиненко @kolya.smal
Документы 
https://vk.com/docs-205931223
Реквизиты https://vk.com/topic-205931223_48006790
В сборе средств оказывают поддержку благотворительные фонды:
— БФ «Помогать легко»
— БФ «Милосердие»
— БФ «Подари шанс»
Личный опыт: «Как мы болели ковидом всей нашей привитой семьёй»
Главный редактор «МОЁ!» Ирина Булгакова рассказывает, как болеют ковидом привитые
Читать все комментарии
Войдите, чтобы добавить в закладки
— Я думаю, всем понятно, что рано или поздно, но с ковидом столкнётся каждый. Безусловно, и в пору эпидемий чумы были те, кто не заразился. Однако, на пустом месте верить, что «чаша сия» обойдёт именно тебя, по меньшей мере странно. Именно поэтому мы всей семьёй строго соблюдали все меры предосторожности с самого начала пандемии — носили маски, блюли дистанцию, перестали пользоваться общественным транспортом. Родителей, которые живут вместе с нами, мы изолировали от общества, разрешив им выходить лишь в ближайший магазин шаговой доступности. Гостей категорически не принимали (даже родственников).
Как только появилась возможность сделать прививку от ковида, мы все вакцинировались. И в конце августа — ревакцинировались. И все эти меры работали в течение полутора лет пандемии, пока брешь в нашей антиковидной обороне не пробила дочь — студентка 17 лет, не привитая в силу возраста.
Напомню, в прошлом году, во-первых, дети болели очень редко и легко, а во-вторых, те же студенты до 6 февраля находились на дистанте. С февраля и до конца учебного года мы дочь возили на учёбу на машине. Муж утром — туда, я вечером — оттуда. Но в этом учебном году в Воронеже появились «выделенки»! Возить на машине дочку на занятия в центр города стало просто невозможно. Ну а что творится в городских маршрутках в плане антиковидных мер — знают все. Итог — 14 сентября дочка начала шмыгать носом, а 16-го вечером объявила, что не чувствует запаха невероятно вонючих травяных таблеток, которыми я её пичкаю в целях профилактики простуды.
В рамках «антиковидного протокола» я тут же объявила редакции, что ухожу на удалёнку. Муж тоже перешёл в режим дистанционной работы. Благо и у меня, и у него работодатели удалёнку поддерживают.
Утро пятницы 17 сентября началось с попыток вызвать врача к дочери из нашей родной 11-ой детской поликлиники. В регистратуру я дозвониться не смогла, но на одном из сестринских постов мне дали номер многоканального телефона специально для тех, кто подозревает у ребенка ковид. В общем, звонила я не долго, минут 40. Врач пришёл уже около 12 часов дня. Один. Я-то думала сейчас приедет бригада в космических одеждах брать мазок, ведь по телефону чётко сказала — нет обоняния, ковид. Но, нет.
На мой вопрос, а когда же будут брать мазок, мне ответили — в понедельник или вторник. Нет, возразила я доктору, мазок нужен сегодня. Тогда, говорит мне педиатр, езжайте сами в детскую поликлинику в кабинет неотложной помощи.
Поехали! Благо из всех симптомов у дочери была температура +37, насморк, отсутствие обоняния и вкусов.
В кабинете неотложной помощи сначала брать мазок у дочки отказались, с формулировкой «Мы уже всё». В итоге я позвонила на сестринский пост, там мне дали номер заведующей поликлиники, я позвонила заведующей, та позвонила в кабинет и распорядилась, чтобы мазок взяли. Нет, я не размахивала своим удостоверением «Пресса» и не говорила, где работаю. Заведующая потребовала от сотрудников кабинета неотложной помощи, чтобы они взяли мазки у всех детей, которые пришли «позже положенного».
Потом муж повёз дочку сдать кровь на антитела. Зачем? Мы решили, что анализ поможет быстрее выяснить, есть ковид или нет. На самом деле это были самые бесполезно потраченные деньги. Анализ сдавал и муж тоже, давно собирался проверить, что там с иммунитетом после вакцинации. Итог — у дочери никаких антител вообще не обнаружилось, у мужа — показатель антител IgG (говорящих о наличии иммунитета) был 302 при референсном значении 10.
Никакого лечения приехавшая на дом доктор не назначила. Но как только у дочери пропало обоняние, мы занялись самолечением — витамины в лечебных дозах, противовирусное средство с доказанной эффективностью, спрей с интерфероном в нос. Плюс к тому мы её изолировали в комнате вместе с аппаратом для дезинфекции воздуха, который я купила ещё прошлой осенью, и по дому она передвигалась только до туалета и обратно исключительно в маске. Сатурация у неё постоянно была в норме (медицинский пульсоксиметр я тоже купила год назад).
В субботу после обеда на телефон упала СМС — «Ковид обнаружен». А когда к вечеру градусник показал у младшего сына 3 лет температуру +37,3, стало страшновато. Ему я тоже брызгала в нос спрей с интерфероном, как только заболела дочка.
В понедельник 20 сентября утром мы поехали в кабинет неотложной помощи сдавать мазок с сыном. Узнав, что раньше мы тут были с его старшей сестрой, врачи даже не сопротивлялись. А в обед дочка сказала, что ей стало трудно дышать, появилось ощущение, будто на грудь что-то давит. Мы поехали делать КТ легких, результат обещали к семи вечера. Около пяти часов к нам нагрянул участковый педиатр, чтобы послушать дочку и вручить ей пачку противовирусного средства с недоказанной эффективностью. Доктор заверил нас, что легкие чистые, пневмонии нет, но отметил, что услышать можно только бактериальное воспаление, а то самое «матовое стекло» в принципе не слышно, и посоветовал — если КТ покажет поражение от 20 %, ехать в больницу.
Вечером мы получили результаты КТ — «двусторонняя вирусная пневмония, с поражением лёгких 25%».
Дозвониться до скорой по телефону 103 я не смогла, позвонила на 112, там меня соединили с подстанцией. На вопрос, что делать, ответили — везите в областную детскую, «только там мест нет, но если всё плохо, то примут». Два часа мы ждали очереди, чтобы попасть в приёмный бокс. Но затем довольно быстро дочку оформили на госпитализацию, и уже ночью ей сделали первый укол.
На следующий день к обеду мы получили результат теста сына — «ковид обнаружен». Снова приехал педиатр, привез ещё одну упаковку того же противовирусного, мы поговорили о том, что КТ маленьким детям делают только под наркозом в условиях стационара. На вопрос, чем лечить ребёнка, получила ответ: пусть пьёт ромашку и вот эти противовирусные.
Стало ещё страшнее. Тем временем температура +37,3 появилась у меня, а свекровь начала кашлять. Мы с ней отправились в свою 4-ую поликлинику к врачу. Терапевт направил нас на тесты, которые в итоге подтвердили, что и у нас ковид. Ещё через день положительный тест появился у свёкра, у которого из симптомов было только першение в горле. Мужу тест делать отказались, мол, у него вообще никаких симптомов. Оформлять ему больничный «по контакту» в поликлинике № 4 отказались, заявив «не положено». Я пыталась уточнить информацию по горячим линиям Роспотребнадзора, облздрава — не дозвонилась нигде, зато вдоволь наслушалась в режиме ожидания «донт ворри, би хеппи», которую, как издёвку, департамент здравоохранения поставил на своей линии.
Между тем, ни мне, ни родителям никакого лечения назначено не было. Когда мне позвонила медсестра, чтобы сообщить, что тесты наши положительные, я спросила, а чем лечиться? В ответ услышала — витамин С, Д3, противовирусные, парацетамол, но бесплатных лекарств нет и не будет, ничего вам не выдадим.
Безусловно, мы не ждали назначений терапевта, и при появлении первых же симптомов начали всей семьей принимать противовирусное средство с доказанной эффективностью. Я и свекровь пропили антибиотики, так как у нас был кашель, муколитики и витамины в лечебных дозах.
Тем временем у меня поднялась температура до +38, пропало обоняние и вкусы. Температуру не сбивала, она продержалась два дня. Остальные привитые члены семьи чувствовали себя почти нормально. На шестой день от начала заболевания мы всей семьёй отправились на КТ. В итоге у меня и родителей КТ чистое, у мужа, у которого вообще не было никаких симптомов — поражение лёгких 5 %. Он сходил на консультацию к пульмонологу, который направил его на биохимию крови, чтобы посмотреть показатели ферритина и c-реактивного белка, которые говорят о тяжести течения ковида. Анализы показали, что мужу нужно срочно пропить антикоагулянты, а ещё — если бы не прививка, то, скорее всего, он бы болел ковидом крайне тяжело.
Итак, две недели спустя я уже на работе, дети выздоровели, все мы бодры, веселы и готовимся привиться от гриппа через 30 дней. Какие выводы?
1. Как только появятся прививки от ковида для детей, я поведу своих на вакцинацию. Да, мы привитые заразились, но в итоге отделались легким испугом. Именно в этом и состоит смысл прививки.
2. Надеяться на врачей в поликлинике не стоит. Они, мягко говоря, сильно уставшие, выгоревшие. Хочешь не хочешь, но нужно самим знать, как и чем лечиться, причём начинать с первого дня, как только появились симптомы ОРВИ, контролировать сатурацию.
3. Бесплатные лекарства? Я, как амбулаторный пациент, их не видела. Моя свекровь тоже. Свёкру, который делал тест последним, спустя дней пять привезли две упаковки противовирусного и блистер парацетамола. А эти пять дней лечиться не надо было? Отмечу, что во всех поликлиниках по-разному, кому-то и дорогущие антикоагулянты выдают.
4. На 6-7 день болезни надо делать КТ, это мне советовали все знакомые врачи из «красных зон». Требуйте с терапевта направление (моя знакомая рассказала, что в той же 4-ой поликлинике терапевт ей просто предложила, мол, вы имеете право на КТ на 5-6 день болезни, хотите?)
5. Врачам и медсестрам ОДКБ № 2 огромное спасибо — лечение начинают сразу, к детям относятся прекрасно. Дочку выписали спустя 11 дней, осталось 4% поражения.
6. Нельзя терять время! Сейчас болезнь развивается очень быстро, у вас может не быть симптомов при серьёзном поражении легких. Ужасно, но даже если есть симптомы, врач может их игнорировать. С дочкой в боксе лежала девочка 12 лет, которую участковый педиатр 10 дней (!) лечила парацетамолом при температуре +39, пока на скорой задыхающегося ребёнка не привезли в больницу. КТ показало почти 40% поражения лёгких, ребёнок неделю лежал на кислороде.
7. Жаловаться на плохо оказанную медпомощь лучше через сервис обращений на сайте облздрава https://zdrav36.ru/obshchestvennaya-priemnaya/poryadok-i-vremya-lichnogo-priyoma-rukovoditelem-dzvo. Вот только ответ придет через пару недель, поэтому такая жалоба скорее послужит лишь моральному удовлетворению, но сиюминутно проблему не решит. Я написала жалобу в Минздрав по поводу отказа выдать больничный по контакту, жду ответа. Мы тем временем все уже получили отрицательные тесты и вышли в народ.
Зачем я всё это написала? В первые дни, когда ковидные тесты посыпались нам на голову, меня периодически накрывала паника. Что делать? Куда звонить? Как лечить? Возможно, мой опыт кому-то чем-то поможет. Поэтому и делюсь.