почему врубель сошел с ума
Почему врубель сошел с ума
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Михаил Врубель. Царевна-Лебедь, 1900 г. Фрагмент
Картины Михаила Врубеля, первого русского художника-символиста конца ХІХ в., сложно не узнать: его творческая манера настолько самобытна, что его работы невозможно перепутать с другими.
Центральный образ, к которому он обращался на протяжении почти всей жизни, – это образ лермонтовского Демона. Еще при жизни о художнике ходило много слухов – о том, например, что он продал душу дьяволу, и тот открыл ему свое истинное лицо.
Увиденное привело к слепоте и помешательству, и последние годы жизни художник провел в клинике для душевнобольных. Что же тут правда, а что – вымысел?
Михаил Врубель. Демон (сидящий), 1890 г.
Образ Демона действительно не давал художнику покоя. Впервые он обратился к этой теме в 1890 г., когда ему довелось работать над иллюстрациями к юбилейному изданию произведений М. Лермонтова. Часть рисунков так и не попала в книгу – современники не смогли оценить по заслугам талант художника.
Его обвиняли в безграмотности и неумении рисовать, в непонимании Лермонтова, а творческую манеру презрительно называли «гениальничаньем». Только спустя десятилетия после смерти Врубеля искусствоведы сошлись во мнении, что это лучшие иллюстрации к лермонтовской поэме, тонко передающие саму суть персонажа.
Михаил Врубель. Голова Демона, 1891 г.
Врубель посвятил Демону несколько картин, и у всех персонажей – огромные, переполненные тоской, глаза. Увидев их, невозможно представить лермонтовского Демона другим. Врубель писал: «Демон – дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, но при всем том властный и величавый». Именно таким мы видим его на картине «Демон (сидящий)». Скрытой силы и мощи в нем столько же, сколько скорби и обреченности.
Михаил Врубель. Голова Демона на фоне гор, 1890 г.
В понимании Врубеля, Демон – это не черт и не дьявол, так как «черт» по-гречески означает просто «рогатый», «дьявол» – «клеветник», а «демон» означает «душа». Это очень роднит его с лермонтовской трактовкой: «Он был похож на вечер ясный: ни день, ни ночь – ни мрак, ни свет!».
«Демон (сидящий)» – самая известная работа Врубеля. Однако кроме нее, есть еще несколько полотен на ту же тему. И написаны они были в то время, когда художника начала одолевать болезнь.
Михаил Врубель. Тамара и Демон, 1891 г
Первые признаки психического расстройства проявились в то время, когда Врубель работал над «Демоном поверженным», в 1902 г. А в 1903 г. случилась трагедия – умер его сын, что окончательно подорвало душевное здоровье художника.
Михаил Врубель. Демон поверженный и демон сидящий. Эскизы.
С тех пор и до самой смерти в 1910 г. Врубель живет в клиниках, а в краткие моменты просветлений создает выдающиеся произведения, от которых веет чем-то потусторонним. Возможно, это и дало повод современникам утверждать, что художник продал душу дьяволу и поплатился за это собственным здоровьем.
Михаил Врубель. Шестикрылый серафим, 1904 г.
Никто не знает, какие видения посещали Врубеля в конце жизни, и было ли это на самом деле мистическим откровением потусторонних сил – но это действительно свело его с ума. А в глазах демонов на его картинах написано больше, чем можно объяснить словами.
Михаил Врубель. Демон поверженный. Эскиз.
Гениальность на грани безумия. Виной тому – Изумрудные глаза…
Навязчивая идея преследовала умирающего Врубеля – ослепший художник верил, что если он все ночи будет простаивать на ногах, то Господь простит его и подарит новые глаза из изумрудов.
Черты святых ликов и злого духа сливались, становились похожи, глаза у всех были одинаковыми – огромными, изумрудными, трагическими. За этот грех, был уверен Врубель, он платит разрушением души.
Академик Бехтерев, 1912 год.
Лечивший художника выдающийся психиатр Владимир Михайлович Бехтерев смотрел на вещи проще. Он обнаружил у своего знаменитого пациента поражение нервной системы из-за перенесенного в молодости сифилиса. Как следствие, болезнь породила шизофрению и маниакально-депрессивный психоз.
Облик Врубеля в то время был чудовищным – друзья, навещавшие его в психиатрической клинике, видели перед собой буйное лохматое существо в грязной рубашке, незрячее, беззубое, измученное тяжелейшими мигренями.
Слыл знатоком моды, тратил все деньги на лучшие духи, всегда обедал в самых роскошных ресторанах, даже, когда нечем было заплатить – в этом случае он расплачивался своими эскизами.
Одевался изысканно, аккуратно, страдал, если манжеты были хоть чуть запачканы краской, но, между тем, мог выйти на улицу с зеленым носом – просто покрасить его зеленой гуашью и всё. Он считал, что это выделит его из толпы.
Близким знакомым в те годы такие выходки казались безумием, но только теперь, видя друга в смирительной рубашке, понимали, что значит простое чудачество гения по сравнению с действительной бедой и потерей своего «я».
В.Я.Брюсов, худ. М.А.Врубель
Тем не менее, Врубель продолжал работать. Портрет Брюсова Михаил Александрович писал почти наощупь и уверял его, что не он рисует картины, что демон руководит им, поэтому даже на стенах палаты сами собой появляются непристойные сюжеты.
Жене он жаловался на воробьев – те за окном чирикали, а ему слышалось: «Чуть жив, чуть жив…». Просил яду – не дали. В самый жестокий мороз умышленно простоял всю ночь у открытой форточки и, наконец, заболел. Воспаление легких сменилось скоротечной чахоткой, и 1 апреля 1910 года Врубель скончался.
По легенде, последними его словами были: «Нужно изящно страдать».
М. Врубель. После концерта. У камина. (портрет жены Н.И. Забелы-Врубель) 1905
Закончить рассказ хочется словами психиатра Усольцева, который, как никто другой, ценил Михаила Врубеля, понимая всю сложность его гениальной личности:
«Часто приходилось слышать, что творчество Врубеля — больное творчество. Я долго и внимательно изучал Врубеля, и я считаю, что его творчество не только вполне нормально, но так могуче и прочно, что даже ужасная болезнь не могла его разрушить. Творчество было в основе, в самой сущности его психической личности, и, дойдя до конца, болезнь разрушила его самого. Он умер тяжко больным, но как художник он был здоров, и глубоко здоров».
Михаил Врубель: во власти Демона
«Это был художник, одновременно признанный и отвергаемый, ценимый и презираемый, внук прошлого, сын настоящего и отец будущего, – говорил о нем Валерий Брюсов. И добавлял: — Стремящийся в простор лазурности небесной иль в глубину сапфирных вод».
«Я погружен всем своим существом в искусство»
Михаил Врубель родился в Омске 5 (18) марта 1856 года. Его отец был военным, много разъезжал по служебным надобностям.
Мама же очень скоро умерла, и тогда мачехой Врубелю стала Елизавета Христиновна, пианистка, женщина добрая и образованная. Детство Михаила проходило в переездах, учился он и в петербургской гимназии, и в одесской, уже тогда любил рисовать. И все же, профессиональным художником он стал довольно поздно. В 1880 году после окончания юридического факультета Санкт-Петербургского университета Врубель поступил в Академию художеств. Ему было 24 года.
«До чего же я погружен всем своим существом в искусство: просто никакая посторонняя искусству мысль или желание не укладываются, не прививаются, — писал Михаил из Академии сестре. — Это, разумеется, безобразно, и я утешаю себя только тем, что всякое настоящее дело требует на известный срок такой беззаветности, фанатизма от человека. Я по крайней мере чувствую, что только теперь начинаю делать успехи, расширять и физический, и эстетический глаз».
В 1884 году Михаил Врубель получил приглашение от Адриана Прахова приехать в Киев — поучаствовать в реставрации росписей Кирилловской церкви XII века.
Несовершенство реставрационной техники (фрески прописывались сверху по сохранившимся контурам) того времени ставило сохранность древних росписей под вопрос, и Врубель против этого возражал, предлагая просто расчистить их и оставить в нетронутом виде. Но храм был действующим, и прихожанам негоже было молиться полустертым фигурам святых. Моделями для создания почти всех образов в интерьере Кирилловской церкви Врубелю служили исключительно киевляне.
В те годы Михаил влюбился в дочь соседнего помещика Марцеллу Соколовскую. Та даже родила сына от Врубеля, но богатый родитель решил уберечь ее от беспутного живописца и вскоре выдал замуж за богатого американца польского происхождения. Любовный роман был у Врубеля с Марией Симонович. Но и тут произошла осечка: в 1890 году Мария вышла замуж за иммигранта царского правительства Львова и уехала с ним во Францию. Еще был другой киевский роман, когда художник влюбился в жену своего патрона – Эмилию Прахову. Импозантная и красивая женщина, мать троих детей, была избалована вниманием и немного истерична. Она была старше Врубеля, но он этого не замечал. Праховой ухаживания Врубеля в конце концов надоели, и она открыто ему сказала: «Вы мне прискучили своим обожанием. С чего вы взяли, что я когда-нибудь любила вас?»
Для создания икон Михаил был командирован в Венецию, для чего ему было выделено 1200 рублей на 5 месяцев. Этой суммы ему не хватало. Много денег ушло на материалы, и приходилось экономить практически на всем. В Италии Врубель написал четыре иконы, лучшей из которых по праву считают «Богоматерь», в лике которой угадываются черты Праховой — отправляясь в зарубежный вояж, художник взял с собой фотографию Эмилии Львовны. Было у него еще увлечение итальянской наездницей Анной Гаппе. Однако любовью жизни Врубеля стала певица Надежда Забела.
Непохожий на художника
С этой артисткой Михаил познакомился случайно. Ему было уже 40 лет, ей 28. С первой встречи они открылись друг другу, гуляли по Петербургу, Врубель читал Забеле Лермонтова и Байрона, сорил деньгами. 28 июля 1896 года они обвенчались в Швейцарии. Надежда писала своей сестре: «Вот уже четвертый день, что мы женаты, а мне кажется: очень давно, мы как-то удивительно сошлись с Михаилом Александровичем. Конечно, Бог знает, что будет, но начало хорошо». Забела много гастролировала, выступала на сцене частной оперы Мамонтова.
Она пела в «Псковитянке», «Царской невесте», но особенно ей удалась партия Волховы в опере «Садко». Костюм для морской царевны был сделан по эскизам Врубеля. Он состоял из многих полупрозрачных и разноцветных чехлов, и Михаил Александрович, не доверяя костюмершам, сам одевал жену перед спектаклем, «от чулка до головного убора». «Времена счастья» – так называли супруги первые совместные годы. Врубель часто бывал в театре и слушал Морскую царевну, не переставая восторгаться пением жены. Он придумывал ей изысканные и эффектные туалеты – в свою очередь Забела охотно служила мужу моделью и позировала ему.
Сам Врубель одевался всегда изысканно и поражал шиком. Он не выносил общества художников. Бедствовал всегда, даже если получал гонорары, ибо тут же их тратил. Вдруг бросал работу (а он иногда работал без перерыва по 15–17 часов), нанимал лихача и отправлялся кутить в знаменитый «Яр», а оттуда, протратившись, опускался до третьеразрядного трактира. Мог занять денег и истратить их не на еду, а на флакон дорогих духов.
В своем таланте Врубель отмечал особый «натиск, восторг». Напряженность этого восторга была, видимо, причиной того, что многие произведения художника остались незаконченными. Он всегда был не удовлетворен тем, что делал, и часто дорисовывал и изменял свои полотна – к удивлению зрителей, иногда прямо на выставке. Врубель был странен во всем. Он даже свои портреты, особенно поздние, писал так, чтобы быть похожим на Ницше. «В жизни он не был похож на художника, – писал один из петербургских обозревателей, – многие, глядя на эту лощеную фигуру с закрученными кверху а-ля Вильгельм усами, отказывались верить, что это автор стольких поразительных по оригинальности, красочным эффектам картин. Только изредка на этом спокойном, даже самодовольном лице вспыхивала нервная краска, а в глазах появлялся какой-то странный, нездоровый блеск».
В 1901 году у Михаила и Надежды родился долгожданный сын, его назвали Саввой. Но когда Врубель впервые взглянул в лицо сына, его ожидало тяжелейшее потрясение: лицо младенца было исковеркано «заячьей губой» — неисправимым, роковым признаком дегенерации. Врубель воспринял это как знак судьбы, как кару. У него началась тяжелейшая депрессия, которую он, чтобы поддерживать жену, превозмогал отчаянно, занимаясь искусством, всячески загружая себя работой, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Именно в это время он погружался в стихию «Демона», бросающего вызов Богу.
Приближение безумия
Мемуарная хронология не без оснований утверждает, что тема «Демона» возникла в творчестве Врубеля еще в киевский период. Когда в 1884 году вместе с семейством Праховых он много раз слушал оперу Рубинштейна в местном театре. Непосредственно к воплощению этого образа художник приступил много позже, о чем свидетельствует сам. Живя в Москве в доме Мамонтова и работая в предоставленном ему прекрасном кабинете, Михаил Александрович писал в письме 22 мая 1890 года: «Вот уже месяц пишу Демона. То есть не то чтобы моего монументального Демона, которого я напишу еще со временем, а “демоническое”: полуобнаженная, крылатая, молодая, уныло-раздумчивая фигура сидит, обняв колена, на фоне заката и смотрит на цветущую поляну, с которой ей протягиваются ветви, гнущиеся под цветами».
Демон Лермонтова появился в эпоху расцвета романтического индивидуализма, а демон Врубеля – в пору его кризиса. Если у поэта он боролся с небом и землей, то у художника стал символом мятежа против обыденности, пошлости и вульгарности человеческого мира. Как писала Надежда Забела: «Демон у него совсем необыкновенный, не лермонтовский, а какой-то ницшеанец». Параллели с Ницше небезосновательны. Врубель также хотел вырваться из круга серой повседневности. Он считал, что задача искусства – «иллюзионировать душу, будить ее от мелочей будничного величавыми образами».
«Дорогая моя женщина, спаси меня от моих демонов»
Пресса поспешила похоронить Врубеля: «Как отец декадентов, французский поэт Бодлер спятил, так и наш декадент Врубель сошел с ума», — писали газеты. По художественным салонам ползли сочувственные вздохи и слухи. Те, кто знал Михаила давно, находили в прошлом поведении художника явные признаки грядущего безумия, стараясь объяснить его странности и эксцентрические выходки только этой теперь явившейся причиною.
В 1906 году в Париже на художественной выставке Русских сезонов были представлены и работы Врубеля. Парижская публика неизменно толпилась у его дивных картин. Позже всех с ними расставался, часто простаивая до самого закрытия, невысокий коренастый молодой человек: это был Пабло Пикассо. Спустя годы он признается, что стал таким художником только благодаря своей встрече с полотнами Врубеля. «И странное дело, сумасшедшему Врубелю все, больше чем никогда, поверили, что он гений, — писала сестра Надежды Забелы, — и его произведениями стали восхищаться люди, которые прежде не признавали его».
В это время художник находился в психиатрической клинике Усольцева, где много рисовал и писал письма жене: «Дорогая моя женщина, спаси меня от моих демонов». И порывы нежности: «Фиалка моя, роза моя Ширазская. Ни йоты не возьму назад, из моего последнего письма; еще прибавлю: я раб твой, что подумаешь только, сделаю. Я не способен и несколько часов провести в разлуке с тобой». Жена пыталась помочь, часто приходила, читала ему вслух, пела ему романсы, но все тщетно. Врубель начал терять зрение, хотя и пытался писать по заказу Рябушинского портрет Валерия Брюсова. В полутьме исчезающего света и цвета Михаил рисовал лицо поэта, который был на семнадцать лет моложе его, но которому отмеряно было прожить даже меньше, чем самому художнику. Запечатленным оказался и облик санитара Николая, приставленного смотреть за слепнущим больным. Ему же были адресованы последние слова художника, который четыре года провел в темноте страдания и ожидании избавления от мук: «Николай, довольно уж мне лежать здесь, поехали в академию».
«Я устал жить», – повторял Врубель перед смертью. И сознательно лишил себя жизни: в феврале 1910 года постоял у открытой форточки и простудился. Болезнь перешла в скоротечную чахотку, и 1 апреля 1910-го художника не стало, ему было 54 года.
«Всю жизнь Врубель предлагал себя всем, – писал в некрологе живописец Александр Бенуа. – Возвращаясь в своих созданиях к “Демону”, он лишь выдавал тайну своей миссии. Он сам был демон, падший прекрасный ангел, для которого людское общество было и братски близко, и безнадежно далеко». «Врубель был одинок не только в России, но и в Европе, и был преждевременным», – это слова художника Кузьмы Петрова-Водкина. А Игорь Северянин написал печальные строки:
Так тихо-долго шла жизнь на убыль
В душе, исканьем обворованной…
Так странно тихо растаял Врубель,
Так безнадежно очарованный.
Какую женщину Врубель изобразил в виде «Демона»: всё о главной любви художника
Должен был стать не художником, а юристом
Вообще-то отец Михаила Александровича Врубеля мечтал, чтобы сын стал юристом. И только решимость Михаила, который вопреки воле отца отнес документы в художественное училище, избавила мир от еще одного посредственного юриста, подарив уникального художника.
Даже ученические работы Врубеля поражали учителей — ему удавалось придать невероятную живость и страсть даже холодным гипсовым фигурам, которые рисовали студенты.
После окончания училища молодой художник согласился на предложение, которое никто не хотел принимать: отреставрировать фрески в Киевской Кирилловской церкви. Дело в том, что об этой церкви ходили нехорошие слухи. Она располагалась на территории сумасшедшего дома — так называемой «Павловки». Это место старались обходить стороной.
Встреча с ангелом
Руководил реставрационными работами Адриан Прахов — известный искусствовед. В храме, где работали художники, постоянно появлялась его жена Эмилия. 27-летний Врубель, едва увидев эту женщину — рассказывают, что ее нельзя было назвать классической красавицей, но у нее были громадные завораживающие глаза удивительного сапфирового оттенка, — потерял голову.
Если правда, что любовь — безумие, то Врубель начал сходить с ума именно тогда. О взаимность и речи быть не могло. Молодой художник бесконечно страдал. Чтобы заглушить свою душевную боль, он даже нанес себе раны, изрезав грудь ножом. Так он пытался «перебить» сердечные муки муками физическими.
Эмилия Прахова появлялась на всех его полотнах. А однажды он изобразил ее в виде Богоматери, написав икону с ликом любимой, но недоступной женщины. Рассказывали, что это взбесило жену губернатора: она пришла в церковь и уже начала молиться, но, вглядевшись в черты Богоматери, закричала: «Это еще что! Я должна Милке Праховой молиться? Где этот богомаз?».
Безумства во славу любви
Врубелю запретили работать в храмах. Другой работы в то время для него в Киеве не было. Ему почти не на что было жить, но это не имело никакого значения для потерявшего голову художника: главным была его любовь.
Он принялся творить безумства во имя Эмилии: мог раздать нищим дорогую одежду, поражал прохожих, появляясь на улице раскрашенным во все цвета радуги, приносил в подарок Эмилии свои картины, а если она отказывалась от них — на ее глазах уничтожал их.
Не получив взаимности, Михаил принялся самозабвенно уничтожать себя: последние деньги тратил на выпивку и женщин легкого поведения, потом тратить было уже нечего — и он наделал громадные долги.
В конце концов, Врубель попал под суд. За долги. Чтобы расплатиться с кредиторами, ему пришлось работать на стройке маляром. Кроме того, великий Врубель натирал полы в забегаловках и кабаках.
Уничтожить нельзя увековечить
Роковая любовь буквально сводила его с ума — такая уж натура была у этого человека: страстная, чувственная, эмоциональная. В какой-то момент, ненадолго придя в себя от наваждения, он решил: если любимая не отвечает взаимностью и продолжает терзать его, нужно ее уничтожить!
И он сделал это — ттак, как это мог сделать один только Врубель. Он написал своего первого Демона. С лицом и невероятными глазами обожаемой Эмилии. Оценить эту работу смог только отец художника: впоследствии он рассказывал, что картина вызывала у зрителя настолько сильный ужас, что сам автор не выдержал и на следующий же день уничтожил ее.
От Богоматери в Киеве — к «Демону» в Москве
Не в силах выносить муки любви, Врубель навсегда покидает Киев, чтобы не видеть больше свою любимую чужой женой. Приехав в Москву, он знакомится с Саввой Мамонтовой — известным меценатом, способным с первого взгляда распознать талант. Он и распознал: предложил Врубелю проиллюстрировать поэму «Демон» для юбилейного сборника Лермонтова.
Это оказалось попаданием в «десятку». Дело в том, что для Врубеля Лермонтов был не пустым звуком. Художник не просто самозабвенно любил его произведения. Он глубоко изучил и хорошо понимал духовный мир своего кумира, считая себя его последователем, только не в поэзии, а в живописи.
Иллюстрации к «Демону» он рисовал бесконечно, не в силах оторваться от излюбленного образа. Врубель всегда повторял, что люди не понимают Демона, считая его воплощением зла, в действительности же само слово «демон» в переводе с греческого означает «душа». Художник был убежден: демон — страдающий дух, которому нет места нигде в мире.
Травля художника: «Грубость, карикатурность, уродство!»
Всего юбилейный сборник Лермонтова проиллюстрировали 18 художников, среди которых были уже знаменитые Репин, Айвазовский, Шишкин. В их число попал благодаря Мамонтову почти неизвестный тогда Врубель.
Сборник был опубликован — и публика возмущенно взвыла: «Иллюстрации Врубеля — это грубость, карикатурность, уродство!». Между тем, в памяти потомков навсегда остались именно его рисунки, а не работы маститых коллег. И «Демон» для всего мира по сей день ассоциируется только с именем Врубеля — после него никто не брался за этот лермонтовский сюжет.
А тогда — тогда его критиковали все, начиная с прессы и заканчивая учителем Врубеля, Ильей Репиным.
И следующие его работы, заказанные Мамонтовым, — панно «Микула Селянинович» и «Принцесса Греза» — получили настолько злобные и негативные оценки, что члены приемной комиссии буквально рассвирепели, увидев их, и хотели уничтожить работы Врубеля, назвав их «мусором». К счастью, этого не произошло: помешал Мамонтов.
«Демон сидящий». с глазами Эмилии
Демоны не отпускали Врубеля. Одновременно с работой над иллюстрациями к сборнику Лермонтова он принялся за свою, пожалуй, самую известную картину — «Демон сидящий».
Вряд ли найдется хоть один человек, сумевший остаться равнодушным перед взглядом этого существа. Стоит подойти к картине, висящей на стене в Третьяковской галерее, в зале Врубеля, — и ты чувствуешь, что тебя буквально затягивает в потусторонний мир, в ту реальность, где на скале сидит одинокий, безмерно печальный, тоскующий Демон, могущественный, но поверженный, бессильный изменить что-либо в судьбах мира.
Эта картина похожа на искусную мозаику, сложенную из выпуклых ограненных кристаллов. Полотно излучает мощнейшую энергетику. И. у Демона — глаза Эмилии Праховой.
Врубель поверженный
После множества изображений демона художник, наконец, пишет картину «Демон поверженный». Он постоянно дорабатывает и переделывает эту трагическую фигуру изломанного, исковерканного, несчастного потустороннего существа.
К тому времени Врубель был женат, у них рос маленький сын. И молодая жена — оперная певица Наталья Забела — с ужасом видела, как изо дня в день меняется лицо поверженного Демона на полотне. И сам художник меняется на глазах: вместо скромного и временами стеснительного человека окружающие видят дерзкого и мятежного гения, критикующего все и всех.
И скоро душевные изменения становятся настолько заметными, что приходится обратиться к специалистам-медикам. У Врубеля находят серьезное психическое расстройство и помещают в клинику. Вскоре он перестает узнавать близких, его личность изменяется до неузнаваемости. Единственное, что помогает Врубелю бороться с болезнью, — это постоянное рисование.
Но и это дает лишь временное облегчение. Написав портрет своего обожаемого наследника, маленького Саввы, Врубель впадает в беспокойство и повторяет, что этой картиной он навлек несчастье. И через две недели малыш серьезно заболевает: врачи не могут сбить высокую температуру, диагностируют менингит. Маленький Савва умирает.
Врубелю снова становится хуже: он считает себя злодеем, погубившим собственного ребенка, накликавшим на семью горе. Проводя дни и ночи в тяжких муках, художник скоро лишается последнего утешения: он больше не может рисовать, потому что слепнет.
После этого он прожил еще четыре года. Слепым. Художник, не имея возможности рисовать, рассказывал потрясенной жене удивительные истории: как он жил в разные эпохи, расписывал вместе с Рафаэлем и Микеланджело соборы, летал, подобно своему Демону, среди скал.
После смерти Врубеля газеты написали: «Демон» уничтожил своего творца».