почему дети сходят с ума
Воспитать и не сойти с ума: как справляться с детскими истериками
Плач, крик, слезы, отказ выполнять любые просьбы — у вашего ребенка снова истерика, ужасающие минуты, когда родители одновременно ощущают гнев, жалость и чувство беспомощности от невозможности мгновенно повлиять на ситуацию. В чем причины истерик у детей с рождения и до семи лет? Всегда ли эти приступы — способ манипуляции или маркер каких-то проблем в развитии и воспитании ребенка? И можно ли отучить детей выражать эмоции через истерику? Об этом и многом другом в своей книге «НЕ едет НЕ красная НЕ машина! Как понять дошкольника» рассуждает Екатерина Бурмистрова, популярный психолог и мама одиннадцати детей.
Истерика
Истерика — это когда мы слышим крик, плач, слезы, и ребенок не может остановиться. Это громкие отрицательные эмоции, которые сильно зашкалили, при этом контроль у ребенка полностью потерян.
Истерики в разных возрастах очень отличаются. Истерики могут быть и у младенца, у которого они связаны с физическим дискомфортом и неприятными физическими ощущениями либо с крайней усталостью, когда ребенок не может нормально спать. Если мы говорим о возрасте после года, то большинство истерик связано уже, скорее, психологическими, чем с физиологическими, факторами. Хотя до 3–3,5 лет ребенок еще очень сильно зависим от собственных физиологических состояний, и у него тоже могут быть истерики из-за того, что он не поел, не поспал или проснулся не вовремя, сильно устал, перевозбудился.
Истерику как пик переживаний состояния физического истощения либо перевозбуждения замечать у ребенка очень полезно: вот сейчас истерика просто потому, что он переел сладкого, а когда он переедает сладкого, он всегда очень возбудимый. Сейчас истерика потому, что мы за выходные трижды были в гостях и у него скопилось столько впечатлений, что любая мелочь выводит из себя.
Истерики, которые связаны с физиологическим дискомфортом, бывают у детей всех возрастов. Например, у подростков и у перегруженных школьников, которые так сильно выматываются, столько всего за день или за неделю делают, что в какие-то моменты из-за усталости у них начинается состояние неконтролируемых эмоциональных реакций. Если ребенок плачет, кричит, скандалит из-за физиологических причин, всегда нужно понимать: пока не уйдет этот физиологический стрессор, пока он не поспит, не поест, не отдохнет настолько, чтобы усталость ушла, ребенок вряд ли прекратит истерику.
В состоянии, когда, как спусковой крючок конфликта, работает какой-то физиологический триггер, нельзя требовать и ожидать хорошего поведения. Нужно видеть и признавать причинно-следственную связь. Более того, используя тактику интерпретации поведения (но лучше не в самый момент истерики, потому что это может повлечь очень сильное ухудшение состояния), нужно объяснять ребенку, что и почему с ним происходит. Например: «Понятно, у тебя было четыре контрольных за два дня, конечно, ты скандалишь» или: «Ты был в гостях у бабушки, поздно лег, мы рано встали, поэтому ты весь день сегодня такой плаксивый». С физиологической истерикой нужно быть на «ты», то есть ясно понимать, что причина не в характере, а в теле.
Идеально было бы прогнозировать наступление истерики. Понимать: ага, мы были у бабушки допоздна, завтра нам нужно встать в 8:00. Скорее всего, будет плач, особенно у ребенка чувствительного, ребенка с возбудимым темпераментом Предупрежден — значит, вооружен. Простое правило, оно по-прежнему очень хорошо работает. Хотя обычно люди думают: «А, пронесет, ничего, он встал на полчаса позже» или: «Мы же убрали часть нагрузки».
Мне кажется, что в этом состоит родительское искусство и вообще искусство жить с детьми. Нужно стараться строить график без перегрузок, чтобы этих «истерик от физиологии» не было.
Если есть запрограммированные, предсказуемые, связанные с высокой нагрузкой, ритмом жизни или с какими-то дефектами режима истерики, очень важно, чтобы ребенку не портили самооценку и объясняли причину его взрывов.
Приведу еще один пример: мама возит на занятия старшую дочь и всегда берет с собой младшего сына. Вторых рук нет, как и возможности нанять помощника, а бросать занятия мама тоже не хочет. И этот малыш «живет» в автокресле, не в своем ритме, а в ритме занятий сестры. И он в своем праве! Если этот ребенок не будет устраивать истерики, его напряжение может вылиться в какое-то соматическое заболевание.
Второй тип истерики — когда дело не в физиологическом дискомфорте. Нередко такие срывы происходят, когда по той или иной причине у ребенка не хватает слов для выражения собственных состояний, — как сказал бы психолог, есть сложности со второй сигнальной системой (вторая сигнальная система существует только у людей, и это —слова). Тогда ребенок переходит на первую сигнальную систему, то есть на непосредственное чистое выражение эмоций.
Как мы знаем, у животных нет слов, но они обмениваются сигналами. Посмотрите на сурикатов, на обезьян, на любых животных, которые существуют в сообществах, вы увидите этот обмен (может быть, мы это плохо считываем, но он есть). Когда у ребенка работает сильный стрессор, слова уходят, остается только чистая эмоция. Очень часто из-за силы стрессора как раз и перестает хватать слов.
Чем младше ребенок, тем чаще это происходит. Максимальное количество истерик из-за нехватки слов будет между 14–16 месяцами и 3,5 годами, когда ребенок потихоньку овладевает речью, становится «словесным» существом. По идее, он уже может и очень хочет говорить, и он уже понимает, что люди говорят и что словами можно выразить многое. Но его словарный запас (хотя он может быть большим) обычно недостаточен для полного описания его собственных состояний.
Аналогия удивительно простая. Например, вы знаете английский. Вы учились в спецшколе, потом занимались с репетитором на курсах. И вот вы приезжаете в Англию, и оказывается, что как-то объясниться в кафе вы еще сумеете, но вклиниться в оживленный диалог в хорошем темпе вы не можете. Не знаю, насколько этот пример понятен, но примерно так же ощущает себя ребенок, когда ему нужно рассказать о своих сложных состояниях. Малыш чувствует ту же самую нехватку слов, которую ощущаем мы, оказавшись в чужой языковой среде, даже если язык нам частично знаком. Мы что-то можем сказать, но полностью описать свой запрос или ситуацию нам сложно — слов нет.
Это, конечно, стресс. Вспомните себя: у вас красный диплом или медаль, но вы просто не можете подобрать слова! Так же и у ребенка, только он не может в этот момент дать себе отчет в том, что происходит. Это очень быстро «отбрасывает» его к первой сигнальной системе — слова заканчиваются, начинаются «чистые эмоции».
Что происходит в этот момент с родителями? Почти всегда ключ к поведению ребенка лежит в наших реакциях на это поведение. И в ситуации, когда истерика физиологическая, и в ситуации, когда мы сталкиваемся с нехваткой слов, первое и главное, что нужно сделать, — определить причины эмоционального всплеска у ребенка. И потом постараться не заразиться его эмоцией. Есть так называемый закон заражения эмоциями, у детей он работает очень сильно: гораздо проще присоединиться к тому настроению, которое есть, которое доминирует в коммуникативной ситуации.
Если ребенок перешел на первую сигнальную систему со второй, как ни странно, взрослому проще сделать этот же шаг и тоже встать на детскую позицию. Это магнит, он сильно притягивает. Чтобы не уйти в эмоцию, нужно себя удерживать, особенно людям реактивным и больше всего женщинам, которые с детьми в постоянном взаимодействии. Иногда требуются значительные усилия, чтобы преодолеть заражение эмоциями. Как только вы присоединяетесь, вы раскачиваете эту лодку вместе.
Надо понять, что происходит. Крайне важный шаг — назвать случившееся по имени: ага, моего ребенка «снесло». Взрослому необходимо сказать себе: «Я не виноват». Делая так, мы снимаем с себя существенную часть внутренней нагрузки. Нередко взрослый выходит из себя даже не потому, что «заражается» эмоцией ребенка, а из-за собственного чувства вины. Когда мы начинаем себя корить, мы остаемся без защиты, нас гораздо проще разбалансировать. Но обычно родители так и делают: они обвиняют себя, а кроме того, считают, что должны сделать что-то, чтобы истерика прекратилась немедленно.
Но неумолимая механика эмоций такова: если «всплеск» произошел, то надпочечники выбросили адреналин, гормон стресса, и он не уходит из крови моментально. Есть определенный адреналиновый цикл, и развернутый цикл, если выплеснута полная доза гормона, длится 40–45 минут. Если нет, то это может быть 10–20 минут, но это никогда не минута или две.
Итак, каким бы вы ни были профи, «выключить» сильную эмоцию ребенка моментально у вас, скорее всего, не получится: гормон должен пройти свой цикл и выйти из крови, тогда ребенок успокоится. От этого у взрослого развивается ощущение собственной несостоятельности, и он тоже переходит на первую сигнальную систему — перестает разговаривать и начинает орать. Все возможно, мы живые, этого никто не отменял. Периодически мы можем, зная одно, делать другое.
То, что малыш не успокоился сразу, не значит, что вы — плохая мать, а значит, что он находится под действием обычных законов гуморальной регуляции, физиологических законов действия гормонов. Все наши сильные эмоции гормонально поддержаны, это не только голова, это и те вещества, которые находятся в нашей крови.
Очень важно, чтобы стрессовая, гневная реакция ребенка не спровоцировала эту стрессовую реакцию родителя. Потому что, если родитель тоже оказывается в этом адреналиновом кругу, возникает истерика совместная. Важно не погружаться в эту реку, стараться остаться на берегу. Но при этом, по возможности, не отталкивать ребенка эмоционально и находиться рядом.
Напомню: если это истерика из-за физиологии, нужно прежде всего выключить физиологический стрессор — накормить, перестать идти, сесть и отдохнуть, постараться максимально быстро уложить спать, понимая, что именно это является причиной срыва.
Если это истерика от нехватки слов, идеально подойдет техника интерпретации поведения, например: «Я знаю, что тебе очень обидно, ты так рассердился, потому что ты хочешь, чтобы мы поняли, что тебе нужно, а мы не понимаем». В моем опыте практика объяснения работает и очень сильно облегчает жизнь.
Иногда бывает, что вы наблюдаете смещенную реакцию истерики. И тут дело не в нехватке слов, а в том, что что-то произошло до момента эмоционального всплеска: ребенок в школе очень сильно испугался или был напряжен, но там он «выдержал удар», не среагировал, а при следующем небольшом стрессе эта отложенная эмоция вылезла.
Случается, что и стрессор маленький, и вроде слов ребенку хватает, а что-то с ним происходит, на первый взгляд необъяснимое, и вы не понимаете, в чем дело. (Мне кажется, это тоже один из элементов родительского искусства: видеть эти связи, строить гипотезы, предполагать, что это может быть). Такое бывает, например, когда родители уехали и ребенок остался с бабушкой или няней. Он вел себя очень хорошо, к нему не было нареканий. А потом родители приезжают, и он им выдает букет эмоций! И оказывается, что он очень сильно скучал. Или ребенок ездил в лагерь. Там он был идеальным, общительным, всех очаровал, везде участвовал, потом приехал домой, и начались истерики по каждому поводу. Потому что там, в лагере, ребенок очень сильно себя сдерживал. Или в саду что-то произошло: кто-то накричал на малыша. Там ребенок замер, реакцию не выдал, но первый небольшой стресс «взрывает» его и вызывает отложенную эмоцию.
Отложенные эмоции вы можете увидеть, только если на самом деле знаете, с чем ребенок сталкивается. Чем он младше, тем лучше мы можем отследить причину истерики, потому что мы знаем, что с ним происходит. Про школьника мы уже не всё знаем. С другой стороны, от малыша может быть сложнее узнать, что происходило в детском саду. Он рассказывать об этом еще не умеет. Он вам расскажет о самых простых событиях: кушали, спали, играли. А то, что его очень больно толкнули или он испугался от крика, об этом он не скажет первым делом (если мы говорим о ребенке 4–5 лет). А стрессор тем не менее будет работать.
Тут надо предположить, что, возможно, есть что-то, о чем вы не знаете. Когда истерика закончится, можно протестировать разные гипотезы о причинах случившегося.
Иногда родители это не признают, но есть такой тип истерик, как манипулятивная истерика. Это та слеза, которую ребенок давит из себя сам. Это не тот случай, когда накрыла эмоция и потерян контроль, а когда ребенок сам себе ранку, болячку расцарапывает, сам себя с помощью определенной суммы усилий вводит в это состояние, а потом уже, возможно, теряет контроль. Это уже более зрелая реакция, раньше 4 лет она редко появляется (ну, может быть, в 3–3,5 года). Часто ребенок не понимает, что он это делает. Но внимательный родитель по глазам и по мимике, по невербальным реакциям может понять, что малыш себя специально доводит: сам себя начинает жалеть, потом обострять ситуацию, потом провоцировать себя какими-то словами — и вот он уже в истерике.
С истериками провокационного типа можно что-то делать, когда вы уже хорошо научитесь видеть и предсказывать их. С любой истерикой легче всего работает профилактика и договоренность в нейтральное время. Если вы видите, что произошла манипулятивная истерика — ребенок специально устроил страшный крик, чтобы ему не выключили мультики, — очень важно не поддаваться манипуляциям и, если это возможно, все-таки не идти навстречу, не давит из себя сам. Это не тот случай, когда накрыла эмоция и потерян контроль, а когда ребенок сам себе ранку, болячку расцарапывает, сам себя с помощью определенной суммы усилий вводит в это состояние, а потом уже, возможно, теряет контроль. Это уже более зрелая реакция, раньше 4 лет она редко появляется (ну, может быть, в 3–3,5 года). Часто ребенок не понимает, что он это делает. Но внимательный родитель по глазам и по мимике, по невербальным реакциям может понять, что малыш себя специально доводит: сам себя начинает жалеть, потом обострять ситуацию, потом провоцировать себя какими-то словами — и вот он уже в истерике.
С истериками провокационного типа можно что-то делать, когда вы уже хорошо научитесь видеть и предсказывать их. С любой истерикой легче всего работает профилактика и договоренность в нейтральное время. Если вы видите, что произошла манипулятивная истерика — ребенок специально устроил страшный крик, чтобы ему не выключили мультики, — очень важно не поддаваться манипуляциям и, если это возможно, все-таки не идти навстречу, не договоримся». Или: «Мамочка, давай я тебе помогу посуду убрать, а ты мне разрешишь чуть подольше посмотреть мультики».
Другими словами, вы предлагаете другую модель: добиваться желаемого не сложной, сугубо отрицательной эмоцией, а речью. Тем самым даете понять, что лучший способ — это слова, а не крики.
Воплотить это не просто. Есть дети, чаще девочки, особенно — с хорошими коммуникативными способностями, которые все равно провокационную истерику будут пробовать. Если для вас крик ребенка — это аргумент, чтобы перестроить свое поведение, он будет применять его бесконечно. Но если такой способ семьей не поддерживается, меньше шансов, что он закрепится.
Итак, истерика бывает разной. Для того чтобы принять верное решение о реакции, нужно примерно предполагать, что же происходит, какой сюжет разворачивается. Если вы совсем не понимаете причину, есть несколько вещей, о которых вы должны вспомнить:
1.не вовлекайтесь, не заражайтесь эмоцией;
2.истерику сразу не «выключишь», и это не ваша вина. Психика у детей более лабильна, то есть подвижна, изменчива, и менее сбалансированна, чем у взрослых. Другими словами, у ребенка и у подростка в нервной системе гораздо больше возбуждения. Оно легче возникает и мощнее блокируется. Если говорить строго, у ребенка менее дифференцированная реакция, потому что кора головного мозга еще не полностью контролирует лимбическую систему и подкорку. Как итог — высоки шансы, что эмоции вырвутся из-под контроля.
В принципе, пока ребенок взрослеет, какое-то количество истерик в определенном возрасте естественно. Точно так же, как естественна более высокая возбудимость у женщины в период токсикоза. Вы, как родитель, можете совершенствовать свои навыки, но, что бы вы ни делали, вы — не супергерой, совсем избежать детских истерик вам не удастся. Но это не значит, что вы терпите крах.
Очень важно наблюдать за количеством истерик в день, в неделю или в месяц, чтобы колебания были не сильными. Если для вас норма — одна истерика в две недели, так вы примерно живете, а потом — бабах! — по три истерики на неделю, надо выяснять, что за стрессор работает, что произошло, что изменилось. Или для вас норма — одна истерика в день (такое тоже бывает), а тут у вас их четыре. Тоже нужно смотреть, что случилось, где триггер?
В каждый период развития надо знать, какие «спусковые крючки» конфликтов работают чаще всего и какие из них наиболее опасны для вас. Что очень интересно: в каждой семье есть папа, мама, бабушка или старший брат, и с каждым из этих людей будут срабатывать разные триггеры. Ребенок начиная с трехлетнего возраста прекрасно знает, кого из ближних легче спровоцировать.
Психиатры рассказали, почему наши дети сходят с ума
В 2016 году году исполняется 25 лет первому и единственному в России кризисно-профилактическому отделению со службой «Детский телефон доверия» государственного Центра восстановительного лечения (ЦВЛ) «Детская психиатрия» им. С. С. Мнухина.
Мысли о суициде приходят из Интернета
Если медики находят подобные сайты, следует обращение в Роскомнадзор, после чего некоторые из них закрываются, но другие возникают вновь и вновь, причем огромная часть «самоубийственных» групп закрыта для посторонних, так что взрослые о них могут даже не узнать.
Оказывают свое черное влияние и соцсети, в которых дети в погоне за «френдами» и лайками размещают свои фотографии, а в ответ получают комментарии, что они «жирные, страшные, с огромными щеками».
Для мальчиков более характерны «брутальные» виды саморазрушающих увлечений: смертельные селфи, увлечение руферством и зацепингом.
«У компьютера ел, пил, спал и даже справлял нужду»
У психиатров уже бывали юные пациенты, которые ели, пили, спали и даже справляли нужду, не отходя от компьютера. Немытые, грязные, в горах грязной посуды, потерявшие связь с реальностью. Любая попытка оттащить их вызывала вспышки агрессии или угрозу покончить с собой.
Что делать? Смотреть и говорить
Пугающие симптомы панического расстройства
Паническое расстройство, наряду с посттравматическим стрессом, синдромом навязчивых состояний и общей тревожности, социофобии и т.д., является разновидностью тревожного расстройства и причисляется к невротическим заболеваниям.
Почему к невротическим? Да потому что патологические ощущения, возникающие во время расстройства, не изменяют сознания человека. Больной отдает отчет происходящему, осознает, что болен и нуждается в помощи.
Как охарактеризовать расстройство
Главным симптомом панического расстройства становится приступ панической атаки. Но единичный приступ еще не означает наличия расстройства. Для постановки диагноза необходимо, чтобы случаи атаки происходили с периодичностью 2–3 за месяц, не менее.
Панические приступы должны соответствовать нескольким критериям. Они возникают как при определенных обстоятельствах, так и при отсутствии видимых причин. Между атаками характерно наличие свободных от тревоги, светлых промежутков.
Паническое расстройство не зря называют тревожным. В его основе – чувство гипертрофированного, неуместного страха, не поддающегося контролю. Причина его возникновения – сбой в анализе опасной ситуации.
Префронтальная часть коры головного мозга первая дает оценку ситуации, с которой столкнулся человек, и передает ее по другим инстанциям. Конечной точкой становится миндалевидное тело, которое, при наличии определенных импульсов, реагирует на опасность стимуляцией выработки соответствующих гормонов: адреналина, кортизола и др. Они выполняют защитную, адаптационную функцию, помогают нам достойно встретить опасность. Вся система работает под чутким руководством нейромедиатора серотонина.
Проблемы начинаются, когда его количество выходит за пределы нормы. В таких случаях человек не в состоянии адекватно оценить ситуацию. Его миндалевидное тело становится слишком чувствительным и реагирует на опасность даже там, где ее нет. Развивается приступ панической атаки. Симптомы его разнообразны, однако можно выделить основные, наличие которых обязательно:
Приступ длится от 5 до 30 минут и бывает разным по степени выраженности. Систематическое его повторение носит название «паническое расстройство».
Предпосылки развития
Доподлинно неизвестно, почему развивается это расстройство. Имеется много теорий, пытающихся раскрыть механизм его развития. Точно установлено, что особенно склонны к формированию такого состояния люди с лабильной (неустойчивой) нервной системой. У них быстрее развивается тахикардия под действием эмоций или физических нагрузок, они сильно потеют, раздражительны, краснеют при волнении. В помещении им душно, они всегда норовят открыть окна.
Люди с акцентированной тревожностью в характере тоже склонны к возникновению заболевания. В некоторой степени играет роль и наследственность.
Обязательное условие для созревания расстройства – наличие психотравмирующих факторов, стрессоров, расстраивающих работу нервной системы. Обычно именно они предшествуют появлению первого признака панической атаки.
Первый приступ паники настиг Анастасию, когда она готовилась отойти ко сну. Ее внезапно охватило ощущение, что она падает стремительно с обрыва, в пустоту. Она не могла пошевелить руками и ногами, как будто они не принадлежали ей. Появилось стойкое чувство, что она сейчас умрет. Ей стало невообразимо страшно.
Затем начало колотиться сердце. Казалось, что она не могла контролировать дыхание. Оно было сбивчивым, частым, было трудно вдохнуть, постоянно не хватало воздуха. Такое состояние продолжалось до самого утра, и уснуть в эту ночь Анастасии так и не посчастливилось.
Следующий приступ случился через 4 дня. Затем частота приступов увеличилась, и они одолевали молодую женщину по несколько раз на день. Между ними она чувствовала себя выжитой и обессиленной. У нее появилось непоколебимое чувство страха засыпания, поскольку первый случай атаки случился перед сном. Она мучилась бессонницей, а вскоре и процесс поглощения пищи давался с трудом. Случалось, что идя по улице или находясь в многолюдном месте, она чувствовала головокружение и спёртое дыхание.
Затем приступы атаки стали не такими яркими, ограничивались сердцебиением и ощущением тревоги, проходящей через все тело. На протяжении всего лечения ей трудно было смириться с мыслью, что ее проблема носит чисто психологический характер. Ей казалось, что врачи пропустили в ее теле какую-то болезнь.
Анализируя ситуацию в беседе с психотерапевтом, женщина указала, что за 5 месяцев до первого атакующего случая она потеряла работу, а за 2 месяца до этого тяжело заболел ребенок. Таким образом, потеря источника дохода, а затем страх за жизнь своего чада стали мощнейшими стрессовыми факторами, запустившими патологический процесс.
Такое патологическое состояние чаще формируется у молодых людей в возрасте 20–35 лет. Женщины страдают от него в 2 раза чаще, нежели мужчины.
Характерные черты расстройства
Симптомы расстройства можно поделить на две группы. К первой мы отнесем признаки непосредственно панической атаки, заставляющие испытывать человека тревогу и страх, а также неприятные ощущения в теле.
Вторая группа симптомов относится к проявлению сформированного расстройства в общем. В ее состав входит множество признаков. Они сопровождают не всех и не всегда, и проявляются в разной степени.
Главный признак панического состояния – формирование так называемого охранного поведения.
Паническая атака обходится больному большим эмоциональным напряжением, психическим истощением. Перенеся цепочку таких приступов, у человека появляется выжидательная позиция. Он с опаской ждет повторения атаки. А, ожидание, как известно, хуже, чем само событие. Оно сопровождается состоянием повышенной тревожности, как будто что-то вот-вот случится. Казалось бы, приступ отступил, и самое время расслабиться. Но состояние тревоги сохраняется.
Некоторые паникеры путают такое положение дел с самим приступом. И рассказывают, что он длится у них несколько дней. Это ошибочно, поскольку приступный период способен продолжаться максимум пару часов.
Другой важный признак расстройства – формирование фобий. И прежде всего, это страх умопомешательства и смерти. Такие фобии сопровождают практически каждого паникера. Однако они абсолютно бесперспективны.
Страх лишиться рассудка, перестать себя контролировать и адекватно вести себя часто сопряжен с беспокойством заполучить шизофрению. Но нужно успокоить тех, кто терзается такими мыслями: больной шизофренией не будет беспокоиться о том, что он сходит с ума.
Страх смерти также иллюзорен. Те вегетативные нарушения, которые испытывает больной во время атаки, никак не являются смертельными, хотя некоторые дискомфортные ощущения они все-таки оставляют. Это может быть ощущение тяжести в голове, чувство напряжения в груди, боли в сердце. Из-за чего способны возникнуть мысли о наличии соматического заболевания. 
Паническое расстройство могут сопровождать и страхи, откладывающие отпечаток на социальной жизни больного. Сюда, в первую очередь, относят страх открытого (агорафобия) или закрытого пространства, боязнь езды в лифте, авиаперелетов, публичных выступлений и т.д. Как правило, фобии формируются, отталкиваясь от ситуации, в которой впервые возник приступ атаки.
Парень, страдающий расстройством уже около 10 лет, в начале его зарождения боялся выходить на улицу. Он целый год просидел дома. Друзья приносили ему еду и уносили мусор.
Отпечаток на психике
Такое состояние нервного напряжения не может не сказаться на психоэмоциональном фоне паникера. Он становится раздражительным и беспокойным, настроение его резко меняется, вздрагивает при любом постороннем звуке.
Бессонница – вечный спутник панического расстройства. Развиться она может как следствие нервного перенапряжения или как результат страха сна, если приступы одолевают в ночное время. Бывает так, что бессонница развивается на фоне опасения о том, что можно не уснуть.
Наверное, каждый человек видел сон, когда он падал в пустоту. Итогом такого сновидения становится вздрагивание во сне, кто-то просыпается. При ПР количество таких вздрагиваний за ночь доходит до 5 и более.
Напряжение, чувство тревоги и страха, неприятные и непонятные ощущения в теле, невозможность побороть болезнь приводят человека к состоянию апатии и беспомощности, перерастающие в депрессию.
О чем молчат паникеры
Как правило, главные симптомы панического расстройства, о которых говорят люди, страдающие им – это страх, тревога, неприятные ощущения в теле. Но мало кто указывает на такие признаки, как деперсонализация и дереализация.
Дереализация – нереальное восприятие мира, проявляется как ощущение тумана, окутывающего больного. Сквозь него ему все кажется каким-то далеким, расплывчатым, отстраненным.
Девушка описывает свои приступы дереализации, как чуждое восприятие всего, что привычно окружает ее. Даже когда она находится в своей комнате, она не узнает ее. Как будто она пришелец, случайно спустившийся сюда из космоса. Вещи вокруг – нечеткие и безжизненные. Хочется найти какую-то опору, ориентир, но не удается. Близкие люди смотрятся как незнакомцы.
Деперсонализация ощущается ею как существование вне своего тела, вроде она смотрит на себя со стороны. В такие моменты она не может управлять своими мыслями и движения, все выполняет автоматически.
А еще нередко у людей с ПР случаются слуховые и зрительные галлюцинации, особенно перед сном. Они проявляются в виде отчетливого писка или шороха, зрительных размытых образов, переговаривающихся между собой голосов.
Степени проявления
Для кого-то расстройство, со слов самих больных, становится настоящим адом, кошмарным сном, при котором не удается проснуться. Тогда как на других оно мало отражается.
Существует несколько степеней развития заболевания:
Несмотря на то, что паническое расстройство – распространенное явление, обществом оно воспринимается тяжело. Многие считают этих людей слабовольными либо симулянтами, сетуют на то, что они не могут держать себя в руках, хотя на самом деле приступ панической атаки неподвластен разуму. Поэтому часто больные испытывают неловкость, стесняются своего поведения в приступный период. Нагнетает обстановку и то, что им тяжело справиться с атакой. И человек на фоне этого начинает избегать людей, даже увольняется с работы, вводит себя в глубокое депрессивное состояние.
Паническое расстройство – это не что иное, как страх и тревога, гипертрофированные в сознании человека. Постепенно осознавая это, овладевая навыками самопомощи и пользуясь помощью адекватного специалиста, избавиться от пугающего расстройства вполне реально.