основы практики естественного состояния

Основы практики естественного состояния

Для того чтобы практиковать естественное самадхи (сахаджа-стхити), согласно наставлениям Шри Ади Шанкарачарьи, йогин должен зародить в себе четыре необходимых качества:

1) Различение истины и неистины (вивека);

2) Бесстрастие (вайрагья);

3) Шесть дисциплин (шат-сампат):

4) Стремление к Освобождению, страстное желание достичь Освобождения от оков сансары, избавиться от иллюзии майи и реализовать сознание Брахмана в этой жизни (мумукша).

Развив подобные качества, ученик должен укрепить свой ум практикой пятеричного размышления (панча-мананы). Панча-манана означает, что все воспринимаемые чувственные объекты в сансаре сводятся к сознанию (читте) – или чистому внутреннему осознаванию (праджне). Мир рассматривается как проявление ума.

Читта анализируется и рассматривается как бессущностная, как не имеющая собственного существования, как пустотная (шуньята).

Пребывая в состоянии шуньяты, пустотность (шуньяту) ученик анализирует и рассматривает как Брахман, который является безграничным самосияющим светом (пракаша, джьоти).

Свет Брахмана проявляется как недвойственность (адвайта), где нет субъекта и объекта, и все качества Брахмана раскрываются как Бытие, Сознание и Блаженство (Сат-Чит-Ананда).

Итак, вновь и вновь йогин должен размышлять: «На самом деле, вся существующая вселенная – люди звери, дома, деревья и облака, мое тело, нижние миры и верхние миры богов – не более чем проявление моего сознания. Мой ум (манас) выходит через пять органов чувств (джняна-индрий) и воспринимает пять чувственных объектов сансары посредством зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. Все они являются Атманом. Сами по себе они – иллюзия и нереальны. Это тот же Атман, что и у меня внутри, но из-за того, что свет Атмана падает на склонности и привычки моего обусловленного кармой ума (васаны), мой ум искаженно воспринимает Атман в виде объектов слуха, зрения, вкуса, обоняния и осязания».

Вновь и вновь размышляй: «Мир вокруг меня создается моим сознанием – это не более чем иллюзия, это Брахман, который я вижу как деревья, дома, горы, людей, зверей и облака. И этот Брахман есть мое чистое сознание. Все, что я вижу вокруг, – это проявление моего сознания. Все объекты нереальны».

Затем йогин должен размышлять так: «Если все вокруг – проявление моего ума, и все есть мое сознание, что же представляет собой сущность моего сознания?» Он должен думать так: «Что же это за сознание? Тогда кто я как сознание? Кто есть видящий, слышащий, обоняющий, осязающий? Кто есть тот внутренний наблюдатель, который творит все объекты сансары?» И он должен дать себе ответ: «Это осознавание – чистое сознание (праджняна)».

Осознавание пустотности сознания

Затем он должен анализировать свое сознание, задавая себе вопросы: «Какого цвета мое осознавание? Какую оно имеет форму? Какие у него качества? Обладает ли оно какими-либо качествами? На что оно похоже? Где оно находится? Как его можно определить?» Вновь и вновь он должен задавать себе вопросы, пытаясь проанализировать свое чистое осознавание (праджняну). Он должен искать видящего, наблюдать слышащего, пытаться понять обоняющего и осязающего. Он увидит, что это ускользающее сознание, которое невозможно определить. Он должен найти внутреннего наблюдателя и попытаться как-то его определить. Тогда он увидит, что этот внутренний наблюдатель, это сознание, которое называют «я», не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса, ни формы, и в учении оно называется безопорное сознание (нираламбха).

Он должен понять, что его сознание пустотно, оно не имеет корня, не имеет основы.

Осознав отсутствие корня и основы, он должен понять, что его сознание подобно безграничному океану – это трансцендентальный всепроникающий океан сознания, подобный куполу неба.

Практика самоисследования

Чтобы подкрепить свое осознавание личным опытом медитации, йогин должен практиковать практику самоисследования (атма-вичару).

Вновь и вновь он должен задавать себе вопрос: «Кто я?» – концентрируясь на «я-мысли» (ахам-вритти).

Найдя это чистое наблюдающее осознавание, которое не имеет опоры и рассматривается как некое безличное присутствие огромного пространства сознания, йогин должен воспринять его как свое «Я», и вновь и вновь концентрироваться на этом чувстве «Я», до тех пор пока чувство «Я» не обретет ширину и глубину, пока оно не перестанет иметь ничего общего с ложным эго (ахамкара-буддхи) и с отождествлением с физическим телом (ахам-дехасми). Пока оно не перестанет иметь ничего общего с понятийным умом (манасом). Тогда йогин откроет для себя: «Да, в самом деле, я есть океан чистого недифференцированного сознания», – это состояние вне оценок, рассуждений и концепций.

Когда йогин откроет это состояние, он должен войти через него в самадхи и испытать переживание света, а если это не удается, вновь и вновь практиковать самоисследование (атма-вичару) и размышление о божественных качествах Абсолюта (дева-манану).

Самоосвобождение речи

Для того чтобы обрести опору в Атмане, ученик должен превратить свою речь в самоосвобожденную речь (мокша-вакью). Он должен выполнять самоосвобождение речи по пяти правилам, которые включают поиск противоположностей с целью выхода за пределы двойственного понятийного ума, оперирующего логическими понятиями, в обнаженную осознанность за пределами мыслей, каких-либо крайних утверждений, а также приятия или отвержения, субъекта или объекта, когда все сводится к Атману. Таким образом любое ментальное понятие обесценивается, и теперь ученик не может уже больше поверить во что-либо обусловленное мыслями как в реально существующее.

Разговаривая, он должен постоянно искать переживающего, размышляя над вопросами: «Кто есть тот, кто воспринимает? В самом ли деле есть обусловленная душа (джива)? Если все есть Атман, как можно говорить о субъекте и объекте?»

Вновь и вновь он должен практиковать мокша-вакью. Постоянно, в любой ситуации, он должен спрашивать себя: «Кто это видит? Кто слышит? Кто говорит?» И отвечать: «Это говорит мой ум, мое сознание».

Затем он должен размышлять: «Ум создал двойственность благодаря привязанности к чувственным объектам и начал разделять на то и это, на субъект и объект. В самом ли деле существуют такие вещи или это всего лишь творение ума? Но ум в самой своей основе – это пустотное осознавание, значит, все, что делается, – нереально, все, что воспринимается, – нереально, и это есть иллюзия, застилающая чистое проявление Атмана».

Размышление об Абсолюте, практика чистого видения

После этого ученик должен размышлять об Абсолюте (Атмане), о его трансцендентальных качествах. Он должен размышлять о проявленных качествах Атмана, таких как безграничность, всепроникновение, вечность. Он должен размышлять о том, что Атман всенаполняющий, вечно самоизлучающий (нитья сваям-пракаша), единый, недвойственный (адвайта), что Атман есть абсолютные Истина, Сознание, Блаженство (Сат-Чит-Ананда), что он есть наивысший, что он есть изначальная мудрость, что Атман есть основа всего, что Атман есть изначальная причина всего (нимитта-карана). Он должен размышлять об непроявленных (авьякта) качествах Атмана. О том, что Атман вне имен (нама) и форм (рупа), что он непостижимый (ачинтья), что он вне движения и вне инертности, что он вне четырех измерений; о том, что Атман вне рождения, роста, сохранения и разрушения, вне трех пространств (чит-акаша, хрид-акаша, бхут-акаша), о том, что Атман вне трех времен (прошлого, будущего и настоящего), вне мира страстей (кама-лока), вне мира форм (рупа-лока) и вне мира без форм (арупа-лока). Ученик должен размышлять о том, что он вне трех состояний, т.е. находится вне состояния бодрствования (джаграт), сна со сновидениями (свапна) и сна без сновидений (сушупти); о том, что Атман является четвертым состоянием (турья). Он размышляет о том, что Атман – вне трех гун (ниргуна), вне пяти элементов, вне качеств (таттватита), вне кармы, незапятнанный тремя видами кармы.

Занимая свой ум постоянными размышлениями об Атмане, ученик должен восторгаться качествами Атмана с чувством благоговейного восторга, изумления и удивления, он должен размышлять о том, что этот Атман является Брахманом и что его Атман и Абсолютный Брахман (Ниргуна Брахман) есть одно, и о том, что ученик сам является этим Брахманом, и о том, что все живые существа также являются Брахманом, а их грубые и тонкие тела являются его сосудами (упадхи).

Завершив атма-манану начального уровня, ученик должен выполнять атма-манану (дева-манану) среднего уровня. Он должен рассматривать весь мир как Брахман, тела всех живых существ как сосуды (упадхи) Брахмана: от животных и духов до божеств. Он должен рассматривать все проявляющееся как игру трансцендентального сознания в различных телах (лилу Брахмана).

Затем ученик заканчивает практику атма-мананы практикой размышления над двумя изречениями из упанишад (маха-вакьями): «Нети – Нети», «Ити – Ити».

«Нети – нети» переводится как «Ни то, ни это». Ученик должен искать Брахман, используя метод отрицания, отвергая все, что видит, слышит, осязает и обоняет, как не-Брахман, утверждая: «Это не Брахман, и это не Брахман». Ученик должен проанализировать чувственные объекты сансары и понять, что ничто из того, что имеет имя и форму, не является Брахманом, также как и любые мысли, ощущения, чувства, образы (прекрасные и уродливые) и т.д.. Таким образом он должен устранить все иллюзии в отношении Брахмана.

Затем, осознав, что Брахман не есть что-либо воспринимаемое его сознанием, он должен перейти к методу «И то, и это» («Ити – ити»). Он должен понять, что Брахман пребывает во всех живых существах, внешних объектах и бесчувственных камнях, деревьях, облаках, домах и людях. Он должен практиковать видение Брахмана во всем, независимо от того, является ли это чистым или нечистым, святым или грешным, уродливым или прекрасным, он должен пытаться увидеть Брахман во всех, даже в самых незначительных его проявлениях. Устойчивость в таком взгляде еще называется реализацией чистого видения.

На этом практика дева-мананы (атма-мананы) закончена.

Самоотдача и отказ от эго

Шестая предварительная практика (садхана) для вступления на путь естественного самадхи (сахаджа-стхити) называется самоотдача (атма-ниведана). Это отказ от эго, отбрасывание себя (прапатти), ради того чтобы открыть сознание Атмана.

Поняв, что ничто из того, что ученик считал своей опорой, не является Атманом, он отбрасывает это в себе. Его тело – не Атман, его чувства – не Атман, его мысли, воля – не Атман. Пытаясь открыть Атман, он старается отказываться от всего этого, занимаясь отдачей себя Брахману через преданность (бхакти) и служение (севу) Трем Сокровищам (Гуру, Дхарме и сангхе), в которых он принимает Прибежище. Он практикует постоянное погружение в состояние Атмана, которое за пределами тела, ума, воли и чувств (шаранагати). Он практикует погружение в состояние жизни «здесь и сейчас» (бала-лила-буддхи), которое включает в себя принятие решения (санкальпы) о недеянии на внутреннем уровне и недеяние.

Бала-лила-буддхи означает оставление всего «как есть» без изменений (не заботиться о прошлом, не планировать будущее). Оно включает в себя пребывание в осознавании без оценок и рассуждений, приятие всего.

Бала-лила-буддхи также включает в себя радость от всего и удовлетворенность всем (ананду) и качество игрового восприятия любых действий (лилу).

Практикуя атма-ниведану, ученик старается сделать свое ложное эго и тело сосудами (упадхи) Брахмана, занимаясь служением Гуру, Дхарме и сангхе. Он пытается преодолеть сознание делателя (картритва-буддхи) во всех собственных, даже незначительных, действиях и выполнять их как подношение Атману, как практику осознавания, как практику самоотдачи. Он не заботится о плодах своего труда, он полностью непривязан к тому, что он делает.

На этом шесть предварительных садхан для погружения в естественное самадхи (сахаджа-стхити) закончены.

Источник

Основы практики естественного состояния

5 Ноября
Пятница
2021 год

Календарь лекций в архиве

Основной 3й принцип практики Естественного Состояния (нидидхьясана).Ступень веры.
Йога Не-медитации или метод за пределами метода.
Комментарий к тексту «Датта Даршанам».
Золотое правило (шравана, манана, нидидхьясана)

Третий принцип практики естественного состояния – это нидидхьясана. После того как вы получили прямое введение и отбросили сомнения в нем, устранили отклонения, наступает стадия непрерывной продолженности созерцания. Поэтому если вы так практикуете, то вы практикуете лайя-йогу. Если же вы не уловили этот принцип, то вы практикуете не лайя-йогу, а что-то другое. Нидидхьясана также называется «непрерывная уверенность в продолженном созерцании». Проще ее можно назвать вера. Однако если мы сравним понятие «нидидхьясана» с понятием «вера» в традиции бхакти, то они отличаются. Если вы спросите бхакту, какова его вера, он скажет: «Мой Господь имеет такую-то форму, у него столько-то рук, он живет на Голока Вриндаване или на Кайласе». Последователь христианства скажет: «Он представляет собой Бога-сына, Бога-отца и Бога-духа-святого. То есть это вера, которая основана на имени и форме, либо на некой концепции. Такая вера на начальном этапе в основном связана с умственным пониманием.

Когда мы используем термин «вера», мы имеем в виду другое, нечто отличное от концепций и формы – пребывание в обнаженной неконцептуальной осознанности, которая нами переживается, когда мы получили прямую передачу или открыли ее. Это переживание нашей собственной изначальной природы. Поэтому если кто-либо спросит такого практикующего, что есть объект его веры, то у него нет готовых концепций. Он может объяснить это словами, а может и по-другому. Если его спросят: «Что есть абсолютная Дхарма?», он может сказать: «Три фунта льна» или «Пожалуйста, выпей чашку чая». У него нет умственных ответов в отношении Бога. У него нет даже слова «Бог», поскольку рассудочный Бог не есть Бог. Бог, запрограммированный в концепции, это всего лишь ум, который сотворил ментальную модель Абсолюта.

Вместо этого в традиции лайя-йоги предписывается созерцать, не опираясь ни на какие концепции, поскольку абсолютная Дхарма находится за пределами логики и человеческого ума. Вместо того чтобы пускаться в пространные объяснения о природе Абсолюта, Учитель дает испытать вкус, живое переживание. Когда мы понимаем этот принцип, у нас возникает уверенность в созерцании, и когда мы непрерывно держимся этого принципа, это называется «уверенность» или «ступень веры». Это означает, что мы целиком обретаем такую уверенность. Даже если мы не раскрыли ее полностью, по крайней мере, она для нас четко ясна. Мы понимаем, что нам теперь нужно обрести большую веру в это состояние, нам нужно отдаться ему целиком, полностью, без оглядки, без околичностей, без желания выгоды, без торговли. Нужно полностью обрести Прибежище в этом состоянии, рассматривая его как Гуру, как Абсолют и как свое собственное «Я». Нужно бросить всего себя в костер этого состояния с тотальной решимостью. Собственно, это и есть практика углубления созерцания.

Часто некоторые говорят: «У меня большая решимость практиковать, но…». Я говорю: «Нет, этого недостаточно». Лучше думать так: «У меня большая вера или сильное намерение выполнить самоотдачу». Почему? Потому что практиковать – это и означает непрерывно созерцать и выполнять такую самоотдачу.

С точки зрения бхакти, вера – это нечто, обусловленное ритуалами: шравана (повторение), киртана, смарана, вандана (поклонение). Это внешние формы. Однако если они прерываются, то как быть с объектом веры? С нашей точки зрения, вера – это уверенность в естественном состоянии, и она непосредственно проявляется в нашей жизни как непрерывная продолженность созерцания, как неотвлекаемое созерцание и как все большая отдача этому процессу.

Кто созерцает? Что мы созерцаем? Наш ум, считающий себя отдельной личностью, созерцает Ясный Свет, исконную основу Бытия, вселенский Исток. Если он утверждается в нем, наступает момент, когда ум полностью поглощается таким созерцанием. Для этого у ума должна быть сильная преданность этому вселенскому Истоку, непрерывное желание ума направлять себя на этот вселенский Исток, игнорируя любые отвлечения, цепляния, привязанности и собственные качества. Это и есть йога не-медитации или метод за пределами метода, вершина духовной практики (анупайя).

Если у вас нет глубокой падмасаны, трехминутной кумбхаки или ваша практика кундалини-йоги может зависеть от относительных вещей, то ваша медитация зависит от сосредоточенности и способности сидеть долгое время. Вы можете либо отвлекаться, либо засыпать в медитации, либо сидеть в падмасане, либо не сидеть – это зависит от ваших карм. Но возможность обретать уверенность во взгляде и созерцании не зависит ни от чего, поскольку это практика вне формы и за пределами методов. Поэтому вы можете потерпеть неудачу в практике метода, но не можете потерпеть неудачу в практике созерцания и самоотдачи.

В практике созерцания и самоотдачи достаточно выразить намерение – и это происходит. В грубых видах йоги недостаточно выразить намерение – нужно делать и получать результат. На пути вне метода нужно только выражать намерение и непрерывно быть преданным этому намерению.

Текст «Датта Даршанам», «Неисчерпаемые истории о Даттатрее». Джняна-йога.

Даттатрейю почитают многие сиддха-йогины, он олицетворяет недвойственное видение и недвойственный взгляд. Фактически, слушание историй о нем – это один из способов прямого введения. Просто читая о Даттатрее, многие фиксированные идеи и представления разрушаются на глазах, поскольку Даттатрея – это святой-безумец, авадхута, существо, превзошедшее все мыслимые и немыслимые ограничения. Называть его человеком – это вовсе неправильно. Это именно то пространство сознания, о котором мы говорим как о Гуру, это исконный Ясный Свет, который играет без всяких правил и ограничений, проявляясь со всей силой своей спонтанности. Обычно наш понятийный ум сильно разделяет, и мы видим святость в чистых святых изображениях, но когда мы видим что-то другое, мы по привычке видим это как некую сансарную вещь. Когда же вы слушаете истории о Даттатрее, уму постоянно устраиваются прямые введения, где реальность обнажается в любых ситуациях.

Даттатрейя – мастер создавать ситуации и давать прямую передачу, минуя слова. Иногда он силой своей практики иллюзорного тела появлялся перед учениками в виде нищего, в виде пьяного бродяги, в виде наслаждающегося женщинами и вином, в виде палача. И тогда ум думает: «О, это же Господь, как он может заниматься такими вещами?» Иногда он оскорбляет своих преданных. Все, что он делает, направленно на то, чтобы напоминать, что Брахман есть все. Не что-то, что присутствует в мурти или где-то еще, а вообще все. И мы должны понять, что Брахман есть все. Однако, даже слыша много раз, это трудно понять. Но благодаря такому даршану, это воспоминание проявляется мгновенно. Тогда в следующий раз, увидев животное, дерево, оскверненного человека, вы внезапно поймете: «Это дар Даттатреи». Попав в скверную ситуацию, испытывая различные переживания, вы просто подумаете: «Это проверка Даттатреи на осознанность».

Старцы говорят, что если кто-то поклоняется Богу, даже имея желания, результат непременно будет.

Разве могло быть иначе для Картавирьи, который поклонялся Господу Даттатрее много тысяч лет с несгибаемой преданностью? Прошло время, он состарился, и после наслаждения изобилием удовольствий его ум постепенно обрел большую способность к различению.

Слова, которые император слышал, пока сидел около Господа Даттатреи, и дискуссии на темы Священного Писания, которые он вел с разными учеными, стали эхом отзываться в его сердце. Хотя он обладал несметным богатством, ум императора начал отворачиваться от удовольствий жизни. Постепенно бесстрастие твердо укоренилось в нем, хотя со стороны он выглядел, как обычно. Тем не менее, видимость знатности и величия порождала в нем растущее недовольство, сомнение и беспокойство.

«Одна священная книга может назвать что-то окончательной истиной, однако другая может утверждать противоположное. Что же тогда окончательный результат, конечная истина? Каким способом узнать на опыте основную истину?», – по прошествии времени подобные мысли овладели умом императора. Постепенно эти вопросы заслонили собой все остальное.

В конце концов он пришел к заключению, что никто, кроме его Гурудева, Господа Даттатреи, не может помочь решить его проблему. «Господь Даттатрея относится ко мне с безграничным состраданием, – говорил он сам себе. – Он более внимателен ко мне, чем к другим». Думая так, Картавирья тотчас отправился к жилищу Господа Даттатреи. Никто не сопровождал его, так как он хотел идти один. С большим воодушевлением он начал подниматься на Сахиадри. Во время восхождения он видел красивые леса и великолепные горы. Он наблюдал совершенный покой, господствующий в уединенных хижинах, и наслаждался танцем фазанов. Он преклонялся перед старцами, которых встречал на своем пути. Наконец, он достиг ашрама Датты. Там, около входа в пещеру, он увидел Господа Даттатрейю, сидящего в падмасане, погруженным в самадхи.

Смотря на Господа, император преисполнился радости. Это был первый раз за тысячи лет, когда он видел Господа погруженным в самадхи. Невозможно сказать, что Господь Даттатрея есть «это» или «то». Он есть «нэти-нэти» – ни это, ни то. Кто знает, что он пожелал или приказал в своем сердце? В глубокой преданности Картавирья простерся перед Господом, он кланялся ему снова и снова. Затем он поклонялся ему с цветами и возносил всевозможные молитвы. Таким образом он преданно служил Господу долгое время. Для других он выглядел словно сумасшедший.

Тем временем наступил ранний вечер. Господь не шевелился, не открывал своих глаз. Тревога выросла в сердце Картавирьи. Успокаивая себя, он создал тысячу рук силой дара Даттатреи, и, играя на тысяче различных музыкальных инструментов, он молился и танцевал, охваченный неистовой преданностью, до полуночи».

Картавирья получил однажды сиддхи от Даттатреи, но просветления он не достиг и продолжал вести жизнь мирского царя. Если бы он достиг просветления, он понял бы, что форма Даттатреи неотлична от природы его собственного «Я», у него не было бы ни сомнений, ни колебаний. Однако все, что он мог видеть, это внешнего Даттатрею. Даршан же Даттатреи – это всегда джняна-йога, он всегда разворачивает искателя к самому себе. Даттатрея – это не мастер бхакти, это в основном джняна-сиддха. С точки зрения лайя-йоги, когда мы укореняемся в естественном состоянии, мы понимаем, что естественное состояние – это и есть Даттатрея. И где его искать, кроме как в своем уме? При этом речь не идет о нашем маленьком уме. Если мы заглянем в наш маленький эгоистичный ум, кишащий мыслями, переполненный разными эмоциями, то Даттатрея там не живет. Это касается нашего фундаментального, изначального Ума.

«Тем не менее Господь Даттатрейя был совершенно неподвижен.

Картавирья прекратил танец и музыку и, закрыв глаза, сконцентрировал свой ум на Господе. Стоя, сложив ладони и смотря на лицо Господа, он начал восхвалять его божественным гимном, содержащим основные значения всех шастр.

«О, Господь – начал он, – Ты – вечный. Ты – сама истина. Ты – блаженство. Ты – олицетворение воплощенного сознания. Ты – сама лучезарность. Через Тебя весь мир, который не просто невечный, а поистине нереальный, полный страдания и природного тамаса, проявляется как иллюзия. Heсмотря на это, он проявляется, чтобы быть истиной и реальностью. Если к горящему куску дерева привязать веревку и вращать его, он станет подобен огненному кругу. Но в действительности есть не колесо огня, а только искры. Маленькая искра огня, вращаемая человеком, разрастается, и введенный в заблуждение ум думает, что это круг огня. Отсюда следует, что ум сам делает вывод, что круг из огня.

Подобным образом, хотя существует только сознание, наш ум, который Ты объединяешь с майей, отражает этот мир множественности и квалифицирует его как таковой. Приветствую Тебя, причину причин».

Картавирья здесь восхваляет это изначальное Сознание. Вначале, когда мы слышим о природе Ума, мы думаем: «Ну, это какая-то природа Ума», забывая, что это великий Царь, абсолютное Бытие. Когда же мы проникаем в него глубже, нас захватывает восторг, благоговение, восхищение и изумление. Мы понимаем, что это не имеет ничего общего с нашим обыденным умом, это сам Абсолют, который мы познаем посредством осознанности.

«Господь, мудрецы, которые несут силу знания, с помощью такого вывода и наставления Гуру, являющихся двумя острыми лезвиями, разрезают узел ахамкары в своих сердцах и ищут убежище в тебе – Гуру трех миров, который, постоянно находясь вне трех состояний, контролирует три гуны. Ты даруешь освобождение тем, кто отдается тебе полностью, искореняя в них причины горестей сансары и даруя им осознание. Я потерял себя из-за отождествления себя с телом и чувствами. Я в высшей степени неудачлив и несчастен».

Каждый из практикующих иногда чувствует потерявшим себя из-за отождествления с телом и чувствами. Являясь безграничным пространством изначального Света и абсолютного Сознания, произошло некое неведение, замутнение, затуманивание, и пелена этого неведения связала себя с идеей тела. Тогда мысли, которые проносятся в пределах этого тела, начинают создавать некий ложный центр, идею «я». А все, что видимо и слышимо вовне (свет, звуки), проецируется из этого тела наружу и предстает как видимый мир. Видимый мир – это не что иное, как проявление энергии этого Света, однако уму, схваченному телом, он кажется реальным, поскольку тело также кажется реальным.

«Я отдаюсь Тебе полностью.

Ты есть Сат-Чит-Ананда. Подобно переплетению нитей, которые образуют ткань, благодаря тебе этот иллюзорный мир становится явным, видимым. Я был введен в заблуждение им, воображая, что в нем мое счастье, и это привязывало меня к нему. О, Господь, я ищу убежища в тебе. О, Гуру, дай мне испить нектар твоей джняна-бодхи, возвысь меня и освободи».

Полное предание и искание убежища в переводе на язык лайя-йоги – это неуклонная продолженность созерцания и самоотдача этому Ясному Свету, отсечение всех цепляний нашего «я». По неведению мы ищем прибежище в том, что не является нами. Придя в сангху, мы можем искать убежище в дружбе друг с другом, забыв о созерцании, – это неведение. Практикуя, мы можем искать убежище в каких-то материальных вещах, в эгоистичных амбициях, в желании превосходства над другими – это ложные виды убежища. Когда-нибудь ложное убежище будет открыто как ложное. Истинный практик сразу понимает, в чем это истинное убежище, и не запятнывается, как лотос грязью, всеми другими низшими видами убежища. В миру все люди ищут убежища в деньгах, сыновьях, богатстве, славе. Все это тоже относится к ложным видам убежища. Став монахами, обрив голову, мы принимаем убежище в этом исконном Свете. Вопрос заключается в том, чтобы не терять его даже на миг.

«Если веды провозглашают, что даже Брахма, Рудра и другие не могут знать высшую Истину, стоящую за тобой, кто, помимо твоей собственной свободной воли и твоей собственной майи, осуществляет акт творения, поддержания и разрушения, и как мы, связанные кармой и преданные чувственным наслаждениям, можем знать тебя? Господь, если ты не просветишь нас, то кто еще сможет это сделать? Благосклонно даруй мне твою бхакти-йогу и твою обширную джняна-йогу, дарующую вайрагью и виджняну.

О, Господь Вайкунтхи, разве не для наставлений в Дхарме, пропаганды йоги и для проведения джняна-бодхи ты принял воплощение? Гурудев, даруй твою милость мне, полному страстного желания достичь освобождения.

Ради спасения тех заблуждающихся, которые подобно мне не знают способа найти освобождение для души и которые беспомощно плывут по течению реки сансары, ты принимаешь различные воплощения. Господь, тем, кто служит тебе, руководствуясь желанием, ты даруешь огромное богатство. Добродетельным, которые служат тебе через всякое желание, ты открываешь твою вечную Истину.

О, мой Отец! До сих пор я добивался сиддхи, не замечая их мимолетности. Ты даровал мне больше, чем я искал. Хватит этого! Сейчас даруй мне мукти через священную пыль твоих стоп.

Гурудев, какая польза прилагать усилие изучать священные книги? Ум не может достичь истин через них. Сиддхи говорят, что этот мир дуальности – просто иллюзия ума. Как можно то, что так явно видимо, назвать иллюзорным? О, Господь, пожалуйста, проясни этот вопрос. Является ли он реальным или нереальным – я не знаю. Но я не так боюсь моих худших врагов, как боюсь этой сансары. Я не боюсь бедствий, причиненных водой или огнем. Я даже не боюсь ловушки Ямы. Для того чтобы достичь чистой джняны и ананды, я преклонился к твоим священным лотосным стопам».

Истинный практик – это тот, кто всегда боится ловушки сансары. Степень продвинутости йогина можно определить по тому, насколько он боится ловушки сансары. Например, обычный человек просто бесстрашно живет в сансаре. И это бесстрашие является результатом неведения. Собственно, кроме сансары простому человеку ничего не известно. Когда же йогин продвигается, он обнаруживает великую драгоценность – исконный Свет нирваны, и он видит, как легко ее потерять. Один малейший шаг вправо или влево – все потеряно; одно неправильное движение – долгие дни ритрита снова утрачены. И поэтому йогин живет очень бдительно, он чувствует этот исконный Свет как самую великую драгоценность своего сердца, он в самом деле дорожит ею, боясь ее потерять. Как человек, имея какую-то драгоценность, готов ее спасать любой ценой, таким же образом йогин бережет эту сокровищницу любой ценой. Его не волнуют ни его гордость, ни привязанности, ни материальные приобретения, поскольку он имеет эту великую сокровищницу и знает, что если он сохранит ее, то он сохранит все. Если же он утеряет ее и обретет все остальное, то все это, конечно, бесполезно.

«Гурудев, просвети твоими ласковыми, подобными нектару словами джняна-бодхи. Те, кто отворачивается от твоих лотосных стоп, возможно, скованы сансарой. Но, даже прикоснувшись к твоим стопам в мольбах и молитвах, я не свободен от привязанности. Какой же я, должно быть, грешник!

Да, Гурудев! С приходом молодости я стал жертвой безграничной жадности к мирским удовольствиям. В течение всех этих тысяч лет я плавал в океане греха. Даже демоны, животные, птицы и другие живые существа пересекают океан сансары, соединяя себя самих с тобой – высшим существом. Каким же низким и презренным человеком я должен быть среди кшатриев, что, даже поклоняясь Твоим стопам тысячи лет, я все еще не освободился от зависимости.

Одари меня джняной. Разрежь узел ахамкары. Вырви шипы сомнения!

О, древний Пуруша, старцы говорят, что ты воплотился, чтобы возвысить даже тех, кто не служит тебе. Но даже несмотря на то, что я носил пыль с твоих стоп на своей голове, я не излечен от болезни, называемой сансарой. О, Милосердный, ты отдал себя Атри и Анасуе, восхитившись их тапасом. О, Отец! Разве ты не слышишь моей мольбы?

Высшая Реальность, ведантисты говорят, что ты вне разума и речи. У него нет глаз, однако он видит. У него нет ушей, однако н слышит. Сейчас ради нас ты принял тело, поэтому у тебя есть глаза и вдобавок уши. Отец, у стоп твоих я умоляю тебя, наполни лотос моего сердца блаженством!

О, Сострадательный, ты единственный – мое убежище; никто больше не спасет меня из океана сансары».

Многими способами продолжительное время Картавирья восхвалял Господа. Пошел третий час ночи. Даже тогда Господь не пошевелился. Император был истощен. Казалось, нет ничего, что он мог бы еще сделать. Со склоненной головой он стоял около Господа».

Картавирья желал получить даршан Даттатреи. Он восхвалял его днем, затем ночью, но Даттатрея ему не откликался. Когда мы практикуем днем, мы еще пытаемся быть осознанными. Но когда приходит вечер, ночь, тогда сила красной и белой бинду уменьшается, а влияние духов и богов усиливается. Этот период называется «сандхья», то есть трещина между двумя мирами. Сознание становится более открытым и уязвимым. Однако нет иного способа, кроме как научиться держать свой ум в любое время суток в истинном состоянии, не давать ему опускаться, падать. Даже когда мы чувствуем тамас, следует распознавать просветляющую силу, стоящую за тамасом. Когда мы чувствуем боль от сидячей позы, следует распознавать просветляющую силу как оборотную сторону боли и единый Источник. Практикуя такое распознавание, мы ни на миг не утрачиваем этого состояния.

«Затем тысячи сиддха-пуруш приехали в небесных колесницах и склонились перед Господом Даттатреей, восхваляя его, и, увидев Картавирью, стоящего близко, задержались на мгновение. Затем, снова поклонившись Господу, они ушли.

После этих тысяч сиддх отовсюду пришли йоги и муни, чтобы поклониться стопам Господа и восхвалять его.

Позже ванапрастхи, санньясины, хамсы, брамины – знатоки вед и веданг, ахитагни и многие другие, живущие в Сахиадри, приходили группами, кланялись Господу и восхваляли его особыми ведическими мантрами.

Тем временем появились признаки рассвета, и на востоке стали видны первые лучи. Завеса темноты убежала на запад и начала таять. Звезды тоже исчезли, и только одинокая утренняя звезда подобно Картавирье смотрела на Господа.

Тогда Господь Даттатрея вышел из своего самадхи, встал со своего места и, не взглянув на Картавирью, пошел в юго-западном направлении. Появился муни по имени Сантатапа и поднес ему воду для омовений, после чего он вернулся. Затем муни по имени Сатьявак передал ему веточку для чистки зубов и воду, которыми Господь почистил зубы. После этого пришел муни Ведавида с одеждой, сделанной из коры и травы куша, и проводил Господа к реке. Господь искупался в соответствии с предписаниями шастр, предлагая пожертвования богам, риши и полубогам, и совершил адитья-упасану. Он стоял там до полудня и выполнил полуденную ахнику, и пошел на юг. Приняв бхикшу от Махалакшми в Колхапуре, он мгновенно вернулся и снова сел на свое место.

Частичка самомнения, которая таилась в уме Картавирьи, теперь исчезла. Он получил все, пока стоял в стороне со сложенными руками. Пока Господь был там, он трепетал от преданности и почитания и, кроме того, все время кланялся, покоренный, он смиренно стоял в углу.

Между тем многие муни, занятые йогой, пришли и встали вокруг Господа, Картавирья встал позади всех. Он не мог стоять впереди из-за благоговения и уважения.

Муни Сантатапа, один из последователей Господа, заметил состояние Картавирьи, и из сострадания к нему приблизился к Господу, и, кланяясь ему, почтительно вступился так:

– О, Господь! Твой преданный Картавирья Арджуна, глубоко праведный, стоит в углу, смиренно ожидая твоей благосклонности. Он боится обратиться к тебе. Даруй ему твою благосклонность, пожалуйста.

Милостивая улыбка засияла на лице Господа и в его глазах. Повернувшись к императору, он сказал:

– Арджуна, почему этот страх, когда ты со мной? Почему это несчастье? Иди сюда и сядь около меня. Твой ум успокоится.

Картавирья был в высшей степени счастлив. Он подошел к Господу, поклонился ему и сел сбоку, рядом с ним. Милостиво смотря на императора, Господь сказал:

– Арджуна, среди преданных ты наиболее дорог мне. У меня нет ничего, чего бы Я ни хотел дать тебе. Нет секрета, который я не мог бы открыть тебе. Почему это горе на твоем лице? Скажи мне, в чем ты нуждаешься? Нет ничего, что не может быть достигнуто моими преданными. Без колебания скажи, чего ты хочешь?

Глубоко вздохнув, Картавирья медленно сказал:

– Муни провозглашают, что Ты один есть «сат» и «асат», явное и тонкое, причина и следствие, проявленное и непроявленное, и что ты – Высший Брахман. Некоторые ведантисты также говорят, черпая в авторитетных заявлениях Веданты, что ты – единственная Реальность, а вся Вселенная – нереальна, подобно текучему серебру перламутра. Другие ведантисты возражают: «Как может быть постигнуто нереальное? Следовательно, оно также реально. Эта сансара подобна потоку. Она не имеет начала» – и таким образом доказывают дуализм. Последователи дхарма-мимансы провозглашают, что лишь Дхарма есть Высшая Реальность и мир – вечен. Какие у них ведические авторитетные источники? Последователи санкхьи цитируют трактаты о Прадхане и Пуруше, и говорят, что Прадхана есть причина, а именно Пуруша является инструментом. Это также путь йогов.

Картавирья был сбит с толку разными философиями. В то время доминировало шесть ортодоксальных школ философии в Индии: веданта, миманса, санкхья, ньяя, йога и вайшешика. Неортодоксальными считаются буддизм, джайнизм и материалистичные учения чарваков локаятиков. Картавирья, изучив все эти школы, был в замешательстве, поскольку все они противоречили друг другу. Он не мог их уместить в своем сознании. Далее Даттатрея прямо показывает ему изначальную природу Ума, обучив, как из всех противоречивых источников извлечь одну единую эссенцию. После того как Даттатрея объяснил ему этот принцип, он практиковал и достиг освобождения, благодаря его наставлениям.

Источник