и все таки жизнь это чудо а чудо не запретишь
И все таки жизнь это чудо а чудо не запретишь
Материя сия бесплотна,
В руках нести ее нетрудно.
Рембрандт писал свои полотна,
А Моцарт изваял на струнах.
Показать полностью.
Божественная власть органа,
Пленительная нежность арфы.
Еретики сожгли Джордано,
Но музыка — превыше мафий.
Фиорды Грига пахнут хвоей,
От них в душе моей светает.
Ах, музыка! Она не ходит,
Не ползает — она летает! В.Боков
Как любовь начинается? Кто мне ответит?
Как цветок раскрывается? Кто объяснит?
Просыпаешься утром, и хочется встретить,
Постучаться в окно, разбудить, если спит.
Показать полностью.
Все дороги — к любимой,
Все тропки — туда же.
Что ни думаешь, думы торопятся к ней.
Происходит какая-то крупная кража
Холостяцких устоев свободы твоей.
Ты становишься скуп и улыбок не даришь,
Как вчера еще было, и той и другой;
Ты всем сердцем ревнуешь, всем сердцем страдаешь,
Ждешь свиданья с единственной и дорогой.
И когда ты кладешь к ней на плечи ладоши,
Ясно слыша биение сердца в груди,
Вся вселенная — только любовь, и не больше,
И вся жизнь твоя — только порывы любви.
Как она начинается?
Так же, как в мае
На безоблачном небе заходит гроза.
Я любви
не сожгу,
не срублю,
не сломаю.
Без нее на земле человеку нельзя!
И все таки жизнь это чудо а чудо не запретишь
а знаете.. Жизнь это чудо! А чудо не запретишь! Да здравствует амплитуда! То падаешь, то летишь 🙂
НА МАМАЕВОМ КУРГАНЕ
На Мамаевом кургане тишина,
За Мамаевым курганом тишина,
В том кургане похоронена война,
В мирный берег тихо плещется волна.
Перед этою священной тишиной
Встала женщина с поникшей головой,
Что-то шепчет про себя седая мать,
Все надеется сыночка увидать.
Заросли степной травой глухие рвы,
Кто погиб, тот не поднимет головы,
Не придет, не скажет: «Мама! Я живой!
Не печалься, дорогая, я с тобой!»
… показать весь текст …
Я испытывал гоненья,
Безутешно горевал.
Но и в горькие мгновенья
Кто-то душу согревал.
Кто-то руку клал на плечи,
Кто-то мне шептал, как дождь:
— Успокойся, человече,
Ты до счастья доживёшь!
Зла на свете очень много,
Злых людей невпроворот,
Но другая есть дорога,
И по ней добро идёт.
И на дудочке играет,
Не пугаясь вражьих стрел.
… показать весь текст …
Отчего у нас в поселке
У девчат переполох?
Кто их поднял спозаранок,
Кто их так встревожить мог?
На побывку едет
Молодой моряк.
Грудь его в медалях,
Ленты в якорях.
За рекой над косогором
Встали девушки гурьбой.
«Здравствуй, — все сказали хором, —
Черноморский наш герой!»
… показать весь текст …
Солнце нашей любви,
Не садись и не ведай заката!
Ты плыви, отражаясь
В озерах, в колодцах, в ручьях.
Чтобы мы за тобою ходили
Влюбленно и свято
И купались в твоих животворных лучах.
Солнце нашей любви,
Ты горишь и сияешь,
Ты готово всю землю
Теплом обогреть.
Солнце нашей любви,
Ты и нас заставляешь
… показать весь текст …
Когда возводили собор Покрова на Нерли,
Все самое лучшее в сердце своем берегли.
И каждый положенный камень был клятвой на верность,
Вот в чем красота и откуда ее несравненность!
Может, завтра все это кончится,
Нынче жадно этого хочется:
Бегу быстрого,
Снегу чистого,
Почты свежей,
Почки нежной,
Зорь лазоревых,
Гроз озоновых,
Белых лилий,
Теплых ливней,
Родников с ледников,
Янтарей из морей,
Только нынче, немедля, скорей!
«Когда уходит лето, тогда приходит осень,
Когда уходит осень, тогда спешит зима,
У человека — сердце, у человека — совесть,
А есть ли в тебе это? Ты мне ответь сама…
Когда тебя полюбят, когда тебя голубят,
Когда тебя голубят, тогда ты весь, как луч!
На небе светит солнце, по небу ходят тучи,
Брось, милая, сердиться. И выгляни, выгляни из туч.
Когда тебя прощают, тогда тебя жалеют,
Когда тебя жалеют, тогда охота жить!
Есть на земле дороги, есть у людей тревоги,
Умей прощать обиды, УМЕЙ ПРОЩАТЬ ОБИДЫ!
… показать весь текст …
Как любовь начинается? Кто мне ответит?
Как цветок раскрывается? Кто объяснит?
Просыпаешься утром, и хочется встретить,
Постучаться в окно, разбудить, если спит.
Все дороги — к любимой,
Все тропки — туда же.
Что ни думаешь, думы торопятся к ней.
Происходит какая-то крупная кража
Холостяцких устоев свободы твоей.
Ты становишься скуп и улыбок не даришь,
Как вчера еще было, и той и другой;
Ты всем сердцем ревнуешь, всем сердцем страдаешь,
Ждешь свиданья с единственной и дорогой.
И когда ты кладешь к ней на плечи ладоши,
… показать весь текст …
Мечталось, Любилось, Плясалось И пелось.
Куда-то Далеко, Далеко Летелось.
Вставалось Легко, Засыпалось Мгновенно,
И думалось, Думалось Так сокровенно.
Лесами ходилось, Лугами бродилось,
И, главное, Время на все Находилось.
На труд, на любовь, И на самую Малость.
И все удавалось, И все удавалось.
О молодость, Молодость, Ты несравнима.
Зачем ты однажды Проехала мимо? —
Куда ты? Тревожно спросилось И спелось. Ответила сразу: — К другим захотелось!
Лесная улица
У Белорусского вокзала
Есть улица Лесная.
Зачем её Лесной назвали,
Я до сих пор не знаю.
Лес — это древние стволы
С ветвями в поднебесьи.
Летят из-под его полы
Серебряные песни.
Лес — это то, что люди чтут.
Он крепостью своею
Перегораживает путь
Бродяге-суховею.
Лес — это сказка и мечта.
Лес — это лучший отдых.
… показать весь текст …
И все таки жизнь это чудо а чудо не запретишь
Жизнь угощала меня шоколадом и шомполами,
Мёдом и горечью,
Порядочными людьми и сволочью,
Истиной и заблуждением,
И проволочным заграждением!
Это меня тюремный кощей
Держал на порции хлеба и щей —
Выстоял,
Выдержал,
Переварил,
Через такие горы перевалил,
Каких не знала ещё география — вот моя биография!
Россию знаю без натуги!
Я пахарь, я её звонарь.
Во мне живут дожди и вьюги,
Пойду в луга, я там косарь.
Пойду на посиделки к девушкам,
Едва-едва открою дверь,
Никто не скажет: — Здравствуй, дедушка!
Все встанут, крикнут: — Здравствуй, Лель!
Все до единой зарумянятся,
Да так, что мне не описать,
Любой из них готов покланяться,
И с каждой хочется сплясать.
Я рад, что ты жива, Россиюшка,
Я крепко жму твою ладонь.
Во мне твоя гуляет силушка,
И полыхает твой огонь!
Революция кровью мечена,
Революция — страшный зверь.
Я согласен. Но только нечего
Обливать её грязью теперь.
Люди бредили не карьерою,
Не желаньем занять посты.
Уходили от устарелого,
Разводили и жгли мосты.
Разве это не подлость, не варварство
Бить гранитную тень вождя,
Разрушать наше прошлое яростно,
Это что ещё за нужда!
Повторяется время сытное,
На раздоры толкает нас.
Несерьезное, сиюминутное
Верховодит порывами масс.
Я нисколько не радуюсь этому!
Кто нас может предостеречь?
Не накормленному, раздетому
Нужен хлеб, а не просто речь!
Россия
Это мой огонь.
Окоп.
Очаг.
Моё терпение.
И, наконец,
Моя любовь,
Пожизненное
Вдохновение.
Хоть среди ночи разбуди,
Спроси,
Взглянув в глаза большие:
— Что спрятал
Ты в своей груди?
— Я сердце спрятал
И Россию.
Их не разлить
И не разнять
И самой дикой,
Тёмной силе.
Добро, за это
Не казнят,
А то давно б
Меня казнили.
Россия!
Родина!
Крыльцо
С кустом,
Взъерошенным ветрами.
Мне видится твоё лицо, —
Как богородица
Во храме.
Твой поцелуй мне был, как вызов,
Я ошалел и изнемог.
Сосульки падали с карнизов
И таяли у наших ног.
О, Женщина! Ты дерзость, смелость,
Решительность, каприз, излом.
Тебе бы только захотелось,
Ты в январе добудешь гром.
Хожу доверчивый, счастливый,
Твой поцелуй в себе несу.
И поэтическою гривой,
Как лев взъерошенный, трясу!
Три слова:
Русское — ладонь,
Украинское — долонь,
Словацкое — длань —
Идут по белу свету в обнимку,
Не скрывая, что дружат!
Разделись рощи догола,
Дрожит от холода осина.
Кого-то старость догнала,
Кого-то молодость настигла.
Кому-то жизнь дарит дары,
А у кого-то отнимает.
Стучат на даче топоры,
Но там не строят, а ломают.
Готовят землю под коттедж,
Завозят керамзит и битум.
И царствуют одни те ж,
Хотя б цари, а то бандиты.
То строим, то ломаем,
Смеёмся: «Ого-го!»
Хоть что-то понимаем?
Наверно, ничего.
За нас не поручились,
Не надо никому!
— Чему мы научились?
— Наверно, ничему!
Опять стоит докладчик
С закладками цитат.
Прёт так или иначе,
Что Сталин виноват.
Позвольте, Сталин умер,
Что с мёртвого-то взять?
В идейном общем шуме
Кто может что сказать?
В аквариуме рыбки
За мотылём бегут.
А нас опять ошибки
С поленом стерегут.
Родину славить свою не позорно!
Всё о России обязан ты знать!
Россию можно рассыпать, как зёрна,
Можно её по росинке собрать.
В поле часовенка, крестик на крыше с ладошку,
Сумерки тихо, доверчиво жмутся к жнивью,
Кто-то надумал молиться,
А кто-то играет в гармошку.
С этой Россией давно я на свете живу!
Как богопамятны зори в Рязани,
Как хороши песнопенья овечьих закут!
В детстве, в деревне меня Витькою Боковым звали.
Виктор Фёдорыч нынче с почётом зовут.
Я, как рабочая лошадь, шагаю, шагаю, шагаю,
Мнится, что почва родная поёт под ногой.
Губы мои нараспев, я иду и слагаю
Песню, в которой Россия мой главный глагол!
Многошумно, многолиственно,
Многорадостно в лесу.
Я влюблённо и воинственно
На руках тебя несу!
Многозвучно, многолучно,
Многощебетно вокруг.
Я тебя, мой луч, мой лучший,
Нет! Не выпущу из рук!
Я, этой земли фаворит,
Начну травяное шатание.
Тем более, что алфавит
Свёл Бокова с бабой ботаникой.
Осень. Листопад и грязь дорог.
Перекличка одичалых галок.
К пустырям идёт чертополох —
Быть царём у мусора и свалок.
Дайте плуг, я землю распашу.
Выбороню чернь чертополошью.
На земное царство приглашу
Милые июньские колосья!
Поигрываю словами,
Позваниваю рифмой,
Хожу в бору сосновом,
Покрикиваю лихо.
Как первого младенца,
Стихи качаю в люльке.
Как мать, живу надеждой,
Что строчки выйдут в люди.
Эпитеты, равняйся!
Сравнения, на место!
Глагол, давай впрягайся
В свой плуг многолемешный.
Паши свою деляну,
Веди свою науку,
Чтобы жизнь, как Несмеяна,
Протягивала руку!
Божественный огонь стиха —
Не в колбочке и не в реторте.
Он в раннем крике петуха,
В рывке спортсмена дать рекорды.
Он в чистой чашечке цветка,
В открытом выкрике досады,
Он в полыхании платка,
Что соткан в Павловском Посаде.
Божественный огонь стиха
Подстать огню плавильной печи.
Он сын лесного родника,
Прямой ребёнок русской печи.
А ты, бесцветный словоблуд,
Стихи замучил рифмой серой,
Они унылы, как верблюд,
Степная пыль на них осела.
Они шуршат сухой листвой,
Безжизненные, как гербарий.
И путаются под ногой.
Как рыжий, брошенный пергамент.
В гости собрался
Я к богу Яриле.
— Надо побриться бы! —
Мне говорили.
Ходики тихо
На кухне стучали.
— Галстук надел бы! —
Меня поучали.
Вышел, как есть,
Безо всякой утайки.
Остановился
На сельской лужайке.
На балалайке
Сыграл для начала.
Солнце с улыбкой
Меня повстречало.
— Виктор! — сказало, —
Привет, тебе милый!
Ну-ка тряхни
Мужиковскою силой.
Спой-ка «матюню»,
Сыграй-ка «тимоню»…
На руки взял я
Родную гармоню.
Выдал всё то,
Что просило светило.
Репертуару,
Как видишь, хватило.
Травка-муравка
Пятки щекочет,
Солнце смеётся,
Солнце хохочет.
Солнце глядит
На меня обалдело:
«Ай, молодец!
Ай, хорошее дело!»
Боков! Ты живёшь продлённо.
А куда собрался в эку рань?
Смотрит бойко и весьма влюблённо
Луговая, милая герань.
Жизнь меня помяла, потрепала,
Загоняя в грязь и в колеи.
Падала жестокая опала
На меня и на руки мои.
Родина! Ко мне лопух зелёный
Протянул большой подол.
В жизнь, в живых людей влюблённый,
Я в кармане шарю валидол.
А вьюнки в лугах глаза таращат,
Белоснежно тают облака.
Вижу, что ко мне плывёт карасик.
— Что тебе?
— Кусочек мотылька!
Муравью дорогу уступаю,
Стрекозу не буду гнать с куста.
Девушку знакомую встречаю:
— Слушай мой приказ: целуй в уста!
Я в России живу не гостем.
И, понятно, — я кровный сын.
Тихо кланяюсь сельским погостам
И просёлочным пяткам босым.
И платкам, в мелкий синий горошек,
Дружной высыпке жёлтых опят.
И захлёбыванию гармошек,
Что под радугой звенят!
Дикие лебеди,
Дикие кони!
Лебедь — для песни.
Конь — для погони.
Гривы распущены,
Ноздри раздуты,
Ноги в стальные
Подковы обуты.
Ветер! Не смей обгонять это чудо.
Сделай милость, коня не тронь.
Буду дружить с тобой, ветер, покуда
Будет степным хозяином конь.
Переливается конская сила.
Месяц лимонною долькой повис.
Если не вылечит медицина,
В степь подавайся и пей кумыс!
ВО ВРЕМЯ РАЗМОЛВКИ
Я руки, как топор, кладу на стол,
Как будто зарубил кого. Мне грустно.
За радостью сближенья — горечь ссор,
За праздником любви — глухие будни чувства.
Всё за окном покрыла темнота:
Деревья, избы, тропки, лён цветущий.
И давит, как могильная плита,
Раздумье тишиной своей гнетущей.
Я человек. Но так ли я велик?
Но так ли безупречен, совершенен?
Так много набирается улик,
Что сам себе я делаюсь мишенью.
Корю себя, сужу своим судом,
Пускаю в ход безжалостные розги.
И водружаю тело над крестом,
Вбивая в кисти рук христовы гвозди.
О, как мне хорошо! Не рассказать,
Какой душой моей вдруг опыт нажит.
Попробуйте-ка совесть развязать,
Она тогда сама вас крепко свяжет.
Я шарю спички, чтобы вздуть огня,
Сварить картошки в царственном мундире.
А время опускает на меня
Свой маятник, свои ночные гири.
Как мне легко. Иди ко мне сюда!
Я лучше стал. Я пятна смыл с гордыни.
Я не хочу печалить никогда,
Нигде, ничем глаза твои родные!
— Убери ружьё, охотник! —
Крикнул я, почти грозя. —
Не забудь, что жизнь проходит.
Убивать её нельзя.
Как прекрасен птичий клекот,
Косяком летящий строй:
Голос в голос, локоть в локоть
И ещё крыло в крыло!
Живу, не жалуясь, не горбясь,
Один девиз для всех — борьба.
Как крест, несу печаль и гордость,
Презрев смирение раба.
Горячий лоб покрыт печалью,
Знак горькой боли меж бровей.
Ещё один рассвет встречаю
Всей грудью смелости моей!
Поэтом быть всерьёз захочешь,
Носителем больших идей —
Вставай поближе к дому, к почве,
К простым словам простых людей.
Не бойся быта и корыта,
Фабричных труб и проходных.
Без них-то как? А сами мы-то
Не родичи забот земных?
Понятность и доступность чествуй,
Кроссворды, ребусы — гони!
Всем с пушкинских времён известно,
Что хлеб насущный не они.
Поэзия, как звон сосулек,
Как токовик, поднявший бровь.
Поэзия! В твоих сосудах
Звенит бунтующая кровь!
Любовь не покупается,
Она даётся богом.
Как странница скитается
Она по всем дорогам!
Стучится в окна палочкой:
— Водички мне глоточек!
И где-нибудь на лавочке
Вздремнуть, поспать чуточек!
Хозяин глянет хмуро,
Чужой красой не бредя:
— Зайди, приляг на шкуру
Убитого медведя!
И на медвежьей полости,
Раскинув руки сонно,
Уснёт любовь, и в голосе
Прорвутся нотки стона.
Охотник, житель бора,
Пустил, а сам не знает,
Что рана в сердце скоро
Появится сквозная.
Жизнь моя — трава зелёная.
Донник. Клевер. Зверобой.
Речка, ветром измененная,
Нежный всплеск воды рябой.
Жизнь моя, как поле, пахана,
Боронёна бороной,
Бабки жалостливо ахали,
Причитали надо мной.
Но распались все напраслины,
На ногах я устоял.
Подходи, волна прекрасная,
И дари девятый вал!
Кто пришёл в поэзию с поля,
Кто пришёл в поэзию с моря,
Кто пришёл от станка и зубил.
Я в поэзию шёл из Сибири,
Где меня надзиратели били,
Я её за решёткой любил.
Вот она-то меня и спасала
И под ковшик с баландой бросала:
«Ешь, спасайся, не плачь, дурачок!»
В ночь она мне постель постелила,
Как был мягок цемент-перина,
Если Муза сама — под бочок!
Муза на голос мне кричала:
«Не роняй головы, не печалуй,
Видишь, солнышко за окном.
Прилетят к нам сестрицы-синицы,
Мы старинные эти темницы
По кирпичику разберём!»
Как я выжил, у Музы спросите
Да чего-нибудь ей поднесите,
Дорогие мои земляки.
Захмелеет она и расскажет,
Оголится и всем вам покажет:
На плечах у неё синяки.
Жизнь меня навьючивала
Больше, чем на два горба.
Верил я только в лучшее,
Жизнь, говорил, борьба!
Жалобами равнинную
Даль иногда оглашал.
Сердце своё ранимое
Горькой слезой орошал.
Выросли на поле злаки
В радуге веры большой.
Вышел я из атаки,
Раны зажал и пошол.
Стукнул в окошко: — Напиться!
Ковшик мне подали:
— Пей!
Как мне теперь не молиться
Доброму сердцу людей!
Когда я вижу взгляд твой синий,
Улыбку ясную твою,
Я всю историю России
Читаю, как по букварю.
В прищуре пращура таилась
Лукавинка и хитреца,
И эта женственность, и милость,
И очерк твоего лица.
Твоё сияние и сила,
Плеча прекрасного овал.
Что будешь ты мила, красива,
Твой предок, несомненно, знал.
В какой-то курской хате древней,
В глухой ночи, в степном краю,
Он обнимал и звал царевной
Прамать — праженщину твою.
Она шептала: — Я заждалась,
Тоской всю душу извела.
Вот ты когда ещё рождалась,
Вот ты когда ещё была!
Твоя краса не с неба пала,
И не с икон сошёл твой лик,
И поцелуй у крастонала
Нанёс не ангел, а мужик.
Вот почему ты вся земная,
Вся тёплая, как печь в дому,
Вот почему тебя, родная,
Я над землёю подыму!
Утром встану,
Музыкой стану,
Нежной свирелью,
Белой сиренью.
Приглядись ко мне —
Я не такой:
Был из тела,
А стал из звука.
Прикоснись-ка мне рукой,
Ну-ка!
Разольюсь
На пятнадцать ладов,
Прилечу к тебе из садов
В золотом опереньи,
Подарю тебе стихотворенье,
А ещё золотое колечко — носи!
Так положено на Руси!
Звучит во мне слово — дура!
Тихое слово — дура,
Нежное слово — дура,
Ласковое — дурёха!
«Дура! Оденься теплее!»
«Дура! Не дуйся на вечер!»
Дура — совсем не обидно.
Дурак — это дело другое,
Дурак — это очень обидно,
Не только обидно — опасно!
А дура — почти как Сольвейг,
А дура — почти как Моцарт,
Дура необходима:
Для злости, для божьего гнева,
Для ужаса и для контраста.
Дура — это прекрасно!
Я сегодня утром вылез
Из глухого куреня.
Все на свете сговорились
Останавливать меня.
Останавливают люди,
Просят: — Выслушай, утешь!
Огурцы кричат на блюде:
— Брось ты их! Садись и ешь!
Прицепилася крапива
У высокого плетня.
Что крапива? В кружке пиво
Мне диктует: — Пей меня!
Останавливают ветви,
Останавливают дети,
Реки, быстрые броды.
Яблони меня цепляют,
Откровенно заявляют:
— Заходи! Срывай плоды!
— Стой! — настаивают брови,
Преграждают путь дороги,
Не пускает Млечный путь.
А судьба мой обруч катит,
И меня на всех не хватит.
Помогите кто-нибудь!
Открываю уста на эстраде,
Начинаю вещать:
— Вы послушайте, бога ради,
И учитесь прощать.
Не конвойный моё окошко —
Ясный месяц всю ночь сторожил.
Вы простите меня за то, что
Я при Сталине жил.
Бит я чёрными батогами,
Пытан бычьим бичом.
Жизнь дрожит под моими ногами
Перебитым лучом.
Киньте, что ли, в меня презренье,
За терпенье ходить в рабах.
Я стою и целую землю,
И захлёбываюсь в слезах.
Был в то время я только винтик,
Тестом был, и меня пекли.
Милосердствуйте, люди! Выньте
Пострадавшего из петли!
Поляна вышита ромашками —
То белый цвет, то золотой.
Она интимная, домашняя,
Как будто стол рабочий мой.
Повсюду музыка шмелиная,
Напор мелодии велик.
О, жизнь моя, ты шевели меня.
Не верь, что я седой старик!
Когда меня везли с инфарктом,
А было это под Москвой,
Столкнулся я с печальным фактом:
Дороги наши — ой-ей-ей!
То ямина, то буерак,
То переезд с заботой лишней.
То пьяный выкрик: — Эк, дурак!
Сворачивай, я твой гаишник.
О, Боже! Как меня трясло.
Страшнее не придумать мести.
Наверно, то меня спасло,
Что ты со мной страдала вместе.
Поэзия моя не ребус
И не кроссворд.
В ней многие увидят небо
И небосвод.
Поэзия моя, как тачка,
Как грубый грунт.
Она смела, как сибирячка,
У ней открыта грудь.
Она, как фартук, грубовата,
Сапог её в пыли.
Она немного рябовата,
Как ком земли.
Поэзия моя не модна,
Я это знал.
Зато она насквозь народна.
Я всё сказал!