что стало с дочерью модильяни
История любви 22-летней модели, похороненной вместе с художником Модильяни в один день, в одной могиле
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Знакомство
Весной 1917 года Модильяни был представлен прекрасной 19-летней студентке по искусству по имени Жанна Эбютерн. Они встретились в Академии Коларосси. Модильяни также посетил академию, чтобы писать портреты моделей. У Жанны была красивая фигура, похожая на амфору. Раскачивающаяся походка девушки на высоких каблуках напоминала движение водорослей. У нее был необычайно бледный цвет лица и великолепные каштановые волосы. Жанна была молчалива, даже меланхолична. Современники вспоминали, что ее взгляд был серьезным и глубоким.
Скульптор Ханна Орлофф, их общая подруга, помогла им познакомиться друг с другом. Когда Модильяни начал встречаться с Жанной, все его друзья и вся богемная среда признали ее законной супругой. До встречи с ним Жанетт (как все ее называли) не принадлежала богемам, хотя она была известна как молодая художница и студентка Академии Коларосси. Жанне пришлось отречься от своей набожной римско-католической семьи за связь с Модильяни, которого родные посчитали недостойным своей дочери. Несмотря на возражения ее семьи, они вскоре начали жить вместе.
Семья Жанны
Жанна происходила из обычной мелкобуржуазной семьи, которая жила в Латинском квартале недалеко от Пантеона. Ее отец, старший бухгалтер в универмаге, увлекался французской литературой XVII века. У Жанны был брат Андре, который был на четыре года старше сестры. Дети рано начали проявлять свой художественный талант. И родители, к частью, поощряли их склонности, убеждая детей, что талант может сделать их знаменитыми и обеспеченными. Жанна последовала примеру старшего брата и начала изучать живопись в Школе декоративных искусств.
Родители Жанны были простыми людьми, которые обожали своих детей и желали им только лучшего. И поэтому вполне закономерно, что связь их любимой дочери с художником с сомнительной репутацией была для них неприемлема. В начале родители не знали об отношениях между их дочерью и знаменитым живописцем с дурной репутацией, который был старше Жанны на 14 лет. Когда отношения двух влюбленных завязались, Амедео и Жанна никогда больше не расставались, хоть и для Жанны это было большой моральной жертвой. Ей приходилось обманывать своих родителей и любимого брата, скрывая правду о романе с Модильяни. В марте 1918 года мать Жанны узнала, что ее дочь беременна. 23-летний Андре фактически разорвал отношения со своей сестрой. Впоследствии родители постепенно смирились с ситуацией, увидев, насколько глубоко влюблена их дочь.
Художественный талант Жанны
Жанна начала писать картины за два года до встречи с Модильяни. Она создавала многочисленные карандашные рисунки и акварели. Но Жанна никогда не выставлялась и не имела никаких контрактов с галереями. Без сомнения, Модильяни ценил ее талант, но, будучи самым беспощадным критиком своей работы, по собственному опыту знал, сколько ему пришлось потрудиться, чтобы стать Модильяни. Это объясняет, почему он никогда не выставлял работы Жанны рядом со своими, хотя и сам не дожил до признания своего творчества.
Впоследствии Модильяни, безусловно, повлиял на творчество Жанны. Однако, несмотря на все влияние Модильяни, их работы на общие темы демонстрируют существенные различия. Жанна была более внимательна к деталям интерьера, в которых они готовили портреты своих друзей. Работая над крупным планом или портретом на цветном фоне, Модильяни сосредотачивался на внутреннем мире героя, в то время как Жанна не проводила четких границ между моделью и фоном. Существуют заметные различия в том, как Жанна и Амедео описывали на своих полотнах одних и тех же моделей.
Трагедия
Жанна Эбютерн действительно была самоотверженно влюблена в Модильяни, но не смогла заставить его отказаться от алкоголя и наркотиков. И ничего нельзя было сделать с его хроническим туберкулезом, который в конечном итоге унес его жизнь. Она была его ангелом-хранителем, музой и моделью большинства его полотен.
Никто не может быть обвинен в том, что произошло в январе 1920 года. Жанна всегда была очень меланхоличной. По словам Станислава Фумета, близкого друга Андре и Жанны, девушка говорила о смерти и самоубийстве даже в 17 лет. Такие мысли все чаще нападали на нее в период ее знакомства и жизни с Модильяни: отсутствие честности с родителями, рождение незаконнорожденной дочери, обида брата, бесконечная нищета, неотапливаемое жилье, вторая беременность и неизлечимые болезни и привычки Модильяни. Все это неизбежно приводило Жанну к депрессии.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Амедео Модильяни и Жанна Эбютерн: история любви
Некоторое время назад, когда я еще училась в первом институте, в одной из лавок в Греции мне попалось на глаза странное кольцо. Сделанное из дерева, оно было очень объемным, на том месте, где обычно бывает камень, располагался необыкновенный женский облик. Кольцо обладало необычным магнетизмом, назвать его красивым было сложно, но не купить я его не смогла. Так состоялось мое знакомство с Модильяни. Вы уже догадались, что женский облик был списан с его картины.
Впервые Модильяни и Жанна Эбютерн увидели друг друга во время масленичного веселья. Едва Жанна столкнулась взглядом с Амедео, она уже знала, что влюблена без памяти. Родители Жанны, ревностные католики, были в ужасе от выбора дочери. Но выбор сделан, Жанна уходит жить к Модильяни и становится главной героиней полотен того времени. Жанна взвалила не себя быт, заботилась о своем ненаглядном, принимала его трезвым и пьяным, веселым и раздраженным, прощала любые выходки, родила ему дочь.
Болезнь прогрессировала, художник скончался от туберкулезного менингита в приюте «Шарите». На следующее утро Жанна, которой оставалось несколько дней до вторых родов, выбросилась из окна родительского дома. Однажды она дала Модильяни слово — никогда не расставаться с ним. Она лишь сдержала обещание, последовав за своим Амедео по еще не остывшему следу.
Амедео Модильяни и Жанна Эбютерн составили вместе удивительную историю любви, в которой было отчаяния больше, чем объятий и была она пропитана слезами Жанны, ароматом алкоголя и масляных красок Амедео. Ему было 36, ей 22.
В 2006 году с аукциона Sothebys Портрет Жанны Эбютерн в шляпе ушел за 30 миллионов долларов.
Модильяни и Жанна Эбютерн. Любовь к гению
Жанна Эбютерн стала для живописца и скульптора Амедео Модильяни моделью, музой и женой. Они провели вместе чуть меньше, чем три года. Он написал около 25 ее портретов. В то время художник много пил, его преследовали мысли о смерти, в 1920 г. он умер после болезни. Жанна не смогла пережить ухода мужа – будучи на восьмом месяце беременности, она выбросилась из окна.
Жанна Эбютерн и Амедео Модильяни
Они познакомились весной 1917 г. На тот момент Модильяни был 33-летним бедным и неизвестным художником, Жанна Эбютерн – 19-летней студенткой, начинающей художницей. «Она была похожа на птицу, которую легко спугнуть. Женственная, с застенчивой улыбкой. Говорила очень тихо. Никогда ни глотка вина. Смотрела на всех как будто удивленно». 
Последняя любовь Амедео Модильяни
Многие удивлялись, что нашла Жанна в немолодом художнике. Он беспробудно пил, был болен туберкулезом, его единственная прижизненная персональная выставка закончилась скандальным провалом, он продавал наспех сделанные рисунки и вырученные деньги тратил снова на выпивку. 
Когда друг Модильяни Леопольд Зборовски стал убеждать Жанну, что художника нужно срочно спасать, она невозмутимо ответила: «Вы просто не понимаете – Моди обязательно нужно умереть. Он гений и ангел. Когда он умрет, все сразу это поймут». 
С тех пор Жанна стала центром его творческой вселенной. Он написал больше 20 ее портретов. Леон Инденбаум, приятель Модильяни, вспоминал: «Поздней ночью его можно было увидеть на скамье перед «Ротондой». Рядом сидела Жанна Эбютерн, молчаливая, хрупкая, любящая, настоящая Мадонна рядом со своим божеством…». 
Амедео Модильяни. Слева – *Голова Жанны Эбютерн в профиль*. Справа – портрет Жанны Эбютерн, 1919
Иногда Модильяни бывал ужасно груб с Жанной. Поэт Андре Сальмон так описывал один из многочисленных публичных скандалов Модильяни: «Он тащил ее (Жанну) за руку. Схватив ее за волосы, с силой дергал их и вел себя как сумасшедший, как дикарь». 
Амедео Модильяни. Слева – портрет Жанны Эбютерн с бусами, 1917. Справа – портрет Жанны Эбютерн в шляпе и с бусами, 1917
В 1918 г. у них родилась дочь Джованна. В этом же году работы Модильяни наконец начали пользоваться успехом и приносить доход, но художник продолжал пить. В начале 1920 г. он сильно простудился и слег. Его увезли в парижскую больницу для бедных, где он и скончался. 
Амедео Модильяни. Слева – портрет Жанны Эбютерн в широкополой шляпе, 1918. Справа – портрет сидящей Жанны Эбютерн, 1918
Амедео Модильяни. Слева – портрет Жанны Эбютерн на фоне дверей, 1919. Справа – Портрет Жанны Эбютерн в желтом свитере, 1919
Истории любви
Модильяни и его Жанна
25 декабря 2008, 01:08 | ИЛЬ ДЕ БОТЭ
Мир признал Амедео Модильяни гениальным скульптором и живописцем только после его смерти. Зато та, чьи портреты так увлечённо писал художник, знала это всегда. Её имя высечено рядом с именем Модильяни на гробовой плите. И имя это – Жанна Эбютерн.
Неприкаянный гений
Он видел её во сне. Довольно часто и очень ясно. Даже признался однажды другу, румынскому скульптору Константину Бранкузи, что ждёт единственную, которая станет его вечной любовью – ту самую, из сновидений.
И это – слова Амедео Модильяни, жгучего красавца, познавшего не одну сотню женщин! Нищий, гордый, потерянный и страстный – живая достопримечательность богемного Монмартра, объект желания всех мадемуазель в округе, мечтавших ему позировать. Амедео менял их с такой же скоростью, с какой писал картины.
Скульптора Анри Лорана как-то возмутила быстрота, с которой Модильяни написал его портрет. А тот парировал: «Я могу поработать над ним еще, но тогда только испорчу».
Он жил стремительно. Не горел – сгорал. Быстро работал. Быстро распробовал вкус алкоголя, кокаина и гашиша и с их помощью так же скоро подорвал своё здоровье: заработал туберкулёз и хронический алкоголизм.
Но женщины любили его и таким. Трактирщицы кормили за рисунки – мгновенные карандашные наброски, которые Амедео делал здесь же, при них. Анна Ахматова, проведшая с Модильяни несколько дней своего парижского медового месяца, кидала ему в окно закрытой мастерской розы. А он потом восхищался, как красиво они лежали, и не верил, что Анна бросала их наугад. Английская аристократка Беатрис Хастингс – первое по-настоящему сильное чувство Модильяни – скандалила, дралась с ним, изменяла. Но расстаться не могла.
В период их бурных отношений Модильяни создал настоящие шедевры. Но чувства слишком накалились, и Беатрис не выдержала первая. Спустя два года после начала их романа она… попросту сбежала от художника.
Сперва Модильяни вообразил, что не переживёт предательства. А потом, когда в очередной раз отправился напиваться, заглянул в кафе «Ротонда» и увидел её – девушку-сновидение.
Мечта во плоти
Он долго вглядывался в эту хрупкую маленькую фигурку, в юное миловидное лицо с невероятно белой кожей. А потом подошёл и, попросив: «Посиди так», тут же начал набрасывать портрет девушки.
Существует и другая версия знакомства Амедео с Жанной: он заметил её в Академии Каларосси, где за 50 сантимов можно было получить натурщика и место за мольбертом. Миниатюрная девушка проводила линию и тут же тщательно стирала её резинкой, а затем начинала всё заново.
Как бы то ни было, с первой же встречи они стали неразлучны.
Жанна Эбютерн была похожа на изящную птицу, которую легко спугнуть. Кроткая, молчаливая, очень женственная. Друзья прозвали её «кокосовый орех» за резкий контраст снежной кожи и тёмно-каштановых волос. Ей было 19, и она странно дополняла 32-летнего, изнеможенного недугами и нищетою, Модильяни. Они переходили один в другого, будто паззлы – это отмечали все.
Вот только семья Жанны была не в восторге от партии дочери. Да что там: в ужасе и гневе! Но скромная девушка проявила характер и отправилась вслед за Модильяни в крохотную мастерскую вблизи Люксембургского сада.
Жизнь как предчувствие смерти
Они существовали просто за гранью бедности: имеющихся денег не хватало ни на что. Творения Модильяни не имели и капли успеха. Амедео по-прежнему безбожно пил, пропадал на целые дни, а Жанна с удивительным терпением шла в ночь отыскивать его и возвращать домой. И, несмотря на трудности, Модильяни беспрерывно писал свою маленькую Эбютерн. Он посвятил ей десятки портретов, он вдохнул в свою живопись новые яркие краски, по-прежнему кладя их широким плотным мазком. Жанна была не только верной женой, но и неизменным ангелом-хранителем Модильяни.
Вскоре у них родилась дочь. Друзья этого маленького семейства тревожились всё больше: больной художник, хрупкая женщина и младенец жили в нетопленной мастерской, частенько голодали, и, кажется, не собирались ничего менять!
Однажды друг Амедео, Леопольд Зборовски, вместе с женой буквально затащил Жанну Эбютерн к себе домой и принялся её убеждать, что Модильяни надо спасать – он гибнет! Пьёт сверх всякой меры, теряет веру в свой талант… Жанна внимательно слушала и вдруг тихо, но твёрдо возразила:
— Вы просто не понимаете: Моди обязательно нужно умереть.
История доказала её правоту.
Шаг в небо
Зима 1920 года была особенно суровой. В середине января Модильяни сильно простудился и слёг. Его поместили в Шаритэ – больницу для бедных и бездомных, где он и умер 24 января, в горячечном бреду повторяя: «Моя Италия…».
Жанна долго стояла у тела, не плача и ничего не говоря. Она была беременна вторым ребёнком (в день, когда Модильяни узнал об этом, он написал: «Сегодня, 7 июля 1919 года, я даю обязательство жениться на мадемуазель Жанне Эбютерн…» Не сложилось.).
Так и не повернувшись к Амедео спиной, Жанна вышла из палаты.
Родные настояли, чтобы Жанна поехала к ним, в дом, где росла. Она безмолвно повиновалась. И всю ночь, по-прежнему не проронив ни слова, ни слезинки, простояла у окна. Брат, периодически заглядывавший в комнату, уговаривал её лечь – Жанна не отзывалась.
Муза не живёт без гения. Какой в этом смысл? Амедео был уже далеко от земли, и на рассвете Жанна шагнула вслед за ним с шестого этажа…
Амедео Модильяни в воспоминаниях дочери и современников: отрывок из книги
Признание пришло к Амедео Модильяни только после смерти. Его короткая жизнь так необычна и трагична, что больше напоминает сценарий фильма, чем правдивую историю французского творца итальянского происхождения. За отведенные ему 35 лет он не только состоялся как художник, но и породил множество мифов, развенчать которые пытается его дочь Жанна, начиная биографию отца с самого начала — истории семьи Модильяни. Еще более полно многогранная личность «великого Моди» раскрывается в воспоминаниях его друзей и современников.
Главы новой книги издательства «БуксМАрт» написаны Жанной Модильяни, Анной Зборовской, Жаном Кокто, Ильей Эренбургом, Ладо Гудиашвили и Анной Ахматовой. Воспоминания русской поэтессы о встречах с итальянским художником в Париже в 1911 году читайте в рубрике «Книжное воскресенье».
Я очень верю тем, кто описывает его не таким, каким я его знала, и вот почему. Во‑первых, я могла знать только какую‑то одну сторону его сущности (сияющую) — ведь я просто была чужая, вероятно, в свою очередь, не очень понятная двадцатилетняя женщина, иностранка; во‑вторых, я сама заметила в нем большую перемену, когда мы встретились в 1911 году. Он весь как‑то потемнел и осунулся.
В 10‑м году я видела его чрезвычайно редко, всего несколько раз. Тем не менее он всю зиму писал мне (Я запомнила несколько фраз из его писем, одна из них «Vous etes en moi comme une hantise» («Вы во мне, как наваждение»). Прим. А. Ахматовой). Что он сочинял стихи, он мне не сказал. Как я теперь понимаю, его больше всего поразило во мне свойство угадывать мысли, видеть чужие сны и прочие мелочи, к которым знающие меня давно привыкли. Он все повторял: On communique (Передача мыслей — фр.). Часто говорил: «II n’y a que vous pour realiser cela» (О, это умеете только вы — фр.).
Вероятно, мы оба не понимали одну существенную вещь: все, что происходило, было для нас обоих предысторией нашей жизни: его — очень короткой, моей — очень длинной. Дыхание искусства еще не обуглило, не преобразило эти два существования, это должен был быть светлый легкий предрассветный час. Но будущее, которое, как известно, бросает свою тень задолго перед тем, как войти, стучало в окно, пряталось за фонарями, пересекало сны и пугало страшным бодлеровским Парижем, который притаился где‑то рядом. И все божественное в Амедее только искрилось сквозь какой‑то мрак.
У него была голова Антиноя и глаза с золотыми искрами, — он был совсем не похож ни на кого на свете. Голос его как‑то навсегда остался в памяти. Я знала его нищим, и было непонятно, чем он живет. Как художник он не имел и тени признания. Жил он тогда (в 1911 году) в Impasse Falguiere (В тупике Фальгьер — фр.).
Беден был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято. Он вообще не жаловался ни на совершенно явную нужду, ни на столь же явное непризнание. Только один раз в 1911 году он сказал, что прошлой зимой ему было так плохо, что он даже не мог думать о самом ему дорогом.
Он попросил меня пойти посмотреть на нее, но не подошел ко мне на выставке, потому что я была не одна, а с друзьями. Во время моих больших пропаж исчезла и подаренная им фотография этой вещи. В это время Модильяни бредил Египтом. Он водил меня в Лувр смотреть египетский отдел, уверял, что все остальное (tout le reste) недостойно внимания. Рисовал мою голову в убранстве египетских цариц и танцовщиц и казался совершенно захвачен великим искусством Египта.
Очевидно, Египет был его последним увлечением. Уже очень скоро он становится столь самобытным, что ничего не хочется вспоминать, глядя на его холсты. Теперь этот период Модильяни называют Periode negre (Негритянский период — фр.). Он говорил: «Les bijoux doivent etre sauvages» (Драгоценности должны быть дикарскими — фр. no поводу моих африканских бус) и рисовал меня в них. Водил меня смотреть le vieux Paris derriere le Pantheon (Старый Париж за Пантеоном — фр.) ночью при луне. Хорошо знал город, но все‑таки мы один раз заблудились. Он сказал: «J’ai oublie qu’il у a une ile au milieu» (Я забыл, что посередине находится остров (Святого Людовика) — фр.). Это он показал мне настоящий Париж.
По поводу Венеры Милосской говорил, что прекрасно сложенные женщины, которых стоит лепить и писать, всегда кажутся неуклюжими в платьях. В дождик (в Париже часто дожди) Модильяни ходил с огромным очень старым черным зонтом. Мы иногда сидели под этим зонтом в Люксембургском саду, шел теплый летний дождь, около дремал le vieux palais a l’ltalienne (Старый дворец в итальянском вкусе — фр.), а мы в два голоса читали Верлена, которого хорошо помнили наизусть, и радовались, что помним одни и те же вещи.
Анна Ахматова на рисунке Амедео Модильяни, 1911 © libpstu
Могу и считаю необходимым засвидетельствовать, что ровно таким же просвещенным Амедей был уже задолго до знакомства с Беатрисой X., т. е. в 10‑м году. И едва ли дама, которая называет великого художника поросенком, может кого‑нибудь просветить. Первый иностранец, увидевший у меня мой портрет работы Модильяни, в ноябре 1945 года в Фонтанном Доме, сказал мне об этом портрете нечто такое, что я не могу «ни вспомнить, ни забыть», как сказал один неизвестный поэт о чем‑то совсем другом.
Люди старше нас показывали, по какой аллее Люксембургского сада Верлен с оравой почитателей, из «своего кафе», где он ежедневно витийствовал, шел в «свой ресторан» обедать. Но в 1911 году по этой аллее шел не Верлен, а высокий господин в безукоризненном сюртуке, в цилиндре, с ленточкой «Почетного легиона», — а соседи шептались: «Анри де Ренье!» Для нас обоих это имя никак не звучало. Об Анатоле Франсе Модильяни (как, впрочем, и другие просвещенные парижане) не хотел и слышать. Радовался, что и я его тоже не любила. А Верлен в Люксембургском саду существовал только в виде памятника, который был открыт в том же году. Да, про Гюго Модильяни просто сказал: «Mais Hugo — c’est declamatoire?» (А Гюго — это декламатор? — фр. Как‑то раз мы, вероятно, плохо сговорились, и я, зайдя за Модильяни, не застала его и решила подождать его несколько минут. У меня в руках была охапка красных роз. Окно над запертыми воротами мастерской было открыто. Я, от нечего делать, стала бросать в мастерскую цветы. Не дождавшись Модильяни, я ушла.
Амедео Модильяни в воспоминаниях дочери и современников / авт.-сост. Г.Ф. Коваленко. — М.: БуксМАрт, 2020. — 384 с. — (МемуART).
Купить книгу можно здесь.
Также читайте на нашем сайте в разделе КНИГИ: