что случилось с петром офицеровым
Умер бизнесмен Петр Офицеров, которого уговаривали дать показания против Навального
Петр Офицеров, коммерсант, которого российские правоохранительные органы пытались привлечь к ответственности вместе с известным оппозиционером Алексеем Навальным по так называемому делу «Кировлеса», скончался в Москве. Мужчине было 43 года.
О случившемся в своем микроблоге в Twitter сообщила обозревательница Евгения Альбац. Ее подписчики изначально не хотели верить этой новости и выражали надежду, что, возможно, информация не подтвердится.
«Призывы к Навальному прояснить ситуацию не помогли. Два ответа кому-то в личку были, видимо, от близких. Становится просто страшно», – написала под постом одна из пользовательниц.
Причина смерти Офицерова пока не известна. По слухам, у него случился инсульт. 9 июля «МК» сообщал, что бизнесмен попал в больницу в тяжелом состоянии. Правда, тогда издание отмечало, что медики поставили ему диагноз «черепно-мозговая травма» и «сотрясение мозга». По неподтвержденным данным, у мужчины случился некий приступ, при котором он упал и разбил голову.
Однако позже ЕСПЧ нашел в деле ряд серьезных нарушений, после чего приговор был отменен российским Верховным судом, а дело возвращено на пересмотр кировским судьям. В прошлом году Ленинский районный суд вновь признал Навального и Офицерова виновными по этому делу и приговорил их к наказанию в виде пяти и четырех лет лишения свободы условно.
Умер Петр Офицеров
В возрасте 43 лет скончался предприниматель Петр Офицеров, который вместе с Алексеем Навальным был осужден по делу «Кировлеса». Сперва об этом сообщила журналист Евгения Альбац, затем информацию подтвердила адвокат бизнесмена Светлана Давыдова.
В начале этой недели, 9 июля, «Московский комсомолец» сообщил о госпитализации Офицерова с сотрясением мозга и черепно-мозговая травмой, полученных предположительно во время припадка. По словам Альбац, Офицеров умер от инсульта.
Как стало известно «МК», Офицеров был доставлен в одну из больниц в воскресенье [8 июля] днем из своего дома в поселении Первомайское (Новая Москва). У него зафиксированы сотрясение мозга и черепно-мозговая травма. Предварительно, по данным медиков, 43-летний мужчина мог получить травмы во время припадка.
13 июля 2018 года ушёл из жизни Петр Офицеров. О дате, времени, месте прощания семья Петра информирует всех сочувствующих позже.
Петр Офицеров в 2009 году был основателем «Вятской лесной компании» (ВЛК). Вместе с оппозиционным политиком Алексеем Навальным он проходил по делу «Кировлеса». Обвинение на суде в 2013 году утверждало, что «Кировлес» должен была поставлять ВЛК лес по заниженной цене, а та перепродавала бы его по рыночной, хотя мог реализовывать свою продукцию самостоятельно и без посредников. Офицеров в ходе следствия показаний против Навального не давал, указывая на давление следствия.
Как рассказывал сам Офицеров в интервью Esquire, ему дважды предлагали заключить сделку со следствием и дать показания против Навального, однако он оба раза отказался.
Петр Офицеров был известным в России экономистом. В 2012 году он открыл проект «Школа Поставщика Петра Офицерова» – комплексный дистанционный курс обучения технологиям работы с розничными сетями. Еще он написал популярную книгу о российской розничной торговле: «Поставщик: организация эффективной работы с сетевыми магазинами». Также Офицеров возглавлял консалтинговую компанию Real Work Management.
Летом 2013 года Петра Офицерова признали виновным в пособочничестве мошенничеству по делу «Кировлеса» (часть 5 статьи 33, часть 4 статьи 160 УК). Офицерова приговорили к четырем годам колонии общего режима условно и штрафу в 500 тысяч рублей. Навального признали виновным в организации хищения, совершенной группой лиц в особо крупном размере (часть 3 статьи 33, часть 4 статьи 160 УК).
В феврале 2017 года Навального и Офицерова повторно признали виновными по делу «Кировлеса» и назначили им то же наказание. Осенью 2017 года Совет Европы признал нарушением первое решение по «Кировлесу» прав Навального и потребовал допустить его к президентским выборам.
Петр Офицеров мог умереть из-за заражения крови после операции
Предприниматель Петр Офицеров, фигурант дела «Кировлеса», осужденный как пособник мошенничества на 16 млн рублей, скончался 13 июля 2018 года. Ему было 43 года и у него осталось шестеро детей. Newsler.ru поговорил с младшим братом Петра Юрьевича о его жизненных ориентирах, планах и принципах.
Кировлес преткновения
Ничем хорошим эта затея, как известно, не закончилась (в том числе для Никиты Белых, который сейчас отбывает наказание в рязанской колонии). Петр Офицеров вскоре уехал из Кирова, однако, по словам его брата, причина была не в уголовном преследовании.
Сам он, к слову, сомнений насчет «Кировлеса» не имеет: «Что тут думать? Дело было реально сфабриковано, это понятно по материалам. Я в те моменты тоже работал в этой компании [Дмитрий в настоящее время снова значится гендиректором ВЛК – прим.], всё видел и всё знал. Когда начался суд, я уехал из Кирова, переехал в Самару». Сейчас он живет в Калуге; несмотря на пример брата, из бизнеса Офицеров-младший не ушел, и сейчас работает, «в принципе, в той же сфере», что и Петр.
Планы и планки
В последнее время Петр и Дмитрий не слишком часто встречались и общались, так как работали в разных компаниях. Однако брат знал, что планы на будущее у Петра «самые обычные»: «Растить детей, нянчить внуков – какие еще планы могут быть у многодетного папы?»
Во время первого процесса по «Кировлесу» Офицеров рассказывал журналистам Esquire, что ему дважды предлагали сделку в обмен на нужные показания, однако он отказался: «Сделку предлагали два раза. В первый раз я говорю: «Чего за фигня, вы мне не даете работать». А они: «Знаете что, Петр, дайте правильные показания — и все у вас будет хорошо, и работа заладится». А во второй раз опять зашел разговор, они уже без смеха предложили дать показания, и я им объяснил: «Так вы мне десятку максимум впаяете, а так я на всю жизнь сяду». А я планирую жить долго, зачем мне это?»
Вздохнув, Дмитрий пояснил нам: стремление жить по совести было у Петра всегда. Преследований из-за «Кировлеса» он не опасался: «Если этого бояться, можно и собственной тени бояться. Поэтому он не опасался, это однозначно. Когда находишься на стороне света, бояться не приходиться».
Говоря об отношениях фигурантов «Кировлеса», Дмитрий Офицеров пояснил: «Я у Петра дома часто был, приходилось иногда месяц-полтора жить у него. Алексея [Навального] видел редко, это однозначно. За последние несколько лет видел его, наверное, два раза. Они общались по телефону, переписывались в мессенджерах, но чтобы великая дружба между ними была, сказать не могу».
«Будет следствие»
В настоящее время подано заявление в полицию и Следственный комитет, «чтобы разбирались: там очень много непонятного». «Смерть естественная, но были некоторые моменты, которые я пока не буду озвучивать. Будет следствие. Мы хотим выяснить, что случилось: вчера была операция, мама видела, как его увезли и привезли. Обстоятельства мы знаем, но не знаем, как это все произошло: как он попал в больницу, по каким причинам».
Дмитрий подчеркнул: «Вины врачей здесь никакой нет, медики до последнего боролись за его жизнь». Также он уточнил, что в «возможной уголовной составляющей точно отсутствует то или иное участие государства».
Тело родственникам пока не отдают. Информация, когда пройдет прощание, будет обнародована, на церемонию пустят всех желающих. Прощание пройдет в Москве, похоронят Петра Офицерова в Калужской области.
Дело «Кировлеса»
«В нашей стране тюремная сумка должна быть у каждого»
Экс-директор Вятской лесной компании (ВЛК) Петр Офицеров на процессе в Кировском суде сидит на скамье подсудимых рядом с Алексеем Навальным. В отличие от Вячеслава Опалева, экс-гендиректора «Кировлеса», он не пошел на сделку со следствием и вины своей не признал. По большому счету это все, что известно о нем широкой публике. Многие считают Офицерова «козлом отпущения», случайно попавшим под раздачу в войне знаменитого блогера с властью. Кто он на самом деле — выяснял The New Times Петр Офицеров на Ярославском вокзале перед отъездом в Киров. 14 мая 2013 г.
«Каратюрек известен своими ступенями, которые выглядят как вершины. Поднимаешься на первую — уже радуешься победе и видишь, что еще не все, нужно еще немного. Одолел следующую, а за ней еще одна. И увидеть очередную можно, только взобравшись на предыдущую, не знаешь, сколько их еще тебя ждет. Почти как в жизни…» Петр Офицеров, бизнесмен, специалист по управлению продажами, оказался еще и автором чуть наивных романтических рассказов, публикуемых в «Живом журнале». Избалованная москвичка из рассказа «Каратюрек. Черное сердце Алтая», у которой в горах произошла переоценка ценностей, кажется антиподом самому Петру, который по-чеховски не устает повторять: «Дело надо делать». Делать — не чтобы почивать потом на лаврах, а чтобы работать снова — в этом смысл рассказа и, похоже, суть всей жизненной философии Офицерова.
Простое открытое лицо, крепкое рукопожатие, широкая, как-то не по-московски искренняя улыбка: кажется, что Петр только что был на сенокосе или, скажем, чинил телегу — и вот оказался внезапно в кафе «Шоколадница» на Ярославском вокзале с чемоданом и женой Лидией за полтора часа до отъезда в Киров. В исходе процесса он, кажется, не сомневается. «Когда выйду, — говорит он, но тут же поправляется, — если посадят, конечно…» О возможном сроке говорит спокойно, без геройства или истерики, как будто речь идет об очередном консалтинговом проекте. Да и вообще, когда он начинает говорить, понимаешь, что имеешь дело вовсе не с простачком: во всем чувствуется почти научный подход, будь-то пчеловодство или лесозаготовки.
Круги по стране
Родился Петр во Фрунзе (ныне Бишкек), столице Киргизской ССР, 4 мая 1975 года в семье шофера и учительницы начальных классов. Крестьянские корни у него и правда есть: предки отца, оренбургские кулаки, бежали в Киргизию в 30-е, спасаясь от коллективизации. В 1986 году родители Петра вместе с ним и его младшим братом Дмитрием переезжают на Чукотку, в город Билибино, вслед за «героическим», как его называет наш собеседник, дядей Владимиром: глава ОБХСС Фрунзе неподкупный подполковник милиции Владимир Офицеров в начале 80-х поймал на взятках племянника тогдашнего первого секретаря ЦК киргизской Компартии Турдакуна Усубалиева, за что и поплатился местом. В Билибино Петр оканчивает школу: не отличник, но учится неплохо, занимается классической борьбой. «Он был тихим, спокойным мальчиком, много читал, очень любил историю, — вспоминает в разговоре с The New Times мама Петра Татьяна Тимофеевна, — его несколько раз заставляли читать уроки истории вместо учителя».
«На Чукотке это нормально, — говорит сам Петр, — когда на улице минус 55, у тебя два варианта: либо смотреть телевизор, либо идти и чем-то заниматься». В школе Петр стал писать свои первые рассказы, сначала — юмористические: «У них было сочинение на тему «Труд облагораживает человека», — говорит Татьяна Тимофеевна, — а он написал рассказ «Будь проклята та обезьяна, которая первая взяла палку в руки». Мы смеялись до слез, а учительница поставила тройку «за талант»: тема-то не раскрыта».
В 1991 году семья по программе переселения северян переезжает в село Милотичи Барятинского района Калужской области. Родители Петра живут здесь до сих пор: «Обычная семья, ничего особенного, — сказала The New Times про Офицеровых глава администрации Милотичей Ирина Журавлева. — Петра тоже помню, он тут работал несколько лет, дояром был в колхозе. Нормальный парень, непьющий».
Пчелиная юность
В разговоре Лидия почти не участвует, сидит с несколько отрешенным видом и отвечает лишь на вопросы, обращенные непосредственно к ней. Кажется, ей по-настоящему страшно, «что будет если…», хотя она и бодрится: «Надеюсь, что все обойдется. Не хочу думать о плохом». За детей — после Аленки родились еще трое — ей, конечно, боязно, не придумала еще, что делать, если очередная «папина командировка» затянется на несколько лет. «Младшим (2, 5 и 7 лет) пока ничего не говорим, — объясняет Петр, — а Алена, ей уже 16, сама собирает, что про меня пишут, и даже ведет какую-то активность в соцсетях».
В 1998-м Петр оканчивает Российский государственный аграрный заочный университет. Диплом пишет по пчеловодству, и не для корочки: глубоко вникает в тему, два года проводит опыты на пасеке в колхозе «Социалистическая деревня Милотичи» (власть в стране сменилась, название хозяйства осталось). Остаться бы ему пасечником, но помешал конфликт с тогдашним главой райадминистрации Николаем Хохловым: «Я выиграл конкурс на заместителя главы администрации района по спорту — в школе вел спортивный кружок. А у меня была прописка уже московская. Пришел я на итоговое собеседование, а он (Хохлов) и говорит: «Ты москвич, что ли? Ну езжай в Москву».
Беременная Аленой Лидия тоже хотела рожать в столице, а потом решили не возвращаться: «У нас там дом был без водопровода, без канализации». В Москве разместились в трехкомнатной квартире Лидиных родителей в Очакове, где и живут до сих пор. С деньгами поначалу было сложно, Петр работал одновременно агентом по недвижимости и охранником, но хотелось новых горизонтов.
В яблочко
«Я интересовался политикой, это же такие годы были, — рассказывает Офицеров. — Я ведь еще СССР помню, это были глобальные перемены, они совпали с нашим 19-летием. А в Милотичах было всего два телевизионных канала, причем, чтобы их переключать, нужно было выбегать на улицу и менять антенну. В Москве мне хотелось это наверстать». В 1998-м Офицеров делает свой выбор. «Отец мне говорил, если хочешь вступить в партию, надо выбирать такую, за которую не будет стыдно через 5–6 лет. Я решил, что такая партия — «Яблоко». В итоге так и оказалось».
Впрочем, сразу стать членом партии Петр не мог: «Яблоко», в ту пору четвертая по величине фракция в Госдуме, внимательно подходило к отбору сторонников. «Мы хотели сделать так, чтобы люди понимали, зачем пришли к нам, — объяснила журналу Наталья Бородина, в конце 90-х — секретарь бюро московского регионального отделения партии, — сначала необходимо было наработать кандидатский стаж, потом пройти кадровую комиссию». Офицеров становится членом партии только в 2000-м, после полутора лет активного участия в избирательных кампаниях: разносил и расклеивал листовки, собирал подписи.
Впрочем, однопартийцы говорят, что особенно ярко себя Офицеров в «Яблоке» не проявлял и до 2003 года: «Он был не слишком активный, я про него ничего сказать не могу, — рассказал журналу председатель «Яблока» Сергей Митрохин. — Он общался с Навальным, входил в круг близких ему людей». Не помнит Офицерова и принимавший его в партию один из ее создателей и лидеров Вячеслав Игрунов.
Не слишком запомнился Петр и Наталье Бородиной: «Он дружил с Навальным, у них были какие-то общие проекты. Знаете, Петя, — человек ведомый, легко идет за тем, кто берет инициативу».
Продажный бизнес
Параллельно с партийной работой Петр продолжает учиться. В 2003 году становится обладателем диплома Госакадемии специалистов инвестиционной сферы (ГАСИС) по специальности «менеджмент и маркетинг», в 2004-м поступает на юрфак Российского нового университета (бросил через год: «Понял, что юриспруденция — не мое»); в 2006-м проходит курс обучения в Школе консультантов по управлению Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). Здесь прослеживается все тот же принцип: интересно — делает до конца, неинтересно — бросает. К примеру, в РАНХиГС Петр сделал дипломную работу — проект с конкретным клиентом, однако «разошелся во мнениях» с научным руководителем Аркадием Пригожиным, так что «диплом так и остался у него в сейфе». Правда, сам профессор Пригожин в разговоре с The New Times чуть не повторял слова мамы Петра: «Человек умный, толковый, занимался внимательно, старательно, оставил хорошее впечатление. Мне нравились его вопросы, стремление во все вникнуть».
Впрочем, одной теорией Офицеров не ограничивается: «Я стараюсь держать бизнес на кончиках пальцев, потому что когда вы ни за что не отвечаете, то перестаете чувствовать, что реально происходит. В 2000 году в моей фирме люди работали на голом проценте, и это были одни инструменты управления. А сегодня даже работать не нужно: берешь кредит в банке, потом говоришь, не могу деньги отдать. Сегодня рассказывать что-то из учебника мало, надо уметь управлять людьми. Поэтому я каждые два года затеваю какие-то бизнесы, конкретные проекты».
Так было и в 2009 году с ВЛК. Создание компании совпало с кризисом, когда многие клиенты Офицерова не могли заплатить по счетам.
Рассказывая о Кирове, Петр и тут не теряет самообладания, оперируя профессиональными терминами с уверенностью человека, всю жизнь проработавшего в лесных хозяйствах. «Все просто, — смеется он, — я взял в интернете стандарты по древесине и заучил их, мои сотрудники тоже заучили, сдавали потом мне экзамены».
Случайный человек
О политической подоплеке дела против Алексея Навального Петр говорит во всех интервью. Речи о том, чтобы дать против него показания, быть не может — самоуважение дороже, поясняет он.
Кажется, единственное, о чем жалеет Петр, что не успел вовремя подготовить семью: «Я тут несколько оплошал. Тот уровень дохода, который есть, пока я работаю, я им обеспечить не смогу. Есть друзья, которые будут помогать, есть несколько проектов, но спокойно жить, как раньше, — такого не будет».
Впрочем, кажется, что суд в Кирове для Петра — уже пройденный этап, он размышляет о создании организации для защиты бизнеса: «Я хотел бы быть обычным мирным гражданином, семьянином, предпринимателем. Но власти украли у меня эту возможность и заставляют быть кем-то».
Чем бы ни закончился процесс по «Кировлесу» для Петра Офицерова, кажется, что вершина его Каратюрека еще не покорена. Надо дело делать, господа. Надо дело делать!
Петр Офицеров — Марии Эйсмонт, 19 июля 2013 года, Киров
От областного суда до гостиницы идем пешком. Остановившийся водитель предлагает: «Может, я вас подвезу?» «Да тут недалеко», — отвечает Офицеров. «Ну смотрите, если что — я с удовольствием». По дороге отсидевший 22 часа из назначенных ему четырех лет Офицеров делится первыми тюремными впечатлениями.
—Волнения не было ни капли, страха не было. Настороженность была. Когда Блинов начал говорить, я смотрел на супругу и особо не слушал. А вот когда итоговую часть читал, то сердечко бухало. Вижу, Светлана (адвокат Светлана Давыдова) начала нервничать, и понял, что важная часть пошла. А когда судья сказал «четыре года», «ограничение свободы», я не понял: мне что, условно? И тут смотрю — охрана входит. Тогда я все понял. Они встали, нас отгородили, я успокоился и спокойно пошел за Лидой. А когда уже повели, было совсем спокойно. Конвой был очень общительный. Когда мы уезжали, один сказал: не расстраивайся, дальше жизнь тоже будет. Я ответил: «Спасибо». И тут же меня в «ГАЗели» в «стакан» заперли — там колени вмещаются с трудом, все железное, и жарко. Я читал, что туда в наказание сажают. А Навального в салон этой «ГАЗели» поместили. Я говорю: Леха, ну что за хрень? Почему у тебя одни сплошные преимущества? Тебе и пять лет дали, и в отдельное помещение в машине посадили. А обратно уже его в «стакане» везли. В СИЗО тоже все время был спокоен: когда по коридору ходили, к медику. Как на работе. Мыслей типа «вся жизнь разрушена» не было.
Сотрудники СИЗО интересовались: «Ну, что у вас в Москве?» Ну, я им рассказал: «У нас на Тверской дерево посадили такое — показываю размер — восемь миллионов рублей стоит». Они очень удивились. «А как выборы? Кто кандидаты?» — спрашивают. Я отвечаю: «Один оленевод, а другой у вас тут в соседней камере сидит. Остальные несущественные». «И что, за это посадили?» — «Да».
Иду по коридору, держу руки в карманах, а офицер идет следом. Я говорю: «А руки же можно так?» Он говорит: «Вообще-то нельзя, вообще-то положено руки за спину». Я говорю: «Ну ладно, за спину — так за спину». Он начал было говорить, что пошутил, но я ответил: «Да ладно, правила есть правила».
И вот единственная реакция была — я же понимал, что выхлоп какой-то должен быть, я же на психолога учился — вдруг увидел, что кожа как будто горит.
Приходим в гостиницу, Петр разбирает сумку:
— В нашей стране такие сумки должны быть у каждого. Их не нужно разбирать. Лежит себе такая удобненькая. Если что, сразу взял — и пошел.
— Правила поведения оставляем? — интересуется Лидия Офицерова.
— Да, оставляем, пригодятся, — соглашается Петр. — Они, кстати, уже пригодились. Я их изучил и по ним там торговался за каждую вещь со знанием дела. Правда, ничего не выторговал. Вообще, это получилась такая тестовая тюрьма. Теперь я знаю, что надо по-другому собирать. Кружка, например, неудачная. И надо будет составить список книг, которые туда взять.
— Он сказал, готовят там чуть лучше, чем я, — улыбается Лидия.
— Это я так сказал Лиде в шутку, — смеется Петр. — У нее такие глаза были — чуть ли не больше, чем когда меня забирали. Там утром каша овсяная на воде. А вечером они хотели меня тоже покормить, но я отказался.
И вот я сел, сижу. Час проходит, и я думаю: «Черт! Что, так четыре года сидеть, ничего не делая?» Смотрю — под потолком за решеткой радио, думаю: надо послушать. Телевизора нет, то есть он есть, но по очереди: очередь нашей камеры еще не пришла. Послушал радио. Это было радио «Маяк», Киров. И там передавали, что прокуроры обжаловали меру пресечения. Так что утром для меня неожиданности не было.
В своем представлении прокурор упирал на то, что Навальному надо принять участие в выборах. Вы не политик, вы не думали, что вас могут и не отпустить?
— Честно, я до последнего думал что Леху отпустят, а меня оставят. Я даже думал сумку в камере оставить. Когда меня выводили и я понял, что везут в суд, сотрудник СИЗО сказал: «Ну что, все? Сегодня на «Вятке» (фирменный поезд Киров — Москва. — The New Times )?» А я говорю: «Да ладно, я, может, еще вернусь». Он: «Нет, уже не вернешься. Это точно». Я думаю: ничего себе, какой-то лейтенант — и все знает. Меня с утра назначили дежурным по камере. Их назначают по очереди, и вот меня назначили дежурным, а я слинял. Когда ехали обратно, сопровождающие шутили. Нас провожала целая делегация, стояли человек шесть. Разговаривали так вежливо: возьмите, распишитесь тут, крестик возьмите — у меня же его сняли, только алюминиевый можно, оказывается.
Такие там правила. Сигареты, например, которые я с собой взял – мне объяснили, что они как валюта на зоне — пополам все сломали. Объяснили так: в них можно деньги пронести. А деньги — это все. С ними тут можно купить все что хочешь. «А свободу можно?» — спрашиваю сотрудника. «Нет, свободу нельзя. Хотя…» — и задумался…
Умер Петр Офицеров, осужденный с Навальным по делу «Кировлеса»
Автор фото, Getty Images
Позднее информацию о смерти Офицерова подтвердила его адвокат Светлана Давыдова. Причина смерти пока неизвестна. В начале недели сообщалось, что бизнесмена госпитализировали с черепно-мозговой травмой.
На странице Петра Офицерова в «Фейсбуке» друзья пишут скорбные сообщения и выражают соболезнования семье. У него осталось пятеро детей.
«Невиновным не нужно снисхождение»
Дело, по которому проходил Петр Офицеров, касалось обвинения Алексея Навального, занимавшего в 2008-2009 годах пост советника тогдашнего губернатора Кировской области Никиты Белых, в хищении имущества кировского государственного предприятия «Кировлес».
Изначально делом «Кировлеса» занимались подразделения Следственного комитета по Кировской области и по Приволжскому федеральному округу. Следователи не нашли в действиях Навального и Офицерова нарушения закона и дважды отказывали в возбуждении уголовного дела, а когда в 2011 году по настоянию центрального аппарата СКР дело всё же было возбуждено, кировское управление прекратило его за отсутствием состава преступления.
После этого глава СКР Александр Бастрыкин устроил разнос руководителю областного управления и распорядился возобновить дело «Кировлеса».
Автор фото, Sergei Brovko/TASS
Офицеров рассказывал, что его уговаривали дать показания против Навального
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
На слушаниях в Ленинском районном суде Кирова, главным свидетелем обвинения выступал бывший глава «Кировлеса» Вячеслав Опалев. Ранее он признал вину, заключил с прокуратурой досудебное соглашение о сотрудничестве, дал показания на «подельников» и в декабре 2012 года был приговорен к четырем годам условно.
Однако уже на следующий день тот же суд неожиданно принял решение отменить арест Навального и Офицерова и выпустить их на свободу под подписку о невыезде. После рассмотрения апелляции областной суд заменил Офицерову и Навальному срок на условный.
В феврале 2016 года Европейский суд по правам человека признал, что российский суд нарушил права Навального и Офицерова. В связи с решением ЕСПЧ Верховный суд России отменил прежний приговор и направил дело на новое рассмотрение.
Повторные слушания проходили в 2017 году том же районном суде Кирова и завершились ровно тем же приговором, что и четыре года ранее.