что случилось с новым орлеаном
Новый Орлеан: Десять лет после разрушительного урагана «Катрина»
И хотя спустя 10 лет многие районы почти полностью восстановлены, есть и такие, где сделать предстоит ещё очень многое. В наибольшей степени это относится к Нижнему 9-му округу. До урагана «Катрина» его население на 99% составляли афроамериканцы, это был район с самым высоким в городе показателем частного домовладения. Все его жители были вынуждены уехать. Воду с улиц этого района откачивали в последнюю очередь. Сегодня в свои дома возвратились только 40% семей.
Через дамбу, построенную на промышленном канале, во время урагана в Нижний 9-й район попала большая часть воды. Мощные потоки смыли некоторые дома с фундаментов и передвинули их на несколько кварталов. И все же район понемногу восстанавливается.
Артур Джонсон работает в Центре устойчивого взаимодействия и развития. Его организация играет ключевую роль в восстановлении Нижнего 9-го округа. Однако некоторые предпочли бы вообще не восстанавливать этот район. Сторонние эксперты заявили, что здесь лучше было бы сделать зелёную зону – парк или водно-болотные угодья, – забыв при этом о тысячах семей, которые жили здесь поколениями. Какая разница – их всё равно затопит. Но те, кто остался в Нижнем 9-м округе, готовы стоять до конца.
Восстановить Нижний 9-й округ задача не из лёгких – работа идёт медленнее, чем в других частях города. Раньше здесь было семь школ, теперь лишь одна. До ближайшего продуктового магазина несколько миль.
Старожилов здесь стало меньше, однако многие молодые люди, которые приехали в Новый Орлеан после урагана «Катрина» в качестве волонтёров, влюбились в этот город и решили остаться.
Новый Орлеан полностью остался без электричества из-за урагана «Ида»
Американский город Новый Орлеан (штат Луизиана) полностью остался без электричества из-за урагана «Ида». Об этом сообщает телеканал CNN со ссылкой на энергетическую компанию Entergy.
По его данным, отключение электричества произошло из-за «катастрофического повреждения» линий электропередачи. В Новом Орлеане проживают почти 400 тыс. жителей.
Население Луизианы превышает 4,6 млн человек. Согласно данным портала Power Outage, в штате без электричества остаются более 963 тыс. человек. Портал сообщает, что Entergy обслуживает 1,3 млн жителей, 800 тыс. из которых сейчас остаются без света.
Как сообщает местное отделение Национальной метеорологической службы США, в Новом Орлеане из-за урагана объявлена угроза наводнения. Предупреждение распространяется и на ряд других населенных пунктов, расположенных на юго-востоке штата. Оно будет действовать по меньшей мере до 22:00 по местному времени (06:00 мск 30 августа).
Телеканал CNN, ссылаясь на ведущего гидролога Центра изучения водных ресурсов Нижней Миссисипи и залива (структурное подразделение геологической службы США) Скотта Перриена, сообщает, что из-за урагана «Ида» река Миссисипи изменила направление течения. «Поток реки замедлился с примерно 2 футов в секунду (примерно 60 см/сек. — РБК) до примерно полфута в секунду (15 см/сек. — РБК) в другом направлении», — сказал он.
Офис шерифа прихода (округа) Асеншен сообщил о первой жертве урагана «Ида». По его данным, в полицию поступил звонок о том, что на дом одного из местных жителей под штормовыми порывами ветра упало дерево. Прибывшие на место полицейские сообщили, что неизвестный умер на месте.
Сформировавшийся в Атлантическом океане ураган «Ида», которому была присвоена четвертая категория из пяти возможных, обрушился на Луизиану в воскресенье днем. К вечеру он ослабел до третьей категории, однако по-прежнему грозит серьезными разрушениями. Скорость ветра в пределах урагана достигает 53,5 м/с, он движется в северо-западном направлении со скоростью около 16 км/ч.
Президент США Джо Байден заявил, что власти ожидают серьезных разрушений в южных штатах страны из-за урагана. «Как только шторм пройдет, мы бросим все силы в стране на спасательные и восстановительные работы», — отметил он. Глава государства также сообщил, что связывался с губернаторами штатов Алабама, Луизиана и Миссисипи.
Штат Луизиана и его самый густонаселенный город Новый Орлеан уже подвергались разрушительному урагану. В августе 2005 года на штат обрушился ураган «Катрина». По официальным данным, от действия стихии погибли более 1,8 тыс. человек. Самый значительный ущерб тогда был нанесен Новому Орлеану — под водой оказалось около 80% площади города.
«Все было смыто»: Новый Орлеан спустя 15 лет после урагана «Катрина»
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента
15 лет назад, 29 августа 2005 года, произошел самый разрушительный ураган в истории США – «Катрина». Погибло более 1800 человек, а также был полностью смыт наводнением один из районов Нового Орлеана – Lower 9th Ward (9-й Нижний), населенный преимущественно афроамериканцами. Впервые оказавшись в США в 2019 году, российский фотограф Ксения Иванова решила поговорить с потерявшими своих родных, дома и имущество жителями района и сделать их портреты
Знаменитая «родина джаза» – город Новый Орлеан – был основан французскими колонизаторами в начале XVIII века на месте рыбацкой деревни коренных американцев. Первые корабли с африканскими рабами прибыли сюда в 1719 году, и вплоть до Гражданской войны город был одним из ведущих рынков страны по покупке и продаже людей. Исторически белое население в основном селилось вдоль реки и на возвышенностях, а афроамериканское оседало в нижних районах города, менее защищенных от наводнений. Таким же был и 9-й Нижний район, до сих пор имеющий самое уязвимое месторасположение: с южной стороны его огибает река Миссисипи, с севера он граничит с заболоченным рукавом реки, с запада – с Индустриальным каналом.
Когда же 29 августа 2005 года ураган обрушился на первые дамбы города, это привело к уничтожающему все на своем пути наводнению в 9-м Нижнем районе и гибели более половины жертв в результате утопления. Слабый уровень подготовки защитных сооружений, ошибки властей при эвакуации жителей, превышение полицейскими своих полномочий к афроамериканцам, а также расистское освещение беспорядков в некоторых американских СМИ сделают 29 августа 2005 года днем не природной, а человеческой катастрофы. С новой силой будет поставлен вопрос о расовом неравенстве в американском обществе. Рональд Эйерман, социолог Йельского университета и автор книги 2015 года Is This America? Katrina as Cultural Trauma («Это ли Америка? “Катрина” как культурная травма») подробно рассматривает эту проблему, а также цитирует исследование, показывающее, как «Катрина» заложила основу для того, что станет движением Black Lives Matter.
Из-за несправедливо маленьких компенсаций на восстановление жилья множество жителей 9-го Нижнего района не смогло вернуться отстраивать свои дома. Если до 2005 года в нем проживало 15 тысяч человек, то в 2010 году только 2800. Я поговорила с жителями района, фокусируясь на вопросах памяти и жизненных ценностях: что для вас значит дом? Какое ваше самое любимое воспоминание из детства из этого района? Какую бы одну вещь вы взяли из дома, зная, что покидаете его навсегда?
Район после урагана «Катрина» в 2005 году. Фото из архива баптистской церкви Greater Little Zion
Бетонное ограждение вдоль Индустриального канала, построенное для защиты района от наводнения
Американский флаг во дворе дома
Мост над Индустриальным каналом, соединяющий 9-й Нижний район с Новым Орлеаном
Заброшенная школа Холи-Кросс
Роберт Грин, 62 года, житель 9-го Нижнего района с 1967 года (справа на фото – восстановленный дом Грина в 9-м Нижнем районе):
– Мы пытались с семьей эвакуироваться отсюда за день до урагана. В 10:00 утра 28 августа мы выехали во временное убежище футбольного стадиона «Супердоум», но когда выбрались на дорогу, попали в мертво стоящую пробку. Поэтому мы развернулись и поехали обратно домой. У нас не было выбора. На следующий день в понедельник мы проснулись в четыре утра от того, что вода стала быстро заполнять пол. В 4:30 мы были уже на крыше дома. Напротив был парень, который застрял на дерева, а соседи рядом также пытались забраться на крышу. В пять утра до нас дошел основной ураган, и мы оказались заперты на крыше дома всемером: мои три внучки, моя мама, мой кузен, брат и я. Моя внучка, Шанаи Грин, утонула, а моя пожилая мама, Джойс Грин, не смогла удержаться и упала с крыши… Нас осталось пятеро. Около 140 людей погибло тогда в 9-м Нижнем районе.
Поскольку моя мама работала в военно-воздушных силах США и служила своей стране, то на ее похоронах по традиции был флаг. В каком-то смысле она принесла себя в жертву своей стране, своему народу. Не каждый человек удостаивается этого знака уважения и признания от страны, поэтому это самая ценная вещь для меня.
Витражные картины внутри дома мистера Грина с «иконным» изображением его матери с внучкой и музыкантами
Леона Тейт – директор Музея 9-го Нижнего района, юрист и гражданский активист
Была одной из четырех афроамериканских девочек 9-го Нижнего района, которые 14 ноября 1960 года пошли в «белую» начальную школу под охраной маршалов. Это был первый широко освещаемый СМИ случай десегрегации в школе штата Луизиана. В музее посетителям рассказывается об уникальности культуры Нового Орлеана и 9–го Нижнего района, об истории расового неравенства, урагане «Катрина» и поднятых им социальных проблемах.
– Я потеряла все из-за «Катрины». У меня не осталось ни одной фотографии из моего детства, ни фотографии моей мамы, ни папы. Все было смыто. Я надеюсь, что никто не увидит свой город таким, каким увидели мы, когда вернулись в свои дома после «Катрины». Это был хаос. Я не пожелаю никому пройти через наводнение. Это было как… ты не видел кошек и собак, не видел летающих птиц. Все было одного цвета. Все было грязное, хаос был повсюду.
К сожалению, история сейчас эксплуатируется самыми разными способами. Моя цель как директора музея состоит в том, чтобы говорить правду. Те люди, которые приходят в этот музей, говорят: «Мы не видели этого по телевизору, мы ничего не знали про это». Люди хотят вернуться, они не верят тому, что слышат в новостных медиа, потому что там не всегда говорят правильные вещи.
Фото Нового Орлеана после урагана «Катрина» из архива баптистской церкви Greater Little Zion
Один из сотен пустых участков в 9-м Нижнем районе
Генри Ирвин, 84 года, житель 9-го Нижнего района с 1949 года
– Я прожил в этом районе 71 год. Все здесь помогали друг другу, помогали заботиться о детях. Это были близкие отношения между людьми, каждый из которых знал друг друга. После «Катрины» все стало другим. Размер компенсаций за разрушенные дома не позволяет жителям отстроить их заново. Если ты пожилой человек и у тебя нет машины, ты не сможешь дойти до ближайшего магазина и купить себе еду. Магазина рядом нету. Нету медицины. Сейчас у нас только две школы на весь округ, до «Катрины» было восемь. И много других вещей, которых до сих пор нет. Если ты переезжаешь мост, то у тебя есть все это.
Но несмотря на это, если бы у меня был выбор жить в Белом доме, там, где Трамп, или в Новом Орлеане, то я бы выбрал Новый Орлеан. Его уникальность заключается для меня в возможности знать людей, которые живут рядом с тобой, в лицо. Для меня важны связи между людьми, вот что для меня значит дом.
Если бы я мог взять только одну вещь из дома, то я взял бы фотографии моей семьи – я потерял их всех. Особенно те семейные фотоальбомы из 1950-х. Мне особенно жалко тех снимков, где я маленький сижу со своей семьей напротив нашего дома: мама, папа, мои братья и сестры со мной, мои кузены. Никто не сохранил негативы. Они были в единственном экземпляре.
Один из сотен пустых участков в 9-м Нижнем районе
Майкл Ирвин (внук Генри Ирвина), 35 лет
– Когда мне было 6–7 лет, на выходные ко мне в 9-й Нижний район с сестрами приехали все мои кузены, и это было время, когда можно было наконец-то собраться всем вместе после долгих телефонных разговоров. Мы просто гуляли по району вместе, попадали в неприятности. Все вокруг знали нас, и знали, что я внук своего дедушки Генри Ирвина, поэтому тяжело было спрятаться от взрослых и найти себе неприятности.
Тогда мы любили фильмы про Индиану Джонса, особенно «В поисках утраченного ковчега». Поэтому мы собирали упавшие ветки деревьев, обматывали их тканью и макали в бензин. Потом мы их поджигали как факелы и играли в Индиану Джонса, будто бегали по пещерам. Так что мы любили повторять то, что видели в кино. Я чувствовал себя очень счастливым, юным, свободным.
Мы потеряли много фотографий в ураган «Катрина». Если бы я мог, то я бы взял их, эти важные моменты жизни, запечатленные во времени. На самом любимом снимке я был еще 5-месячным младенцем. На мне был надет матросский костюмчик. Я ползал на кровати моей бабушки, она сидела рядом со мной и улыбалась. Моя бабушка дала мне этот кулон на цепочке, там написано мое имя. Эта фотография – мое самое дорогое воспоминание.
Один из сотен пустых участков в 9-м Нижнем районе
Перси Пью, 80 лет, житель 9-го Нижнего района с 1966 года
– С самого детства я любил драться. Дрался на улицах моего района. Когда мне было 15 лет, мой учитель английского привел меня в спортзал и сказал, что если я хочу заниматься этим серьезно, то мне нужно тренироваться. Вскоре я стал высококлассным боксером в полусреднем весе.
Поэтому из всех фотографий я хотел бы иметь ту, где был мой бой в конце 1960-х с Джерри Пеллегрини – здесь, в Новом Орлеане. Мы оба тогда пытались прорваться на титульный бой против чемпиона мира Кертиса Кокса. Мы дружили с Джерри еще до встречи на ринге, он был таким плохишом, ух! Он начал заниматься боксом в 16 лет, за год до того, как стал подрабатывать парикмахером. Поэтому его звали «боксером-парикмахером». По утрам я выходил на пробежку и бегал до Канал-стрит, иногда мы пересекались с Пеллегрини и по пути давали друг другу «пять».
Заброшенный дом в 9-м Нижнем районе
Заброшенная церковь в 9-м Нижнем районе
Лили Колтон, медсестра, с сыном Бурнеллом
– В 1965 году я пережила здесь ураган «Бетси», так что я знала, чего ожидать от «Катрины». Он должен был быть хуже, чем все ураганы до этого. А мои сыновья Кевин и Бурнелл не знали. Когда за два дня объявили об эвакуации, я начала звонить сыновьям, и они сперва игнорировали мои звонки. Потом уже, когда услышали мой жесткий голос в трубке, поняли, что все серьезно. Тогда Бурнелл меня забрал, мы эвакуировались в убежище «Супердоум».
Спустя три года я решила вернуться домой. Несмотря на то, что первый год мне нужно было жить в трейлере. Несмотря на то, что мои близкие и другие люди говорили: почему ты хочешь вернуться туда, где постоянно происходят наводнения? Туда, где грязно, где такая высокая преступность и так далее. Я на это не смотрела. Самое важное для меня было – дом. Дом – это место, где я чувствую себя хорошо, где я знаю людей и где есть особая атмосфера. А атмосфера – это близкие отношения между людьми.
Мне было 12–14 лет, когда мне было впервые разрешено пойти на школьные танцы в соседний район. Мама сказала мне быть дома в 11 часов. Если моя мама сказала мне быть в определенном месте в определенное время, то самым разумным было сделать именно так, как она сказала. Поэтому мы пошли обратно домой, но на путях через нашу дорогу стоял поезд. В то время поезда могли там стоять часами. И поэтому надо было перелезать через вагоны. И спрыгивать. На мне было милое белое платье, которое сшила мама. Но надо было успеть, и я полезла и прыгала с вагона. Мама так и не узнала об этом.
Бурнелл Колтон, хозяин единственного магазина продуктов в 9-м Нижнем районе:
— Когда я забрал маму, нам потребовалось почти 24 часа, чтобы добраться до моста над рекой, потому что все были на шоссе и была одна большая пробка. Когда мы добрались до «Супердоума», там было уже много-много людей, было очень жарко. Люди собрались вокруг маленького телевизора, и мы увидели, что все наши дома сметены. Все плакали. Многие мои друзья там умерли. Потому что, если вы не были достаточно сильны, чтобы проделать дыру в крыше, вы тонули в собственном доме. Некоторые люди проделали дыру в крыше, но не смогли выбраться оттуда, поэтому умерли от жары. Каждую ночь в убежище мама плакала, мы не знали, жив или мертв мой брат Кевин, потому что он не пошел с нами. Потом он сумел дозвониться до нас.
«Катрина» все забрала. Мы потеряли все. На мне были шорты и штаны, и ничего больше. Если бы я мог забрать одну вещь, я бы забрал фотографии. Потому что очень важно иметь фотографию, на которую можно вживую смотреть. Как сегодня мы можем просто вытащить наши телефоны. Но тогда у нас не было телефонов. Я знаю, как выглядели мой дед или бабушка, но я бы хотел смотреть на эти снимки.
Дом – это мир, дом в безопасности. Вы знаете, когда вы можете сказать, что это то место, где я могу заснуть, чувствовать себя комфортно и расслабиться. И никаких проблем, никаких забот. И это мой дом, и это весь 9-й район. В армии я объездил всю Европу. Я был в Испании, я был в Англии, Чехии, Польше, Швейцарии, я был везде. Но дом – 9-й Нижний. Я здесь в безопасности, я здесь вырос, мне здесь комфортно.
Кевин Льюис, сын Лили Колтон и брат Бурнелла
– Когда было предупреждение о «Катрине», я решил остаться дома в соседнем 7-м районе, там было повыше. Когда пришла «Катрина», я оказался заперт на чердаке. Первые дни не было ни света, ни воды, ни полиции, ничего. Несколько дней без еды. Чтобы спастись, я плыл по воде, где-то плавали трупы… Сейчас мы с братом шутим, что надо было послушаться маму и ехать с ними.
Новый Орлеан – это дом для меня. Я люблю его хорошим и плохим. Дом для меня – это люди, которые здесь живут. Важное слово для меня здесь – «единство», потому что мы заботимся друг о друге. Если ты видишь пожилого человека, то твоя обязанность – помочь ему. Если рядом с твоим домом играют дети, ты присматриваешь за ними. Если ты видишь женщину, у нее есть дети и у нее какая-то проблема, ты обязан помочь ей. Если она приходит в наш магазин купить еды для детей, то я как совладелец магазина отвечаю за то, что у нее будет еда для своих детей. Это и есть единство и способ видеть окружающий мир, это то, кто мы есть.
У меня больше нет ни одной фотографии с папой, все было смыто. Это одна из самых важных фотографий для меня. На снимке мне 2–3 года, я был совсем маленьким мальчиком, а моему папе было около 50 лет. Я стоял в футболке и джинсах и, задрав голову, смотрел на отца. А он, чуть наклонившись, на меня. На его лице была улыбка, он мне улыбался. Он был «добрым великаном».
Дженнифер Конерли, 40 лет
– В 1965 году здесь был ураган «Бетси», потом ураган «Катрина». Моя прабабушка была здесь, в 9-м Нижнем районе, и пережила ураган «Бетси». Моя прабабушка была домохозяйкой, ее родителей я не знаю, но она родилась рядом с Миссисипи в семье издольщиков (земледелец, платящий за аренду земли долей урожая) или фермерских рабов, точно не помню. Получается, что я житель этого района в четвертом поколении своей семьи и живу здесь всю свою жизнь.
В 1990-х в обычных школах было много наркотиков, действовали банды. Моя мама сказала, что я туда не пойду. Поэтому я закончила престижную «черную» католическую школу. Но если бы была возможность, то перед ураганом я бы взяла мой диплом об окончании университета. Это было мое признание для самой себя, это было мое достижение. Для меня, «черной» и к тому же женщины.
Из-за «Катрины» я потеряла все снимки из своего детства. Если описывать только одну из всех потерянных фотографий, я бы выбрала тот снимок, где меня сфотографировали в день окончания начальной школы. Я стояла рядом со своей школой с мамой и учительницей мисс Литтлтон Джонсон, мне было 11 лет. Мисс Литтлтон была для меня примером: она была такой образованной, утонченной и одновременно такой настоящей. Она очень вдохновляла меня и фактически была мне как вторая мама. Когда с моей мамой случился инсульт, мы жили с сестрой в доме мисс Литтлтон. Это было горизонтальное фото, я была в белом платье, и у меня были длинные волосы. Папа говорил, что у меня должны быть волосы натуральные, как у меня сейчас, прямые. Но моя мама сказала: «Нет, Джен, у тебя должна быть завивка, чтобы они были длинные и лежали волнами». Это был хороший день.
Район после урагана «Катрина» в 2005 году, фото из архива баптистской церкви Greater Little Zion
Другие фотоистории на тему:
Частное визуальное свидетельство. 4 июня 1989 года недалеко от Уфы произошла крупнейшая в истории СССР катастрофа на железной дороге
Как люди «утопили» Новый Орлеан
Центр Нового Орлеана и река Миссисипи, на переднем плане Французский квартал, на заднем Западный берег, фото с беспилотника. Авторы: Lorenzo Serafini Boni / Emily Jan.
Из-за инженерных работ «Город-полумесяц» оказался ниже уровня моря. Теперь его будущее под угрозой.
«Ниже уровня моря». Во-первых, это общеизвестный топографический факт о Новом Орлеане, и во-вторых, мировые СМИ до тошноты часто зубоскалили подобным образом после удара урагана «Катрина» в 2005 году. Местные же обычно упоминают эту деталь, сочетая мрачноватую усмешку с беспокойством за город.
Кроме того, это только наполовину правда. Хорошая новость — в зависимости от того, где именно проводить границу, более пятидесяти процентов агломерации Нового Орлеана на самом деле лежит над уровнем моря. Плохая новость — раньше «над» были сто процентов, до того, как инженеры случайно «утопили» половину города. Намерения, разумеется, были благими, и считалось, что так можно решить одну застарелую проблему. Увы, взамен создали новую, и гораздо большего масштаба.
Минуло вот уже триста лет с той весны, когда французские колонисты начали вырубать растительность, чтобы основать La Nouvelle-Orléans на скудной естественной дамбе, намытой рекой Миссисипи. Всего лишь в трёх-пяти метрах над зеркалом воды, этот кусочек суши был чуть ли не единственным возвышенным местом в регионе, среди болот и топей. Кто-то из французов тогда описал это как «две узенькие полоски земли, шириной с мушкетный выстрел, окруженные непроходимыми трясинами и зарослями сахарного тростника».
После основания Нового Орлеана в 1718 году в течение двухсот лет город рос, и ничего не оставалось кроме как осваивать этот скудный берег — поэтому в местной истории, от городских и географических наименований до архитектуры и инфраструктуры, множество названий перекликается с окружающим рельефом.
Новый Орлеан и его окрестности в 1863. Растущий город сиротливо жмётся к излучине реки Миссисипи. Источник: Wells, Ridgway, Virtue, and Co. / Library of Congress.
Это может показаться парадоксальным каждому, кто навещает «Город-полумесяц». Какой «рельеф»? Мы в одном из наиболее плоских мест в регионе, как тут придавать столько значения «возвышенностям»? Но в этом, собственно, и суть: чем меньше ресурса, тем выше его ценность. В отличие от других городов, где перепады высот могут составлять десятки метров, в Новом Орлеане всего метр расстояния по вертикали может отделять то, что создано во времена Наполеона от того, что построено по соседству в эпоху джаза или в космическую эру.
Для того, чтобы понять, как эти особенности ландшафта выросли и почему позже они «потонули», мы вынуждены отправиться далеко в прошлое, прямиком в ледниковый период, где тающие ледники гнали осадочные отложения по Миссисипи в Мексиканский залив. Около 7200 лет назад устье реки начало давить море, сбрасывая породу быстрее, чем приливно-отливная активность и течения могли её размывать. Наносы накапливались, и нижняя Луизиана постепенно появлялась на побережье Залива.
Зоны вдоль русла и притоков получились максимально приподнятыми, потому что туда нанесло наибольшее количество крупнозернистой породы. Дальше от реки попали в основном ил и глина, поэтому здесь почва лишь немного возвышалась над уровнем мора, превратившись со временем в болота. Самые дальние районы получили мизерные дозы строительного материала и, находясь среди солоноватых приливов, стали заболоченными территориями или солёными топями. Вся дельта реки в естественных условиях лежала в целом выше уровня моря, от нескольких сантиметров на побережье, до пары десятков метров в излучине реки, образовавшей естественную дамбу. Природа построила нижнюю Луизиану выше уровня моря, пускай и частично — и не насовсем.
Аборигены в основном приспособились к постоянным подтоплениям, укрепляя берега или перебираясь на возвышенности при наводнениях. Но несколько позже прибыли европейцы с целью колонизировать эти земли. Колонизация означает постоянное присутствие, а постоянство означает производство инженерных работ для стабилизации этого мягкого и влажного ландшафта: плотины для удержания воды, каналы для осушения почвы, а со временем, и насосы для откачки воды из каналов, ограждённых противопаводковыми стенами.
Всё это потребуется взращивать десятилетиями и веками доводить до ума. А до тех пор, в течение периодов колониального владычества Франции и Испании и до перехода Луизианы в Американский Доминион в 1803 году, новоорлеанцы не имели никакого другого выбора кроме как втискиваться на эти две «узкие полоски земли», тщательно избегая остальных «непроходимых трясин и зарослей сахарного тростника». Люди ненавидели каждый сантиметр болота, рассматривая его как источник гнилостных испарений, причину заболеваний и постоянную угрозу процветанию. Один обозреватель в 1850 году описывал это так: «Этот пузырящийся фонтан смерти — одно из наиболее унылых, депрессивных и отвратительных мест, над которыми когда-либо светило солнце. И всё это, под тропическим зноем, отрыгивающее отраву и малярию… концентрат семи египетских казней… покрытый жёлто-зелёной мерзостью».
И лишь значительно позже люди узнали, что заболевания вроде жёлтой лихорадки вызываются не испарениями болот, а укусами комаров вида Aedes aegypti, заносимых с трансатлантическими рейсами; что комары расплодились благодаря городским водоотстойникам и низкой санитарии; что эта «унылая и депрессивная» местность на самом деле столетиями помогала запасать воду, откуда бы она не лилась — с неба ли, из Миссисипи, озера Пончартрейн или Мексиканского залива. И тут нет ничего «отвратительного», просто в те времена никто ещё не жил в болоте, как не было и технологий осушения. И что самое главное — эта «жёлто-зелёная мерзость» была выше уровня моря.
Прекрасно понимая, что урбанизация не очень вяжется с естественным поведением дельты реки, в Новом Орлеане рыли дренажные каналы и насыпали дамбы с самого дня основания города. Один из колонистов в 1722 году рассказывал, что поселенцам вменялось «оставить на участке своём полоску земли не уже трёх футов шириной, где канаву следует прокопать, дабы почву осушить». Отводные каналы делали для того, чтобы ускорить дренаж обратно в болота, а на ближайших плантациях их копали для контроля за засолением почвы или отвода воды на мельницы.
Главным движущей силой этих инженерных сооружений, конечно, была гравитация, но в начале 1800-х на рынок пришла паровая энергия. В 1835 году New Orleans Drainage Company начала прокапывать сеть городских сточных канав, а для откачки стоков обратно в протоку Сейнт-Джон использовала паровые насосы — и даже частично преуспела. Похожая насосная система строилась и в конце 1850-х, но развитие инициативы прервала Гражданская Война. В 1871 Mississippi and Mexican Gulf Ship Canal Company до банкротства выкопала около пятидесяти километров дренажей, включая три центральных водостока.
Стало очевидно, что осушение Нового Орлеана лучше всего проводить за общественный счёт. Государственные инженеры в конце 1800-х связали вместе дошедшие до них булыжные мостовые и сточные канавы, добавили несколько паровых помп, и таким образом смогли отводить около 40 миллиметров суточных осадков обратно в окружающие воды.
Конечно, этого было мало, чтобы осушить болота, но достаточно, чтобы постепенно поднимать поверхность Нового Орлеана. Мы знаем это, потому что в 1893 году, когда город наконец решил взяться за дело всерьёз и нанял инженеров-экспертов для решения проблемы, была создана схема высот, до этого ни разу не составлявшаяся. Полученная в результате топографическая карта Нового Орлеана (1895) может дать представление о зарождении того, что впоследствии станет системой мирового уровня.
Контурная карта Нового Орлеана, созданная в 1895 году как часть попыток городских властей решить проблему дренажа. Источник: Courtesy of the New Orleans Public Library
Карта 1895 года также показала кое-что любопытное: отдалённые окрестности некоторых предместий впервые опустились чуть ниже уровня моря. И такая просадка не сулила впоследствии ничего хорошего.
Так началось антропогенное опускание грунта — земля «утонула» в земле из-за действий человека. Когда прекратились паводки и искусственные дамбы ограничили разлив реки, уровень грунтовых вод снизился, почва высохла, а растительность стала увядать. После этого в толще грунта образовались воздушные карманы, где частицы глины, песка и соли постепенно проседали, спрессовывались — и потянули город вниз.
Конструирование новой дренажной системы началось в 1896 году и уже к 1899 году шло полным ходом, так как единогласно был утверждён новый налог на собственность (прим.перев.: two-mill property tax — облагается налогом в 2$ каждая тысяча долларов рыночной стоимости собственности. Например, если собственность оценивается в 4000$, то two-mill property tax составит 8$) для создания компании New Orleans Sewerage and Water Board. В 1905 году прокопали около 60 километров новых каналов и сточных канав, уложили сотни километров труб и построили шесть насосных станций производительностью около 150 кубометров воды в секунду. Радикально эффективность системы повысилась в 1913 году, когда молодой инженер Альберт Болдуин Вудс разработал огромные импеллерные насосы, которые могли прокачивать воду значительно быстрее. Одиннадцать «винтовых насосов Вудса» установили в 1915 году, и бОльшая часть из них до сих пор работает. К 1926 году было осушено порядка 120 квадратных километров почвы благодаря почти тысяче километров труб и канав, способных отводить около 370 кубометров воды в секунду. Новый Орлеан наконец-то победил топи.
Городская география серьёзно изменилась. В течение десятилетия или около того там, где раньше было болото, появился пригород. Цены на недвижимость взлетели вверх, вслед раздулись налоги, и город распространился в низовья вдоль озера Пончартрейн. «Все городские организации» праздновали победу над природой, писал Джон Магилл, местный историк. «Застройщики поощряли экспансию, газетчики прославляли, комиссия по планированию развития пела ей хвалебные оды, город строил трамваи для её обслуживания, и банки со страховщиками лили деньги рекой». Белый «средний класс», страстно желая покинуть старые облезлые предместья, массово переезжал в новые районы «на берегу озера», не позволяя посредством дискриминирующих ковенантов селиться там чернокожим семьям.
И эти места уже отстраивали не на сваях над землёй, а на каменном фундаменте, отбросив два столетия местных архитектурных традиций. Зачем беспокоиться о подтоплениях, если технология решила эту проблему?
Чертёж винтового насоса Вудса. Источник: U.S. Patent 1,345,655
Изменения в топографии были небольшими, но непрерывными. Весь город был выше уровня моря в 1800 году, потом лишь на 95 процентов в 1895 году, а к 1935 году «над» осталось лишь 70 процентов.
Понижение местности продолжалось тем сильнее, чем больше народу переезжало в низовья. В 1900 году выше уровня моря жило примерно 300000 жителей, а когда популяция к 1960 году выросла до 627525 человек, то «наверху» осталось только 48 процентов. К этому моменту около 321000 жителей проживали в бывшем болоте, превратившимся к этому моменту в группу «чаш» с дном на метр или два ниже ниже уровня моря.
Среднему новоорлеанцу тех лет это казалось чем-то вроде местной «особенности». И, как и тогда, многим по-прежнему неясно, что ситуация сложилась не так давно и исключительно по причине действий человека, и в ней таится изрядная опасность. Но мостовые постоянно коробит, и здания трескаются. В 1965 году после урагана «Бетси» прорвало дамбы и затопило четыре городских района, и «особенность» больше начала походить на «катастрофу».
Чрезвычайную ситуацию сгладили с помощью предписаний, потребовавших использовать свайные фундаменты и гибкие соединения в подводах коммуникаций. Но более крупная проблема только усугублялась, ведь сады, улицы и парки продолжали проседать, а те кварталы, которые прилегали к окружающим водоемам, требовалось оснастить новыми отводными каналами и противопаводковыми стенами. Большинство из этих систем, в том числе федерального значения, оказалось недоделанными, недофинансированными и недопроверенными, и слишком многие из них не выдержали удара урагана «Катрина» 29 августа 2005 года. Итог всей этой «топографической истории» был печальным, когда море прорвалось через заграждения и затопило чашеобразные районы солёной водой, местами на глубину до четырёх метров. Массовая гибель людей и катастрофические разрушения — вот следствие того, что Новый Орлеан оказался «ниже уровня моря».
Что делать? Проседание городской застройки не получится обратить вспять. Инженеры и планировщики не могут «надуть» уплотнившиеся почвы, если на них уже построены здания и живут люди. Но они могут уменьшить, а может, и прекратить «утопание» местности через замедление отвода стоков по всей территории города с целью сохранить как можно больше воды на поверхности, тем самым подпитывая грунтовые воды и заполняя воздушные полости.
Представление о принципах работы такой схемы изложены, например, в Greater New Orleans Urban Water Plan, предложенном местным архитектором Дэвидом Ваггоннером в сотрудничестве с коллегами из Голландии и Луизианы. Но даже если подобные меры выполнить целиком и полностью, всё равно нельзя снова поднять те участки, которые уже просели. Следовательно, агломерация Нового Орлеана вместе с остальным населением страны должны выделить средства на обслуживание и усовершенствование заградительных конструкций, предотвращающих проникновение воды в «чашу».
В какой-то степени ресурсы уже поступили после «Катрины», когда Инженерный корпус Армии США оперативно провёл разработку и строительство Системы, снижающей риск получения ущерба от ураганов и штормов (Hurricane and Storm Damage Risk-Reduction System, HSDRRS). Достроенный к 2011 году и стоивший более 14,5 миллиардов долларов, простирающийся на много километров комплекс или, как называют его местные, «Стена», создан с прицелом на то, чтобы защитить население даже от паводков такой бури, какие появляются с вероятностью не более 1% в любой произвольно выбранный год — даже с учётом того, что такой уровень безопасности избыточен, систему всё равно продолжают улучшать.
Тем не менее, из истории мы знаем, что «стены» (то есть дамбы, набережные, противопаводковые стены и другие твёрдые барьеры) как раз и стали причиной проблем с рельефом в Новом Орлеане, несмотря на то, что они имели важное значение для этого трёхсотлетнего урбанистического эксперимента в дельте Миссисипи. Город не может полагаться только на подобные меры. Самым главным и важным направлением для обеспечения спокойного будущего в этом регионе представляется поддержка структурных перемен в связке с неструктурными подходами.
С 1930-х годов побережье Луизианы размыло на площади более чем 5000 квадратных километров, в основном из-за возведения дамб на реке Миссисипи и выкапывания канав под нефтяные и газовые трубы, а также судоходных каналов — не говоря уже о повышении уровня моря и вторжении соленой воды. Уменьшить потери можно за счёт того же свойства реки Миссисипи, которое построило этот ландшафт; если отводить пресное течение и перекачивать переносимые им отложения на прибрежную равнину, то таким образом можно выдавить надвигающуюся соленую воду и укрепить заболоченные участки быстрее, чем надвигается море.
Восстановленные водно-болотные угодья будут препятствовать нагоняемым ураганами волнам, ослабляя и уменьшая их до того, как они достигнут «Стены», снизив таким образом риск прорыва и затопления «чаши». План, предоставленный Управлением по охране и восстановлению прибрежных районов (Coastal Protection and Restoration Authority, CPRA) и поддержанный государством на уровне штата, целиком одобрен и принят в работу, и некоторые проекты уже в процессе. Но бОльший объём работ сравним с полётом на Луну, поскольку затраты могут составить не менее 50 миллиардов долларов, и расходы наверняка удвоятся. Пока же в наличии лишь малая часть означенной суммы.
Между тем населению придется поднять свои дома выше отметки базового затопления (необходимое требование для получения федеральной страховки от наводнений). Если позволяют финансы, то им, конечно, предпочтительней перебраться на ту половину мегаполиса, которая остается выше уровня моря. А объединившись, жители могли бы уделить внимание пропагандированию Urban Water Plan, поддерживающего мероприятия по восстановлению прибрежных районов, и разобраться в глобальных причинах повышения уровня моря.
А ещё, им следовало бы заречься от дальнейшего дренирования любых других заболоченных участков ради развития города. Надо позволить болотам и топям зазеленеть травой и залиться голубой водой, стать поглотителем для сильных дождей и буфером для штормовых волн — и пусть их высота будет хоть немного, но выше уровня моря. Ведь когда живым существам случается оказаться «ниже уровня моря», как новоорлеанцам, то не так уж много вариантов помимо адаптации.