что случилось с новодворской на самом деле
Причина смерти Валерии Новодворской
Биография и последний год жизни Валерии Новодворской
Биография Валерии Новодворской – история жизнедеятельности целеустремленной женщины со сложным характером. Она никогда не прогибалась, не подстраивалась под кого-либо. Недоброжелателей у Новодворской было гораздо больше, чем друзей. Зато она никогда не жалела о сказанном или сделанном.
Родилась Валерия Ильинична Новодворская в семье инженера и врача, в Беларуси. Еще ребенком переехала вместе с семьей в Москву. Там училась, закончила школу. Еще в подростковом возрасте Валерия негативно относилась к советской власти. Все попытки властей изменить ее отношение были безуспешны. Валерия Новодворская с радостью встретила распад СССР. Однако и новая власть была подвержена нападкам, острой критике со стороны женщины, которая к тому времени стала известным политическим деятелем. Эпатажная и неординарная Новодворская вызывала восхищение у сторонников и ненависть у противников ее идей.
Женщина жила с матерью и с котом. Замуж не вышла, семью не завела, так как, «КГБ такой возможности ее лишило в далеком 1969» – так сказала сама Новодворская. Более того, она считала, что человек, который обрек себя на противостояние КГБ не может поручиться за судьбу собственных детей. Новодворская принадлежала к Украинской неканонической православной автокефальной церкви и было резким критиком православной Русской церкви. Увлекалась театром, котами, фантастикой, плаванием. Свободно владела французский и английским, читала на итальянском и немецком, понимала белорусский язык.
Причина смерти Валерии Новодворской
Женщина поступила в больницу с сильнейшими болевыми ощущениями в левой ноге, с высокой температурой. Близкие рассказали, что травма была получена давно. Но Валерия не обращалась к врачам. Вероятнее всего, это и привело к диагнозу «флегмона левой стопы». Хоть экстренную операцию провели, положительного результата не было. По всей видимости у женщины началось заражение крови. Умерла правозащитница на 65-м году жизни. В официальном заключении указано: «Новодворская Валерия Ильинична, причина смерти – инфекционно-токсический шок».
Факты о смерти Валерии Ильиничны Новодворской
Причина смерти Новодворской Валерии Ильиничны вызывает немало сомнений. Ведь у женщины, по сути, была некротизация стопы левой ноги, типичная для диабетиков. Специалисты сходятся во мнении, что с подобными травмами многие бомжи ковыляют по помойкам годами и не умирают. Тут же правозащитник, которая по медицинским показателям вполне могла пойти на поправку, либо в худшем случае остаться без стопы ноги.
Силой своего ума, своих знаний Валерия Ильинична Новодворская вполне могла остановить многие военные действия, в которых РФ и по сей день принимает активное участие. Она могла помешать миллионам смертей в разных частях мира. Вероятнее всего, за это женщину и убили. Всем известно, где похоронена Валерия Новодворская. Но вот причину смерти до сих пор оспаривают многие приверженцы идей этой великой без преувеличения женщины. Она запомнилась рационально мыслящим людям, как человек с честной, открытой гражданской позицией.
Валерия Новодворская
Биография
Валерия Ильинична Новодворская – целая эпоха в развитии диссидентской мысли в России. Деятельность Новодворской – политического активиста, успешного журналиста, публициста, полиглота, диссидента и даже блогера – была полномасштабной и заметной на всех уровнях жизни в Советском Союзе и Российской Федерации. И сейчас она является примером веры в истинность своего дела и следования своим принципам и взглядам вопреки гонениям и другим самым сложным обстоятельствам.
«Бабушка» советской революции, как ее называли современники и последователи, основала первую в СССР некомуннистическую политическую организацию, написала ряд книг и регулярно выступала в средствах информации по самым актуальным вопросам. Жизнь Валерии Новодворской – это история противостояния «маленького человека» и института государственности, история преодоления и идеологической борьбы.
Детство и юность
Родилась девочка в 1950 году в Белоруссии, ее родители были представителями рабочей интеллигенции – мама работала врачом, а папа инженером. В роду у Валерии, по ее собственным словам, были и революционеры, и дворяне, и представители королевских кровей.
В детстве Валерии Ильиничны ее семья переехала в Россию и обосновалась в Москве. Все детство Новодворская достаточно часто болела, она страдала от астмы, а потому постоянно посещала санатории и укрепляла организм. За год до совершеннолетия девочки ее мама с папой решили развестись, Валерия осталась жить с мамой. Окончила школу, после чего Новодворская поступила в вуз изучать иностранные языки.
Общественно-политическая деятельность
В молодости Валерия Новодворская достаточно рано узнала неприятные факты про страну, в которой жила. Рассказы о существующем ГУЛАГе и процессе против писателей 1965 года, а также после ввода войск в Чехословакию Валерия стала резко негативно относиться к существующему строю и советской власти в целом.
Действия юной активистки не заставили себя долго ждать – она сформировала при университете тайную группу единомышленников, которые поставили своей задачей немедленное свержение правящей партии и кардинальную смену политического строя в стране. В рамках создания антисоветской пропаганды Валерия распространяет листовки со стихами, полными возмущения и злобы по отношению к правящим кругам.
Спасибо, партия, тебе
За все, что предано и продано,
За опозоренную Родину
Спасибо, партия, тебе!
За это ее впервые отдают под суд и сажают в Лефортово, затем перевозят в Казань для лечения по диагнозу «вялотекущая параноидальная шизофрения». Вышла женщина на волю лишь через несколько лет, в 1972 году, без промедления она вновь вернулась в общественную деятельность, начав работать в самиздате.
С 1975 по 1990 год Новодворская работала в качестве переводчика при медицинском университете в Москве, здесь же она получила и высшее образование по профессии «педагог».
В этот период женщина многократно была судима за деятельность в качестве диссидента, за организацию несанкционированных митингов и шествий, за антикоммунистические высказывания и прочую антисоветскую деятельность. Также в ее квартире постоянно проводили обыски, а саму Валерию Ильиничну регулярно вызывали на допросы. Несколько раз ее принудительно отправляли на лечение в психбольницу по сфабрикованным диагнозам.
Валерия Новодворская критиковала российскую власть
Перед распадом СССР Валерия Новодворская встала у истоков создания первой антиправительственной политической партии в стране «Демократический союз», которую возглавляла до своей смерти. В это время Валерия Ильинична активно печатала нелицеприятные статьи про Михаила Горбачева. В 1990 году вышла на свет ее первая книга – сборник статей из журналов и газет. Эта публикация стала подготовкой к основному литературному труду женщины.
Новодворская и российская политика
Новый этап деятельности Новодворской пришелся на период после развала СССР и до наших дней. В условиях свободы и отсутствия цензуры женщина могла выйти на совершенно новый уровень деятельности, чем она и занялась.
Валерия Новодворская поддерживала Бориса Ельцина
Новодворская к началу 1993 года стала одним из создателей партии «Демократический Выбор России», первоначально она активно поддерживала политические действия Бориса Ельцина, направленные на демократизацию страны. Однако, уже через год против активистки возбудили новое уголовное дело за экстремистские призывы в авторских статьях для общественно-политической газеты; правда еще через год это дело закрыли.
Президент Грузии Звиад Гамсахурдиа более высоко оценил опыт Новодворской, чем его российский коллега, предоставив политику грузинское гражданство и назначив Валерию Ильиничну своим советником по правам человека.
В 1995 году Новодворская приняла участие в выборах в Госдуму второго созыва, но ей не удалось выиграть. Тем не менее, она стала помощницей депутата Константина Борового, своего давнего друга и соратника.
В 2001 году Новодворская и Владимир Жириновский приняли участие в политической передаче «К барьеру!» на телеканале НТВ. Запись этого эфира стала дико популярной в Интернете, ее до сих пор пересматривают интересующиеся российскими политическими фигурами люди. Она является примером того, как умение вести полемику способно помочь выиграть дебаты. К слову, в конце передачи большинство зрителей поддержало своим голосом Жириновского.
В последующие десятилетия Валерия Ильинична активно участвовала во всевозможных акциях и митингах, выступала в Грузии в поддержку Михаила Саакашвили, ездила в Эстонию, где встречалась с президентом страны и давала лекции.
В 2012 году Новодворская стала одним из лидеров движения «За честные выборы и демократию», проведя собственный небольшой митинг в противовес митингу на Болотной площади, собравшему под свои знамена как либералов, так и националистов с коммунистами.
Скончалась Валерия Новодворская
Яркий, смелый, эксцентричный, в то же время доходящий порой до комичности образ Новодворской не давал покоя ни ее оппонентам, ни единомышленникам.
Новодворская заинтересовалась негативными страницами советской истории еще в юности и активно выступала против вторжения СССР в Чехословакию. За распространение антисоветских листовок в 1969 году она была арестована, и с 1970 по 1972 год находилась на принудительном лечении в психиатрической больнице в Казани с диагнозом «вялотекущая шизофрения».
Этот диагноз был изобретен советским психиатром Андреем Снежневским и использовался карательными органами СССР для изоляции оппонентов режима. После выхода на свободу Новодворская продолжала заниматься распространением самиздата, живя на доходы от переводов с французского языка.
Несколько раз ее судили. Благодаря замечательным ораторским способностям в сочетании с едкой иронией Новодворская приобрела известность в годы перестройки, причем, в отличие от многих единомышленников по диссидентскому движению, к ее творцу Михаилу Горбачеву относилась с неприязнью, упрекая в половинчатости и нерешительности реформ.
В начале 1990-х вместе со своими единомышленниками создала ныне прекратившую существование партию «Демократический союз», из рядов которой вышли десятки политических деятелей, впоследствии ставших ее жесткими оппонентами. С самых первых шагов полноценной политической деятельности Новодворскую отличал жесткий антикоммунизм и неприязнь к любым левым политикам. Она, в частности, была среди тех представителей интеллигенции, которые одобрили расстрел президентом Борисом Ельциным Верховного Совета в 1993 году, и никогда не раскаивалась в этом.
При этом Новодворская часто с одобрением отзывалась о правых диктаторах вроде Августо Пиночета и первого грузинского президента националиста Звиада Гамсахурдиа. На одной из передач на радио «Эхо Москвы» в 2008 году она сказала несколько уважительных слов и о чеченском террористе Шамиле Басаеве, за что была отлучена от эфира.
Разрыв Новодворской с новой российской властью произошел после начала первой чеченской войны. Лидера сепаратистов Джохара Дудаева она считала своим другом, операцию, начатую Ельциным, называла интервенцией, и была уверена, что это начало восстановления советской «империи зла».
Благодаря своей запоминающейся внешности и эксцентричным высказываниям Новодворская часто становилась объектом как добродушных, так и злобных карикатур, которыми особенно отличалась газета «Завтра». При этом знавшие Новодворскую люди отмечали, что она всегда пребывала в боевом настроении: когда ее попросили выступить в одной из передач против писателя Эдуарда Лимонова, Новодворская отказалась, заявив: «Дайте мне настоящих врагов».
Она редко давала интервью на неполитические темы и часто отшучивалась, когда ее спрашивали о личной жизни, но признавалась, что любит бывать на съемной даче и наблюдать за природой.
«Первое, что случается и мне очень нравится, — расцвет черемухи, которой у меня на даче очень много. Потом цветет вишня, и я любуюсь ею, потом сиренью, одновременно с этим ландыши проклевываются, за ними шиповник», — рассказывала Новодворская в одном из интервью.
Новодворская хорошо знала русскую историю и много лет выступала с авторскими колонками в либеральном еженедельнике The New Times и на сайте Грани.Ру, которые были полны исторических аллюзий. Как рассказывают сотрудники журнала, Новодворская не пользовалась компьютером и присылала статьи, написанные от руки, причем многие даты далеко не из школьной программы знала на память. Ее последняя колонка в The New Times была посвящена писателю Исааку Бабелю — в ней она показала, насколько противоречив был образ писателя-красноармейца, ставшего впоследствии жертвой сталинского террора.
В 2013 году Новодворская вместе со своим другом, в прошлом известным предпринимателем Константином Боровым приступила к созданию партии «Западный выбор». Обоих объединяли ярко выраженные прозападные и проамериканские взгляды: Новодворская могла похвалить самые жесткие военные шаги США, чем доводила до исступления оппонентов.
Сам Боровой нежно называл Новодворскую Лерочкой и признался в одном из интервью, что самое большое восхищение в ней вызывает то, что за многие годы она ни на йоту не отступилась от своих взглядов.
Валерия Новодворская заставляла российскую либеральную интеллигенцию снова и снова задаваться вопросами о соотношении этики и политики, принципиальности и прагматизма, морали и патриотизма.
С одной стороны, своими эксцентричными заявлениями она в какой-то степени дискредитировала западническое направление в российской политике. Отчасти именно о таких, как она – немногих, но очень ярких, говорил Борис Березовский, отмечая, что трагедия российского либерализма в том, что либералы путают политику с правозащитной деятельностью.
Но с другой стороны, своей жизнью и деятельностью Новодворская показала пример принципиальности, нонконформизма и верности себе вне зависимости от текущей конъюнктуры.
Человек дня: Валерия Новодворская
17 мая 1950 года родилась Валерия Новодворская — диссидентка, правозащитница, публицист и политик, основательница либеральной партии «Демократический союз».
Личное дело
Валерия Ильинична Новодворская (1950 — 2014) родилась в городе Барановичи Белорусской ССР, там ее родители были на каникулах у ее дедушки с бабушкой. Мать — врач, отец — инженер, оба были членами КПСС. Прадед Валерии Новодворской был революционером, организовал первую социал-демократическую типографию в Смоленске. Дед родился в сибирском остроге, воевал в 1-й Конной армии Семена Буденного. По утверждению Новодворской, ее предок, Михаил Новодворский, был воеводой в Дерпте. Еще один из предков, по словам Новодворской, был мальтийским рыцарем и служил Польше. Приезжал с посольством от короля Сигизмунда III в Русское царство в Смутное время просить корону для королевича Владислава IV.
Валерию Новодворскую воспитывала бабушка. В 9 лет она переехала в Москву. В 1968 году окончила среднюю школу, затем училась в Московском институте иностранных языков имени Мориса Тореза (французское отделение) по специальности «переводчик и педагог». Там же организовала подпольную студенческую группу, в которой обсуждалась необходимость свержения коммунистического режима путем вооруженного восстания.
Чем знаменита
Валерия Новодворская говорила, что она либертарианец, нонконформист, вольнодумец, индивидуалист, антикоммунист и антифашист, являлась сторонницей капитализма. Придерживалась проамериканских взглядов, называя США «единственной сверхдержавой» и «светочем демократии». Основной целью партии «Демократический союз», лидером которой она являлась, называлась пропаганда праволиберальных идей.
Новодворская резко отрицательно относилась к СССР и выступала за уничтожение всего, что напоминает о советской эпохе. Например, убрать из Мавзолея тело Ленина, снести здание органов госбезопасности на Лубянке. Она также выступала за предоставление независимости Чечне, ранее выступала против ввода в Чечню российской армии. Также выступала против вооруженного конфликта в Южной Осетии в 2008 году.
О чем надо знать
В подростковом возрасте она узнала о существовании ГУЛАГа, процессе Синявского и Даниэля и вводе войск Варшавского договора в Чехословакию, что развило в ней неприятие советской власти. 5 декабря 1969 года в Кремлевском дворце съездов Новодворская распространила листовки с антисоветским стихотворением собственного сочинения «Спасибо, партия, тебе!». Сразу же была арестована КГБ по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде (ст. 70 УК РСФСР) за распространение листовок с критикой ввода войск «Варшавского договора» в Чехословакию; осуждена не была, но с июня 1970 по февраль 1972 года находилась на принудительном лечении в специальной психиатрической больнице в Казани с диагнозом «вялотекущая шизофрения, параноидальное развитие личности».
С 1977 по 1978 год предпринимала попытки создать подпольную политическую партию для борьбы с КПСС. 28 октября 1978 года стала одним из учредителей «Свободного межпрофессионального объединения трудящихся» (СМОТ). Подвергалась неоднократным и систематическим преследованиям властей: помещалась в психиатрические больницы (психиатрическая больница № 15, Москва), систематически вызывалась на допросы по делам членов СМОТ, у нее на квартире проводились обыски.
В 1978, 1985, 1986 годах Новодворскую судили за диссидентскую деятельность. С 1984 по 1986 год она была близка к членам пацифистской группы «Доверие». С 1987 по май 1991 год организовывала несанкционированные властями антисоветские митинги и демонстрации в Москве, за что задерживалась милицией и подвергалась административным арестам в общей сложности 17 раз. В 1988 году стала одной из участниц создания партии «Демократический союз» (ДС). С 1988 г. регулярно выступала в нелегальной газете московской организации ДС «Свободное слово».
Прямая речь
Новодворская относилась к правам человека конкретно, без излишних гуманитарных переживаний:
«Я лично правами человека накушалась досыта. Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР. Эта идея отслужила свое, и хватит врать про права человека и про правозащитников. А то как бы не срубить сук, на котором мы все сидим….Я всегда знала, что приличные люди должны иметь права, а неприличные (вроде Крючкова, Хомейни или Ким Ир Сена) — не должны. Право — понятие элитарное. Так что или ты тварь дрожащая, или ты право имеешь. Одно из двух».
10 фактов о Новодворской
«Голос антисоветской России» (ЖЖ Новодворской – там в основном видеоблоги)
Девушка с пылающим взглядом
12.07.2019 | Екатерина Селиванова
Валерия Новодворская в Лефортовской тюрьме. 1969 г. Фото: фотоархив журнала «Огонек»
От редакции: впервые опубликовано в NT № 24 от 11 августа 2014 года.
Ее первая колонка — «Отречемся от старого мира» — вышла в № 1 от 12 февраля 2007 года, остальные — в каждом из 331 увидевших свет номеров. И в этом номере — тоже: Лера написала текст заранее… До The New Times были десять лет работы в старом «Новом времени», колонки для мужского журнала «Медведь» и портала — ныне закрытого по распоряжению Роскомнадзора — grani.ru. Вышло несколько ее книг с говорящими названиями — «Над пропастью во лжи», «По ту сторону отчаяния», «Прощание славянки» — в них она, в частности, писала про свою чудовищно трудную и невероятно яркую жизнь. В ближайших планах, которым уже не суждено сбыться, у нее было переиздание еще одной книги «Поэты и цари» — теперь с новым названием «Храм на болоте». Отдавая дань памяти Валерии Новодворской, нашей Леры, The New Times дает слово тем, кто ее знал, и публикует цитаты из ее мемуаров и интервью «Мое царство было не от мира сего».
Валерия Новодворская родилась 17 мая 1950 года в белорусском городе Барановичи, в девятилетнем возрасте переехала в Москву, где в 1967 году с отличием окончила среднюю школу. Мама, Нина Федоровна, до 80-ти лет работала в городском департаменте здравоохранения, отец был инженером. Это он, как вспоминала Новодворская, однажды принес ей почитать повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича». «Не успела я дочитать последнюю страницу, как мир рухнул», — писала Новодворская в книге «Прощание славянки». По ее словам, именно тогда она поклялась в ненависти к КГБ и СССР.
Валерия Новодворская: «Наверное, только уровень знаний спасал меня от исключения из школы. Я ни разу не мыла класс, я не дежурила, я не проходила школьную практику, не ездила на сельхозработы, не занималась производственным обучением (в аттестате у меня прочерк). Я не играла на переменках, не научилась танцевать, занималась по университетским учебникам. Списывать, правда, давала, но с видом крайнего презрения. Ни один Онегин или Печорин не был таким лишним человеком, каким росла я. Меня ненавидели пламенно и страстно, но мне это даже нравилось. Мое царство было не от мира сего. Окружающие решительно отказывались меня понимать. Они думали о зарплате, о новой мебели, о коврах, в крайнем случае, о науке. Я же никак не могла найти случай совершить подвиг. Я еще не знала, что советская жизнь — единственная жизнь, в которой нет места подвигам. Моим любимым чтением была фантастика, усиленная романами о революции. Степняк-Кравчинский вместе с «Отверженными» и «93-м годом» Гюго были настольными авторами. Я очень рано стала примериваться, где бы поставить свою баррикаду. Надо мной летали буревестники, а «Песню о Соколе» я выучила наизусть еще до школы, читая с пяти лет. Теперь-то я понимаю, что мы с Александром Грином любили одни и те же книги. Фенимор Купер, Гюстав Эмар, Майн Рид, Вальтер Скотт… Все это странным образом перемешивалось с Ибсеном, Байроном и биографиями Плутарха. Так же, видимо, воспитывались юные Володя Ульянов и Коля Бухарин с Левой Троцким, но в шестидесятые годы это был большой нестандарт. Лет до двенадцати я мечтала стать пиратом (вскормлена на «Одиссее капитана Блада»), а потом, «встретившись» с Рихардом Зорге, — разведчиком. (Конечно, советским, а не агентом ЦРУ.) /…/ В 15 лет я обивала пороги райкомов и военкоматов, требуя послать меня во Вьетнам (мне был глубоко безразличен вьетнамский социализм, но вьетнамцы, с моей точки зрения, были слабее — а «Дон Кихота» к 1965 году я уже прочла и усвоила). Наверное, явись перед секретарями и военкомами Летучий Голландец, они были бы меньше удивлены. Они явно не знали, как меня сплавить с рук. Готовясь к карьере разведчика, я плавала, ходила в турпоходы, занималась греблей, альпинизмом, стрельбой, фехтованием, прыгала с парашютом. Спортсмена из меня, правда, не вышло. Скверное зрение и скверное здоровье вполне подходили для тихони-отличницы, но не для будущего супермена. /…/ Пять томов мушкетерской эпопеи Дюма были зачитаны до дыр, а французскую экранизацию я смотрела 25 (25!) раз. К тому же на экраны где-то в 1965 году вышел американский фильм «Спартак». Его я смотрела 15 раз. Уже в 15 лет у меня не было сомнений: надо или сражаться с гвардейцами кардинала, или поднять восстание рабов. Естественно, что, когда я в 17 лет узнала, что у власти в моей собственной стране как раз гвардейцы кардинала, а вокруг одни сплошные рабы, я не стала проливать слезы, а сочла это подарком судьбы». (Из книги «Прощание славянки».)
1953 г. Начало борьбы
В 1968 году Валерия Новодворская поступила в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза (ныне — МГЛУ), на французское отделение. Увлечение наукой и языками не помешало Новодворской уже на первом курсе заняться «подрывной деятельностью» и создать тайное демократическое общество. Впрочем, несмотря на его секретность, Новодворская, как она писала, «всем встречным и поперечным» давала знакомиться с антисоветскими листовками, которые создавали участники общества. Туда, кроме студентов иняза, вошла молодежь из МИМО (ныне — МГИМО), физтеха и пединститута им. Ленина.
Андрей Зубов, историк: Я учился на первом курсе МГИМО — была ранняя весна 1969 года. Мои ближайшие друзья, как и я, жили тогда под впечатлением недавней оккупации Чехословакии странами Варшавского договора, удушения «Пражской весны». Мы, вчерашние школьники, только что ставшие студентами, мечтали о такой же «московской весне» и о том, как мы поможем чехам и словакам в их борьбе с московским большевизмом. Помню, как-то гуляя с моим ближайшим другом Андреем Бессмертным (он уже давно живет в США, под Вашингтоном, вернув себе подлинную фамилию убитого коммунистами деда — Анзимиров), мы говорили о необходимости разработки демократической конституции для России (нашу страну Советским Союзом мы никогда между собой не называли, равно как и имена улиц и городов употребляли только досоветские — Пречистенка, Мясницкая, Тверь, Симбирск). Андрей учился в инязе, который располагался на Остоженке почти напротив МГИМО. Через пару дней он позвонил мне и попросил о срочной встрече — жили мы через дом друг от друга в начале Кутузовского проспекта. Спустя четверть часа после звонка Андрей уже взволнованно рассказывал мне, что у себя в инязе он познакомился с замечательной девушкой, которая все понимает и готова с нами вместе разрабатывать конституцию и создавать организацию по освобождению России от большевиков — ее зовут Лера Новодворская. Еще через пару дней мы сидели втроем в маленькой комнате моего друга с худенькой, стройной Лерой. Я плохо разбирался тогда в женской красоте, но огромные глаза Леры поразили меня горящим в них огнем твердости и мужества. Эта девушка пришла на встречу не ради знакомства с молодыми людьми, а ради дела — тут сомнений быть не могло. Взгляды Леры были продуманны и радикальны. Помню, она убеждала нас, что в будущем российском парламенте должна быть особая «Палата молодости», в которую будут избираться только те, кто младше 25 лет. Мы с Андреем, еще со школы прорабатывавшие планы адаптации в России западного парламентаризма (при этом он был поклонником французской Пятой республики, а я — британской конституционной монархии), этими странными проектами Леры были шокированы. Пытались убедить ее, что такого нет нигде в мире. «Что ж, что нет, — с жаром возразила Лера, — потому и мир так удушающе несправедлив. Молодость — это чувство справедливости и устремленность в будущее». Не забудем, что это было время студенческих революций на Западе, и Лера дышала одним воздухом с ними, хотя и без единого грана увлечения Мао или Че Геварой, которыми увлекались столь многие тогда в Нантере, Гейдельберге или Гарварде. Я ощутил себя рядом с Лерой совершеннейшим реакционером, хотя мне было тогда 17 лет. Андрей переживал, кажется, подобные же чувства. Эта девушка с пылающими глазами не могла не восхищать, но она и пугала. Ведь речь шла не только об игре в конституцию, речь шла о реальной борьбе — листовках, агитации. Мы отлично знали, что за это сажают, и надолго. И не были к этому готовы. Наверное, и Лера почувствовала в нас только «теоретиков» антикоммунизма, а она жаждала быть практиком. После нескольких жарких бесед наши встречи прекратились. А вскоре мы стали узнавать о Лере из передач западного радио. Восхищались ее мужеством, но идти за ней не решались и даже встречи не искали. А потом встреча уже и не была возможной: ее отделила от нас стена пенитенциарной системы КГБ. Встретился я с Лерой снова через много лет на какой-то международной конференции в Германии. Мы вспомнили былое. Говорили сердечно. Но что толку. Тогда, в 1969-м, я не прошел свой путь, свернул, и больше уже никогда не смог догнать ее.
«Я ЕЩЕ НЕ ЗНАЛА, ЧТО СОВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ — ЕДИНСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ, В КОТОРОЙ НЕТ МЕСТА ПОДВИГАМ»
«Идея с театром родилась у меня в тот вечер, когда в Театре оперетты из какой-то ложи или с балкона к нам в партер упала программка. Весь мой угол поднял головы, глаза у некоторых жадно заблестели, а один зритель даже сказал вполголоса: «А если бы это было что-то другое?» Я поняла, что люди чего-то такого ждут /…/ /…/ Наибольший эффект обещал Дворец съездов, там огромный зал и в праздничный день дадут что-нибудь идейное (дали оперу «Октябрь»). Оставалось придумать текст». (Из книги «По ту сторону отчаяния».) Спасибо, партия, тебе Спасибо, партия, тебе За все, что сделала и делаешь, За нашу нынешнюю ненависть Спасибо, партия, тебе! Спасибо, партия, тебе За все, что предано и продано, За опозоренную Родину Спасибо, партия, тебе! Спасибо, партия, тебе За рабский полдень двоедушия, За ложь, измену и удушие Спасибо, партия, тебе! Спасибо, партия, тебе За все доносы на доносчиков, За факелы на пражской площади Спасибо, партия, тебе! За рай заводов и квартир, На преступлениях построенных, В застенках старых и сегодняшних Изломанный и черный мир… Спасибо, партия, тебе За ночи, полные отчаянья, За наше подлое молчание Спасибо, партия, тебе! Спасибо, партия, тебе За наше горькое неверие В обломки истины потерянной В грядущей предрассветной мгле… Спасибо, партия, тебе За тяжесть обретенной истины И за боев грядущих выстрелы Спасибо, партия, тебе! «Старенькая, видавшая виды служительница театра шептала мне: «Уходите скорей!» Но мне нужен был процесс, и я наконец дождалась. Штатный гэбист, проводивший с семьей уикенд, явился в бельэтаж и спросил, не я ли распространяю листовки. Я горячо подтвердила, что именно я. Он вцепился в меня так, как будто я собиралась бежать, вывел из зала в фойе и стал просить у зрителей помочь меня задержать, хотя свободно мог сделать это один. От него все отмахивались, дожевывая свои конфеты и блины. Один юноша даже сказал, услышав от чекиста про листовки: «Спасибо, что сказали. Пойду возьму, если осталось». (Из книги «Прощание славянки».)
Людмила Улицкая, писатель: После смерти Натальи Горбаневской в ноябре минувшего года я несколько месяцев собирала воспоминания людей, знавших Наташу, чтобы издать книгу ее памяти. Я знала, что Наташа сидела в Казанской спецбольнице одновременно с Валерией Новодворской. Два месяца назад я позвонила ей и попросила написать воспоминания в эту книгу. «Наташа меня не любила», — сказала мне Валерия Ильинична. «Теперь это уже не имеет значения, напишите! Вы единственная, кто это помнит». И она написала. Это один из последних текстов, написанных Валерией Новодворской. Теперь ее тоже не стало, и уже не имеют значения взаимные симпатии и антипатии, но мне кажется, что обе они были праведницами — бескорыстными, честными, невинными сердцем и душой. Думаю, пришло время, когда они смогут полюбить друг друга. А книга о Наташе выйдет в конце этого года. Хорошо было бы, чтобы нашелся человек, который написал бы книгу о Валерии Ильиничне. Она это заслужила.
Пикет перед Белым домом. Москва, 1993 г.
Листовка редакции «Трибуна», 1991 г.
НАВЕРНОЕ, ЛЕРА ПОЧУВСТВОВАЛА В НАС ТОЛЬКО «ТЕОРЕТИКОВ» АНТИКОММУНИЗМА, А ОНА ЖАЖДАЛА БЫТЬ ПРАКТИКОМ
Виктор Шендерович, писатель: Был 1996 год, очередной выпуск выходившей тогда на НТВ программы «Куклы» назывался «Воспоминание о будущем». Действие происходило в России, в двухтысячном году, через четыре года после победы Зюганова. Прибалтика, разумеется, снова была оккупирована, в продуктовом магазине сплоченными рядами стояли пачки соли и банки томатов, изо всех репродукторов пел Кобзон… А резиновый Егор с резиновым же Григорием трудились, разумеется, на лесоповале. И пиля бревно, вспоминали коллег-демократов — кто где. И была там у меня такая опасная шутка, что, мол, Боровой с Новодворской бежали, переодевшись в женское платье… После эфира программы прошло не больше недели, когда у меня в квартире раздался звонок. — Алло! — сказал неподражаемый голос. — Господин Шендерович? Это Новодворская. Я похолодел, потому что сразу понял, о чем пойдет речь. — Виктор, — торжественно произнесла Валерия Ильинична. — В своей программе вы нанесли мне страшное оскорбление… Возразить было нечего. Самое ужасное заключалось в том, что Новодворская была права. Шутка написалась сама, в последний момент, и я даже не удосужился проанализировать ее: просто хмыкнул — и запулил в текст. Внутренний контролер, обязанный проверять всякую остроту на этичность, видимо, отлучился из моих мозгов в ту злосчастную минуту… Я начал извиняться; наизвинявшись, сказал, что готов немедленно сделать это публично, письменно, там, где она скажет… Новодворская терпеливо выслушала весь этот мой щенячий лепет и докончила свою мысль. — Виктор, — сказала она, — неужели вы не знаете, что в уставе нашей партии записан категорический отказ от эмиграции?
Новая старая жизнь. В 1988 году Новодворская и ее единомышленники основали «Демократический союз» (ДС) — первую партию в горбачевском СССР, провозгласившую себя демократической и оппозиционной. Основная цель новой организации — изменение политической системы и установление в стране представительной парламентской демократии. Первой крупной акцией партии стал митинг на Красной площади 21 августа 1988 года — он как бы повторял акцию «диссидентской семерки» на том же месте в 1968 году. Акция собрала несколько тысяч человек, а организаторы, в том числе Новодворская, были арестованы на 15 суток. По воспоминаниям членов партии, самой яркой акцией стал пикет «ДС» на Красной площади в 1990 году во время XXVIII — последнего в истории — съезда КПСС. Акция проходила на Лобном месте с плакатами и лозунгами, среди которых был и «Долой диктатуру КПСС!», оказавшийся пророческим. Всего с 1987 по 1991 год Новодворскую задерживали и арестовывали 17 раз.
Юрий Денисов, участник профсоюзного движения СМОТ: Леня Бошко, известный диссидент, еще в 1986 году подал идею создать первую демократическую партию… Удивительно, но Лера тогда создание партии не поддержала. Только где-то через полгода одобрила, сказав, что для партии есть готовые кадры. Тогда мы собрались на моей квартире, было 14 человек. Там и создался центральный координационный совет «Демократического союза» (ДС). После этой встречи почти всех позабирали в милицию. Не забрали только Леру и еще двух или трех человек. Стоило только ее посадить под арест, как она объявляла сухую голодовку. С ней старались лишний раз не связываться.
Валерия Любимцева, член партии «Демократический союз»: Моя квартира на Онежской стала местом, где прошел один из дней учредительного съезда. Пока у ДС не было денег, чтобы снять квартиру под штаб, у меня проходили и заседания, и собеседования для новых членов партии. Лера была очень дисциплинированным человеком, ни на каких дебатах она не позволяла себе переходить на ругань или повышать голос. Но один раз я видела, как она заплакала. Ее как раз выгнали с работы библиотекарем. В партии в конце восьмидесятых все было в порядке с деньгами за счет издания газеты, поэтому несколько функционеров начали получать зарплату. Они уделяли много времени партии и совсем не могли совмещать это с работой. А Новодворской координационный совет не утвердил оклад. Она, когда услышала это, заплакала от обиды и сказала: «И что же, мне теперь приемщицей в химчистку идти?» А совет решил, что обязанности, которые она на себя решила возложить, выходят за рамки деятельности партии. Но она потом их переписала, и ей все-таки утвердили оклад в 100 рублей. Хорошо помню, как однажды она вела семинар о народовольцах и сказала: «Бойтесь людей, которые себя не жалеют — они и вас не пожалеют». Она это осудила, хотя сама была именно такой.
Листовка партии «Демократический союз», 1993 г.
Юрий Скубко, член партии «Демократический союз»: Начиная работу в «Демократическом союзе», мы были, как и большинство московской интеллигенции, критически настроены по отношению к существующему коммунистическому тоталитарному режиму и достаточно прозападны. Еще был на месте «железный занавес», информация поступала только от советской пропаганды, а мы ее категорически не принимали. Съездив на Запад и прожив три года во Франции, я вернулся с серьезным разочарованием в западных ценностях — тамошнее общество я в целом воспринял как очень несвободное. Но, когда я попытался рассказать об этом Валерии, та сказала: «Только здесь об этом не говори». У нее была кристальная вера в «их» ценности и в «их» выбор. И она осталась верна этому выбору, хотя сама, с ее темпераментом и максимализмом, не вписалась бы в западное общество.
«СМЕРТЬ В ЛЕФОРТОВЕ БЫЛА НЕДОСЯГАЕМЫМ БЛАГОМ, ИЗЫСКАННЫМ ДЕФИЦИТОМ, СКАЗОЧНЫМ СНОМ»
Станислав Дмитриевский, активист партии «Демократический союз»: В 1990 году в Москве проходила конференция «Демократического союза», а в Кремле тогда шел последний съезд КПСС. Мы выходили к гостинице «Россия», чтобы освистывать «большевиков», там же устроили свой городок, где были и беженцы, прибывшие из «горячих точек», и просто сочувствующие. Проходящих мимо участников съезда мы неизменно освистывали, кидали в них помидоры или яйца. Но однажды Лера вдруг сказала, что все это глупо: «Тявкаете тут на большевиков каждый день — надоело», — и предложила «провести семинарчик поинтереснее на Красной площади». Так мы пошли к Лобному месту с плакатом «Долой диктатуру КПСС!». Лозунг был суперактуальным. Постояли мы там минуты три с плакатами и триколорами. Площадь сразу перегородили турникетами, а менты и гэбульники в штатском начали нас винтить. Когда рядом начали душить одного из наших активистов, Игоря Каляпина, я услышал, как Лера кричит: «Не трогайте Игорька!» И тут же она зубами вцепилась в руку чекисту, у которого от боли хлынули слезы. Когда нас привезли в отделение, ей сразу же в камеру принесли белье и начали плакаться: «Валерия Ильинична, нам белья на всех вас не хватит — можно мы хотя бы только девочек обеспечим?»
Валерия Новодворская — библиотекарь во 2-м медицинском институте. Москва, 80-е годы
Игорь Каляпин, председатель «Комитета против пыток»: Любой человек использует компас — чтобы выбрать направление. Новодворская сама и была таким компасом — она шла либо прямо на юг, либо прямо на север. В акции на Красной площади мы стояли с Лерой в одной сцепке. Вышли с транспарантами, с кричалками на Лобное место. Через пару минут нас, конечно, свинтили, но у «ДС» было негласное правило: просто так не сдаваться и оказать хотя бы символическое сопротивление. У нас случилась потасовка с сотрудниками в штатском и сотрудниками отдела по охране Красной площади — сейчас такого, кажется, уже нет. И нас с Лерой засунули в автозак и поместили под арест. Ночь в отделении мы провели за сочинением обращения в ГУВД города Москвы в жанре фельетона. Сочиняли — хором! — все, кого тогда задержали, это было в стиле «Письма запорожцев турецкому султану».
Александр Пумпянский, в 1990 — 2006 г.г. главный редактор журнала «Новое время»: Мы с Лерой были знакомы около 10-ти лет. Каждую неделю, в понедельник, она приезжала в редакцию и писала свои тексты от руки. Будучи человеком творческим, для которого мир материальных обстоятельств, какой-то быт целиком отсутствовал, она никогда не опаздывала и не задерживала тексты. Я восхищался тем, что у нее совсем не было подручных средств: книг, записей. Возможно, она проводила какую-то домашнюю подготовку, но ее не было видно. На нее тыкали пальцем и говорили: «Она не от мира сего». Ее так пытались обозвать, но это чистая правда, она не от мира сего. В самом высшем понимании этого.
Акция в поддержку отделения Украины от России. Харьков, июль 1990 г.
Любовь Цуканова, журналист, заместитель главного редактора журнала «Новое время» с 1998 по 2006 год и журнала The New Times c 2008 по 2014 год: В «Новом времени» печатались блестящие публицисты, оттуда у Новодворской высшая оценка текста — «написано художественно». Следующий по частоте комплимент автору: «Вкусно, питательно. Как шоколадный торт». В психушке ей посадили поджелудочную железу и навсегда изуродовали обмен веществ. Она всегда хотела есть и всю жизнь пыталась похудеть. Приходила, пошатываясь от голода, гладила себя по шелковым бокам (очень любила шифоновые, летящие наряды, уговаривала и меня одеваться в какой-то очередной «леди икс»), спрашивала победительно: «Правда, я похудела?» — и называла какой-то сногсшибательный результат недельного издевательства над собой. Я ужасалась, а она торжествовала. Когда капустные дни заканчивались, приносила с собой чипсы. На все уговоры не есть эту гадость говорила: «Ну, тут же совсем нет калорий!» И никакие доводы не действовали. Но надо отдать ей должное — конфет не ела, раздавала в редакции — это у нее было замещение тайной страсти к сладкому. Еще одна великая страсть у нее была в те годы — кот Стасик. Мы сидели в старом здании на Пушкинской в интерьерах Большого Стиля (однажды там даже кино снимали — сцену в редакции), Елисеевский еще не был перестроен, и Валерия Ильинична с этим магазином дружила. Она снимала трубку и говорила: «Здравствуйте, мои хорошие, это Валерия. Вам сегодня ветчинку завезли? Хорошо! Она свежая? А паштетик? Мой Стасик вчерашнее есть не станет». Продавщицы, «девочки», думаю, были уверены, что Стасик — это или муж, или любовник. Счастье увидеть Стасика мне выпало однажды — мы заехали к Лере неурочно то ли за внеплановой заметкой, то ли за каким-то документом. Новодворская открыла дверь — и сначала показалось, что она в меховом манто. Всю верхнюю часть Лериного туловища закрывал огромный кот-бегемот. Лера счастливо улыбалась. При попытке почесать «бегемоту» живот тот ухнул на пол (хрущевка зашаталась) и скрылся под диваном навсегда. Вскормленные свежайшим паштетиком фамильярностей не любят. Про хрущевку в Марьиной Роще, где в двух комнатах она жила с мамой и бабушкой, Новодворская сказала однажды, что она «неудобная»: книги уже некуда класть. И призналась, что во второй половине 90-х ельцинская администрация предлагала поменять ее квартиру на большую, современную. «Но ты же понимаешь, — сказала Валерия Ильинична, — я не могла ничего взять у власти». Против этого лома не было приема. Удивительно, но даже ее святая мама Нина Федоровна, на плечах которой было все — Лерино здоровье, быт, коммуникация с местными властями, — ничего не могла с этим поделать. А, может, и не собиралась — Леру она, обыкновенная московская чиновница, обожала и поддерживала во всем. В конце 90-х, кажется, Новодворская с Боровым летали в Америку — там снимали эпизод фильма, в котором «два русских диссидента» прилетают в Штаты, и их встречает восторженная публика. Понятно, что снять это можно было где угодно, а поездка была гонораром за съемки. Но Валерии Ильиничне было все равно, она любила Америку, для нее эта страна была символом демократии. На митинги она долго ходила (пока ходила) в необъятной майке с принтом американского флага. Мне привезла подарок — эмалевую брошь в виде этого самого флага с камушками-звездами. А себе какие-то фантастические крупные бусы — она очень любила украшения, про ее слабость друзья знали, и у Леры с годами образовался большой «парк» бижутерии. Странно, но ей — крупной, большой, неуклюжей — бусы, висюльки и браслеты были к лицу. Какое-то щемящее чувство возникало, когда удавалось незаметно за ней подглядеть: нежная, добрая, наивная до слез, нескладная большая девочка, преисполненная любви к близким. Недолюбленная, недооцененная при жизни.
«Я, ГЕНРИ МАРКОВИЧ, РУССКАЯ. НО, ВИДИМО, ОНИ ПРАВЫ, ЛИЦО У МЕНЯ, НАВЕРНОЕ, ЕВРЕЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ»
Игорь Свинаренко, экс-главный редактор мужского журнала «Медведь»: В «Медведе» мы командовали вместе с Альфредом Кохом. Позвать в журнал Новодворскую придумал именно он, потому что всегда ею восхищался. Валерия Ильинична писала у нас тексты, для мужского журнала не очень характерные — история и литература. Потом некоторые статьи вошли в ее книгу «Поэты и цари». Историю она знала просто блестяще, я даже знаю двух человек, которые напросились брать у нее частные уроки. И она давала: это был один из ее источников дохода. Конечно, нам всем часто доставалось за то, что мы не шли на баррикады. Мы часто спорили, она считала, что я недостаточно жесткий и принципиальный. И вообще она жалела людей, которые никогда не сидели в тюрьме. «Ну, что же вы не заслужили того, чтобы вас посадили?» — сокрушалась она. «Почему ты не вступаешь в партию?» — спросила меня Лера. Я оправдывался, говорил, что отродясь ни в какой партии не состоял. Она обзывала социалистом за это. Она всегда живо интересовалась жизнью журнала и как-то раз из лучших побуждений сказала, что «Медведь» должен стать боевым листком.
На митинге в день защиты прав человека. Москва, 10 декабря 1989 г.
ВСЮ ВЕРХНЮЮ ЧАСТЬ ЛЕРИНОГО ТУЛОВИЩА ЗАКРЫВАЛ ОГРОМНЫЙ КОТ-БЕГЕМОТ. ЛЕРА СЧАСТЛИВО УЛЫБАЛАСЬ
Телеграмма с соболезнованиями от президента Путина
Татьяна Толстая, писатель: Я любила Валерию Ильиничну, но странною любовью. Эта любовь сводилась к дикой жалости, несоизмеримой с ее высказываниями (иногда ужасными, или идиотскими, или детски наивными, или будто бы злобными). Никакой злобы не было в Валерии Ильиничне. То, что сейчас многим, я знаю, кажется злобой, было слепотой особого рода. Царство ее было не от мира сего. Это надо понимать. Она была настоящей, беспримесной юродивой. Она своей жизнью, своими упорными страданиями и гибелью «за веру» заслужила право нести ту пургу, которую часто несла. Бывает, читаешь жития святых, и книга выпадает из рук: вот идиоты! Так же точно и с Валерией Ильиничной. Вот точно так же. Любите ее, пожалуйста. Просите ее молиться за нас. Таких умных, праведных. Блаженны вот такие, как она. Ибо их есть Царствие Небесное. Аминь. (Опубликовано на странице Т. Толстой в Facebook.)
Михаил Ходорковский, бывший владелец ЮКОСа: Валерия Ильинична Новодворская — самый прямой и искренний человек из всех, кого я знал. Она громко говорила то, о чем мы шептали. Она не мирилась с тем, с чем мы смирились. Мы стали называть ее странной. На самом деле странные мы, наше общество, покорно идущее к пропасти. Сил мало драться? Так хоть не идите своими ногами, кричите, пусть тащат! Может, кто-то тогда успеет спастись. Она сжигала себя, спасая нас. А я даже не увиделся с ней после тюрьмы. И теперь уже никогда. Горько. Вечная ей память. (Опубликовано на странице М. Ходорковского в Facebook.)
ПУТИН КАЖДЫЙ ГОД ПРИСЫЛАЛ ЕЙ ПОЗДРАВЛЕНИЯ С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ. НО ОН НЕ ДОЖДАЛСЯ ЕЕ БЛАГОСЛОВЕНИЯ
Во время судебного заседания по делу об оскорблении чести и достоинства президента СССР. Москва, начало 90-х гг.
* Корректоры — препараты, принимаемые для смягчения расстройств, развивающихся вследствие приема нейролептиков.
*** Журнал «Новое время» был создан по распоржению Иосифа Сталина в 1943 году, в 90-е стал журналом демократической интеллигенции, в 2006-м прекратил свое существование и на его месте появился журнал The New Times / Новое время.
Фото: архив партии «Демократический союз», архив семьи Боровых, Таги Джафаров