что случилось с магой бойцом
Магомед Абдусаламов
Биография
Магомед Абдусаламов — российский боксер-тяжеловес, ставший инвалидом из-за ошибки врачей. Единственное поражение положило конец его спортивной биографии и чуть не лишило жизни.
Детство и юность
Магомед Магомедгаджиевич Абдусаламов родился в Махачкале 25 марта 1981 года. Даргинец по национальности.
В молодости занимался кикбоксингом и тайским боксом. В 22 года получил травму колена, на время выбыл из спорта. Однажды случайно зашел в боксерский зал и решил немного позаниматься. Через месяц знакомый тренер предложил ему тренироваться профессионально.
Абдусаламов участвовал в чемпионате МВД России по боксу, но вскоре был дисквалифицирован за драку. Магомед тогда не владел техникой, не думал о защите и делал ставку на силу удара.
В 2005 году стал чемпионом России. В 2006-м повторил успех и пытался попасть на Олимпиаду, но его не взяли из-за недостатка опыта. Сам боксер считал, что ему нужен был не опыт, а деньги и связи.
Профессиональную карьеру Магомед начал в 2008 году, установив своеобразный рекорд: выиграл 8 поединков нокаутом в первом раунде. Его дебютный бой состоялся на Красной площади и транслировался по НТВ в прямом эфире. Сделав имя в России, боксер заинтересовал промоутеров в Америке.
В первом же раунде он получил перелом левой скулы, но продержался до конца. Через несколько часов был госпитализирован в медицинский центр с диагнозом кровоизлияние в мозг. Чтобы избежать смертельного исхода, боксера пришлось ввести в искусственную кому.
Через несколько дней у Абдусаламова случился инсульт. Медики провели трепанацию, удалили из мозга сгусток крови и часть черепа, чтобы снизить давление. Лечение длилось 10 месяцев. Правую часть тела парализовало.
Магомед Абдусаламов и Майк ПересБывший промоутер боксера Юрий Федоров заявил, что еще до боя с Пересом у Абдусаламова обнаружили сердечную аритмию. Но он отказался пройти серьезное обследование, которое помогло бы избежать трагедии. Во время пробежек в парке у него случались обмороки. Американская сторона не имела права выпускать Магомеда на ринг. Было бы лучше вообще отстранить его от спорта.
Личная жизнь
До трагедии мужчина был очень счастлив в личной жизни. Его жену зовут Баканай, растут три дочери.
Познакомились по-дагестански, через родителей. Оба были помолвлены с другими, но из-за разногласий между семьями свадьбы не состоялись. Отцы устроили молодым людям встречу, Магомед показался девушке симпатичным. Баканай училась на экономиста, но будущий муж сказал, что работать женщина не должна. И она бросила университет.
В первые годы брака Абдусаламов даже не разрешал жене ходить одной за хлебом, настолько был ревнив. Если к нему приходили друзья-холостяки, Баканай запрещалось выходить из кухни, чтобы никто на нее не смотрел.
На пике формы боксер весил 120 кг при росте 190 см. Он не соблюдал никаких диет, ел что хотел. Не курил и не употреблял алкоголь.
В 2011 году Баканай с детьми переехала к мужу в Лос-Анджелес, а затем в Майами. Супруга жалела Магомеда, которому приходилось тяжело тренироваться по три часа в день, боялась за его здоровье. Как оказалось, не зря.
В больнице она каждый день боролась за жизнь любимого, делала с ним зарядку и массаж. Вскоре Магомед частично восстановил моторику и речь, встал на ноги, хотя и не без посторонней помощи. Американские врачи были удивлены, ведь по их данным такого быть не могло.
«Никто не может запретить мне уйти, но я буду с мужем всегда»
Власти штата Нью-Йорк выплатят 22 миллиона долларов российскому боксеру Магомеду Абдусаламову, оказавшемуся прикованным к инвалидному креслу после боя за пояс чемпиона США осенью 2013 года. Семья Абдусаламова обвинила американскую сторону в халатности и непрофессионализме, посчитав, что таких тяжелых последствий для здоровья боксера можно было избежать, если бы бой был остановлен и медицинская помощь оказана вовремя. Суд тянулся несколько лет, и все эти годы рядом с супертяжеловесом по прозвищу Маго оставалась его жена и три дочери.
Супруга спортсмена Баканай Абдусаламова рассказала «Это Кавказ», как она смогла пережить трагедию и не потерять надежду.
— Я плачу ночью, когда все спят. Не могу плакать громко. Но иногда мне хочется взять микрофон и плакать на весь мир. Чтобы люди учились ценить отношения и исправлять ошибки. Ведь каждый думает, что с ним такого не произойдет.
«Я влюбилась в него сразу»
— У нас с Магой был типично дагестанский вариант знакомства — через родителей. У меня был жених, у него — невеста. Но мои родители и родители моего жениха что-то не поделили между собой и помолвку разорвали за месяц до свадьбы. По каким-то причинам Мага тоже расторг свою помолвку. Мы жили на соседних улицах, но я его не знала. А Мага меня увидел, и я ему понравилась. Наши отцы были знакомы. Они поговорили на счет нас. Мне показали Магу со стороны, и я подумала: «Какой симпатяшка». Тогда родители Маги пришли к нам с кольцом. Сразу назначили день свадьбы — 18 сентября 2004 года.
Я училась на экономиста, но после свадьбы перешла на заочное. Мага сказал: «Диплом домой даже не заноси — ты работать не будешь. Твоим начальником могу быть только я». Меня это устроило. Хотелось все время быть рядом с мужем.
Из архива Баканай Абдусаламовой
Что только мы с Магой не делали дома! Могли играть в ловитки, в прятки. Два взрослых человека брызгали друг на друга водой из шприцов, танцевали. С детьми могли в 9 часов вечера выйти из дома и просто гулять по торговым центрам, ездить по улицам. Не буду рассказывать фантастику и уверять, что мы не ссорились. Все было. Но мы были счастливы — anyway. Я ведь в него сразу влюбилась. И он.
Года три после свадьбы я не выходила одна даже за хлебом. Он ходил сам. Мага очень ревнивый. Первый раз, когда пошла сама, он сказал, чтобы я позвонила ему и шла с включенным телефоном, чтобы он слышал, вдруг мне кто-то что-то скажет, — и сразу смог бы прибежать разбираться с моим обидчиком. Если мы шли по улице вдвоем и кто-то посмотрел на меня, мог крикнуть вслед: «Ты че на мою жену смотришь?» Если к нам в гости приходили его друзья без жен, я не могла выйти из кухни. Он сам заходил, забирал тарелки с блюдами и уносил. Одну он никуда меня не отпускал — только в сопровождении мамы или сестры. А чаще всего сам везде был со мной.
Иногда я думаю, что я его чересчур любила. Нельзя любить сильно. Но у меня была такая бешеная любовь. И тоже бешеная ревность. Если бы я увидела его с кем-то, я бы съела эту девушку. Мы прямо нашли друг друга, у нас была идеальная пара. Я верю в судьбу. Мага был моей судьбой. Девять лет мы прожили счастливо.
«Никто не ожидал, что это случится с Магой»
— Мы жили в Махачкале. Мага занимался любительским боксом. Мне, конечно, было страшно за него. Три раза ходила на бои. Меня трясло, и каждый раз я готова была выбежать на ринг сама и драться за мужа. Когда он перешел в профессиональный спорт, мне стало труднее отпускать его на ринг. У нас уже было две дочери. Он один улетал в США на бои. Стал отсутствовать по два месяца. Я умираю без него. Ему там скучно без нас. И мы сделали визы и в 2011 году переехали в Лос-Анджелес, а потом перебрались в Майами, где всегда тепло.
Семья российского боксера Магомеда Абдусаламова выиграла суд в США и получит очень большую денежную компенсацию. Корреспондент «Матч ТВ» Вадим Тихомиров поговорил с Баканай Абдусаламовой, чтобы узнать, какими были для нее три года борьбы за справедливость и здоровье своего мужа.
2 ноября 2013 года в Нью-Йорке россиянин Магомед Абдусаламов впервые в карьере проиграл боксерский поединок: он уступил кубинцу Майку Пересу единогласным решением судей. После боя Абдусаламов почувствовал себя плохо, стал терять сознание и был доставлен в госпиталь на такси. Врачи определили кровоизлияние в мозг и ввели боксера в состояние искусственной комы. В декабре Абдусаламова вывели из комы – и для его семьи запустились два выматывающих процесса. Первый – реабилитационный, связанный с тем, что после комы боксер не мог двигаться и разговаривать. Второй – судебный, так как, по мнению близких Магомеда, он не получил своевременной медицинской помощи.
В ночь на 9 сентября 2017 года издание ESPN написало, что суд обязал штат Нью-Йорк заплатить семье боксера 22 миллиона долларов в качестве компенсации за полученные Магомедом Абдусаламовым травмы. В числе прочего указывалось, что это самая большая компенсация в истории США за телесные повреждения.
– Все это действительно правда, но суд еще не закончен, мы продолжаем дело, будут еще разбирательства, – сказала Баканай Абдусаламова, жена Магомеда, в интервью «Матч ТВ» через несколько часов после появления новости.
– Но штат Нью-Йорк должен выплатить вашей семье 22 миллиона долларов, и это уже точно?
– Для вас деньги были вопросом принципа, желанием доказать, что кто-то виновен в том, что случилось с вашим мужем?
– Мне сложно сейчас сказать. Понимаете, когда суд начинался, я думала, что к последним судебным заседаниями Маго придет в себя. Думала, его состояние – это на полгода, может быть, на год. Но сейчас, когда понимаешь, что Маго еще не восстановился и для этого нужны большие деньги, и видишь, что ты одна, и все самое необходимое для твоей семьи нужно как-то оплачивать, понимаешь, что нуждаешься и в деньгах тоже.
– Я прекрасно понимаю, что вы не выиграли эти деньги в лотерею, но все-таки это огромное состояние, которое неожиданно стало вашим – как вы им распорядитесь?
– Мы должны оплатить работу адвокатов, у нас есть долги – около двух миллионов долларов. Плюс из той суммы, которую нам выплатят, десять миллионов будут выглядеть как вложение, которое нас будет обеспечивать ежемесячным доходом, которого должно хватать на содержание семьи и реабилитацию Магомеда. Я надеюсь, что эти деньги помогут создать лучшие условия для восстановления, мы сможем посмотреть, где и какие есть реабилитационные центры, нам проще будет передвигаться.
Как я и говорила, мы получили деньги, но какими бы они ни были, я не могу за них просто взять и вернуть того Маго, который был раньше.
– Что такое долг в два миллиона долларов?
– Это расходы, которые мы понесли по ходу реабилитации. Все процедуры здесь очень дорогие. Просто для примера – 15-минутный сеанс иглоукалывания стоит 150 долларов. Таких сеансов нужно несколько в неделю, и мы делаем их на протяжении трех лет. Специальная кровать для людей, которые не могут передвигаться самостоятельно, стоит около восьми тысяч долларов. Нам нужно платить, чтобы мы могли ездить тренироваться.
– Я так называю физиотерапию, уже привыкла к этому слову, когда говорю про Магомеда. Обычно у нас есть часовые тренировки и помимо них мы занимаемся либо в бассейне, либо к нам приходят и делают иглоукалывание. Дома есть специальный зал, куда мы можем пойти на процедуры.
– У всех боксеров перед боем есть страховка.
– Да, страховое покрытие – десять тысяч долларов… Этого хватит на несколько минут реанимации в клинике в США. Магомед провел в коме два месяца. Я утрирую, конечно, но, когда человек получает такие повреждения, страховка не покрывает даже малую часть. Например, лечение в реабилитационном центре нам помог оплатить Андрей Рябинский (российский бизнесмен, глава компании «Мир бокса», – «Матч ТВ»). Лечение там стоит несколько десятков тысяч долларов в месяц. Но у нас было много процедур потом, по сути, это было лечением в долг – в больнице соглашались, хотя я понимала, что мне сложно будет вернуть этот долг. У меня ничего нет.
Во время реабилитации Магомед попадал в больницу несколько раз. Один раз все было очень серьезно, у него началась сильнейшая инфекция, мы просто не афишировали это. У нас начался остеомиелит (гнойно-некротический процесс в кости, – «Матч ТВ»), сепсис, и состояние Магомеда было очень тяжелым. Мне в какой-то момент казалось, что врачи в принципе решили, что он не справится и думали, что так и должно быть. Я начала кричать, чтобы они что-то делали. Магомед провел несколько недель в больнице. Сейчас мы живем дальше, и у нас все не скажу чтобы шикарно, но нормально.
– В Гринвиче в Нью-Йорке, в доме, который нам предоставил друг семьи Аминулла Сулейманов, он вместе с Андреем Рябинским помог нам больше всего, и я им очень благодарна за это, потому что это была та помощь, без которой сейчас все было бы по-другому. Но очевидно, мы же не можем жить всю жизнь в чужом доме, мы хотели бы купить свой собственный.
– Вы хоть раз виделись с Майком Пересом (соперник Магомеда Абдусаламова)?
– Для вас было бы важно, чтобы он лично извинился перед вами?
– Он боксировал на ринге точно так же, как и мой муж. У Магомеда до этого тоже все победы были нокаутами, то есть он тоже сильно бил людей. То, что с ним случилось, – не вина его соперника.
– Я не могу давать оценки. Мы считаем, что Магомед не получил своевременную медицинскую помощь – вот все, что я могу сказать.
– Магомед понимает, что вы выиграли суд?
– Мне сложно вам ответить. Я ему это, конечно, рассказываю, но думаю, что он не понимает до конца. Он сейчас другой человек, он не может сидеть и рассуждать, что мы будем делать, когда выиграли суд. Я могу. Я думаю о том, какие это позволит создать условия для него, чтобы он мог жить и тренироваться, какие условия я могу создать для жизни наших с Магомедом детей.
Мне хотелось бы оборудовать дома комнату для тренировок, купить туда все необходимые реабилитационные аппараты, чтобы мы могли проходить процедуры вне реабилитационного центра, чтобы мы могли заниматься перед сном. Я бы хотела купить ему специальную кровать, присмотрела еще несколько вещей для него, и, надеюсь, сейчас это получится.
– К сожалению, есть истории, когда человек и врачи доходят до максимума в возможностях реабилитации, и после этого уже сложно что-то улучшить.
– Нам вообще врачи сначала говорили, что он не выживет, потом, что не сможет думать, потом, что не сможет говорить. Сейчас они говорят, что видят чудо, потому что изначально они смотрели на снимки его мозга и произносили слово «растение», а сейчас смотрят и говорят «фантастика».
У него работает левая сторона тела, он открывает глаза, он пытается говорить. Пока врачи ничего не обещают, мы просто надеемся, что будут еще какие-то результаты.
– Вы не думали попробовать лечиться где-то не в США: в Израиле, Швейцарии, Германии?
– Хорошо там, где нас нет. Конечно, говорят, что есть другие хорошие клиники, но в Америке очень хорошая медицина. Возможно, в другой стране он бы не выжил с такими травмами. А переезжать с детьми и Магомедом в другое место, тем более, когда я не знаю, как он перенесет полет, не готова.
– Вам много дают советов, как надо лечиться?
– В инстаграме постоянно пишут: «Попробуйте это. сделайте вот так. эти лекарства помогают». Я ничего из этого не пробую, потому что без разрешения врача я не могу ничего давать, и у него сейчас очень много препаратов, которые нужно знать, как совмещать между собой, и какие-то новые лекарства могут просто оказаться несовместимыми. Кто-то говорит, что надо использовать традиционный для ислама метод – Хиджаму (лечение кровопусканием – «Матч ТВ»), я с уважением отношусь к традициям, но представляете, если врачи в США увидят, что я сама на теле своего мужа делаю какие-то надрезы. Думаю, меня саму могут тогда отправить в суд.
– Если вам случается сегодня увидеть боксерский поединок, как вы реагируете?
– Я не могу сама специально сесть и включить бокс, но если где-то увижу, я не буду отворачиваться, я же понимаю, что мой муж жил этим, а травму можно было и в обычной жизни получить. Вот, когда вы мне написали, в WhatsApp, вы ведь думали, что это не мой номер, потому что у меня на фотографии в профиле взрослый мужчина.
– Да, и очень серьезный.
– Это просто фотография брата, он погиб в автомобильной катастрофе два года назад. Это огромное горе, но это же не значит, что мы теперь должны не садиться за руль. Так же и с боксом.
Неизвестные факты о трагедии Магомеда Абдусаламова
Семья российского тяжеловеса Магомеда Абдусаламова, получившего тяжелую черепно-мозговую травму в поединке с Майком Пересом, обратилась с документами в суд. Родные боксера обвиняют атлетическую комиссию штата Нью-Йорк в халатности и врачебной ошибке и требуют взыскать компенсацию со штата в размере 100 млн. долларов.
Напомним, в ноябре Абдусаламов встречался на ринге с Майком Пересом, которому уступил единогласным решением судей по итогам 10-и раундов. В том бою российский боксер пропустил 312 точных ударов. После боя боксеру провели экстренную операцию на мозге, для удаления образовавшегося в нем большого сгустка крови. Абдусаламов находился в коме в течении нескольких недель, сейчас же боксер находится в реабилитационном учреждении, где показал незначительную активность и в состоянии реагировать на простые команды, однако до сих пор остается прикованным к постели и, по словам врачей, возможно он никогда не сможет ходить и говорить. Находясь в раздевалке после боя, Абдусаламов, который во время поединка получил перелом верхней челюсти и руки, сказал врачу Нью-Йоркской атлетической комиссии о том, что у него очень болит голова. Врачи провели несколько простых неврологических тестов, поставив диагноз-перелом носа и порекомендовав боксеру показаться врачу, сразу после возвращения во Флориду. Но ни комиссия, ни врачи не знали, что в какой-то момент в головном мозгу Абдусаламова началось кровотечение, которое наверняка бы убило боксера, если бы не оказанная медицинская помощь.
Инспектор атлетической комиссии Мэтт Фарраго, назначенный наблюдателем Абдусаламова в тот вечер, рассказал, что после того, как врачи проверили боксера и покинули раздевалку, он заметил следы крови в анализах мочи Абдусаламова, что могло быть признаком внутреннего кровотечения. Фарраго, который был профессиональным боксёром в течении 8 лет, посоветовал команде российского боксера доставить его на такси в госпиталь. Но анонимный источник, который находился на арене MGM в тот вечер, сообщил, что на месте дежурили 2 машины скорой помощи, но комиссия врачей не вызвала ни одной из них для российского боксера. В начале ноября, действуя по просьбе Нью-Йоркского государственного секретаря, осуществляющего надзор за атлетической комиссией, генеральный государственный инспектор начал расследование самого боя и событий, происходивших после него в тот самый вечер. Дата окончания расследования так и не была озвучена. Председатель атлетической комиссии Мелвина Латан, главный медицинский советник доктор Барри Джордан и рефери Бенджи Эстевес-младший, которые находились в зоне ринга в тот вечер, отказались от комментариев по этому поводу.
Пол Эдельштейн, адвокат жены и детей Абдусаламова заявил, что в ближайшее время собирается подавать иск против комиссии врачей и других участников данного инцидента. Как показывает практика, уже не раз встречались случаи, когда государство помогало урегулировать подобные конфликты в пользу родственников тех, кто перенес трагедию на ринге, рассказал Эдельштейн. Вдова Бетхэйвена Скоттланда, который умер от полученных в 2001-м году травм в бою с Джоджем Джонсом, подала в суд, ссылаясь на то, что мужу не было выдано разрешение на поединок и бой требовалось остановить до того, как травмы стали смертельными. Спустя 11 лет после инцидента, вдове было выплачено 150,000 долларов.
Эдельштейн подал в суд уведомление о расходах на лечение Абдусаламова, которые стали результатом «неоправданного и жестокого избиения» и «ненадлежащей, несвоевременной и неадекватной медицинской помощи и обслуживания».
«Это была настоящая война. Парни отдали все свои силы и показали все, на что способны», – поделился мыслями о том поединке Джон Дэвид Джексон, тренер Магомеда Абдусаламова.
По ходу поединка Абдусаламову становилось все сложнее дышать, а левая сторона лица сильно опухла и была повреждена. Его левый глаз был полузакрыт из-за повреждений, и кровь от рассечения над ним только ухудшала обзор. Несмотря на все тяжелейшие удары и весь ущерб, который оба боксера получили в этом бою, в нем так и не произошло ни одного нокдауна. Тренер боксера, Джон Дэвид Джексон, который в последствии заявил, что хотел остановить бой еще после 7-го раунда. Причиной служили полученные боксером повреждения, однако ни сам Магомед не чувствовал себя в опасности, ни врачи не давали никаких подобных заключений. Немногим позже, в 9-ом раунде поединка, Магомеду даже удался маленький подвиг, в этом раунде он смотрелся убедительнее своего соперника.
Джексон так же заявил, что на протяжении всего поединка в углу российского боксера не хватало взаимопонимания. Магомед общался лишь со своим братом на русском языке, а Гринберг был пассивен и далеко не всегда переводил боксеру то, что говорил тренер. Это помешало Джексону узнать о состоянии здоровья своего подопечного. Крис Джей, друг Абдусаламова, который помог ему выучить английский на базовом уровне, заявил, что трудности в углу были обусловлены гордостью и независимостью боксера.
«Ему не раз случалось пропускать мимо ушей слова в своем углу. Он делал то, что хотел делать», – заявил Джей.
«Никто из медиков в тот вечер так и не сделал ни намека на то, что я должен был остановить поединок. Малыш так сильно хотел драться, что я до конца надеялся на его победу», – заявил тренер Джексон.
Брат Магомеда Абдусаламова рассказал о том, что лишь после боя они узнали, что Магомед повредил руку в первом раунде.
Когда врачи находились в раздевалке, промоутер и тренер Абдусаламова настаивали на том, чтобы боксера отвезли в госпиталь, так как тот жаловался на сильную головную боль. Врачи провели неврологический тест Кинга-Девика, который боксер уже проходил за день до поединка, где требовалось прочесть ряд чисел.
«Он сделал пару ошибок, но довольно внятно назвал все цифры и сделал это довольно быстро. Я был очень впечатлен», – рассказал Гринберг-младший, который находился с боксером во время тестов.
Однако, тренер Джексон с недоверием относился к проводимому тесту и протестовал против него, даже покинув на некоторое время помещение.
«Какого черта произошло? Его должны были доставить в больницу, а лишь по прибытии туда проводить тесты. У нас было время, которое было потрачено впустую, потому что они не сделали того, о чем я просил, хотя он не раз говорил о своей головной боли», – заявил Джексон.
Осмотрев лицо Абдусаламова, доктора констатировали перелом носа, а также зашили рассечение и посоветовали посетить врача через пару дней, а затем снять швы через неделю.
«Казалось, что все идет по протоколу. Все необходимые шаги, которые в той ситуации увидели врачи – были предприняты», – заявил инспектор атлетической комиссии Фарраго.
После того, как боксер был осмотрен и врачи ушли из раздевалки, Фарраго все еще должен был провести тесты мочи Абдусаламова, который, к слову, тогда испытывал трудности с мочеиспусканием. Только после того, как Магомед принял душ, эти тесты были проведены. Как только Фарраго нашел следы крови в моче, он тут же посоветовал команде боксера взять такси и направиться в ближайший госпиталь.
«Я должен защищать то, что было сделано, так как он ни разу не показал признаков серьезной черепно-мозговой травмы. Конечно, у него были травмы, которые требовали скорой помощи, но никто и не догадывался о кровотечении в мозге. Мог бы я что нибудь изменить тогда? Конечно… Если бы я знал больше», – заявил Фарраго.
После того, как врачи осмотрели Магомеда, его промоутер Сэмпсон Левковиц вернулся на арену, чтобы наблюдать за другими поединками того боксерского вечера. Тогда Гринберг сообщил ему о том, что Абдусаламову требуется скорая помощь, Левковиц обратился к председателю комиссии о предоставлении боксеру машины скорой помощи, однако председатель комиссии даже не сдвинулся с места и не сделал никаких шагов для того, чтобы оказать помочь в данной ситуации. Как рассказывает брат боксера, уже тогда Абдусаламову понадобилась помощь чтобы одеться и покинуть раздевалку.
«Он был не в состоянии адекватно мыслить. Он был на грани беспамятства и продолжать твердить мне «Я уйду, я уйду»,- рассказал брат боксера.
Когда братья, их отец и Гринберг-младший вышли на улицу, где их уже ждал Гринберг-старший с женой, Гринберг-младший оставил всех на обочине и пошел ловить такси, он даже обращался за помощью к полицейскому, но все было безуспешно. Чтобы найти свободной такси в тот вечер, им потребовалось порядка 20 минут. По прибытию в госпиталь, им заявили, что им придется дождаться очереди, так как перед ними уже есть люди. Во время ожидания, Магомед попросил прилечь, затем у него начались сухие позывы на рвоту.
«Лишь после того, как я начал ругаться, охранник увидел что происходит с Магомедом, тогда он сказал что нам лучше выйти на улицу и позвонить в 911 оттуда, потому что тогда они сразу окажут медицинскую помощь и ждать нам не придется»,- заявил Гринберг-младший.
Гринберг-младший заявляет, что оставил Абдусаламова с братом в зале ожидания и вышел на улицу, чтобы позвонить в 911 со своего телефона. По данным департамента полиции, звонок в 911 поступил в 12:16 утра и длился около пяти минут. Когда он вернулся в зал, то увидел, что отец Абдусаламова, который прибыл на другом такси, уже добился внимания врачей к своему сыну. Как свидетельствуют данные больницы, Магомед был зарегистрирован в 12:31 утра. Гринберг-младший рассказал, что по ходу осмотра врачами, Магомед становился все менее восприимчив к происходящему вокруг.
«Он прилагал массу усилий для того, чтобы сказать хотя бы пару слов. Это была очень тяжелая ситуация», – заявил Гринберг-младший.
«Исходя из начальных результатов компьютерной томографии, степень повреждения его мозга на момент поступления в госпиталь уже ставила под сомнение его жизнь. Тогда мы не знали, сможем ли мы спасти его», – заявил доктор Сваруп.
Сканирование, проведенное в 12:50 утра, обнаружило большой сгусток крови в левом полушарии мозга Абдусаламова, который давил на череп, после чего боксер был доставлен в операционную. Врачи начали операцию в 13:33 по местному времени, сняв часть черепа с левой стороны, для того, чтобы ослабить давление, удалили тромб, а затем начали терапию для уменьшения отека мозга. Однако, из-за давления которое оказывалось на мозг и полученных ударов, повреждения были слишком серьезные.
«Мы спасли все, что могли, но нам не удастся сделать его таким же, каким он был раньше. Он молод и скорее всего многие функции мозга еще вернуться, но нам трудно сказать насколько он сможет восстановится», – заявил доктор Сваруп.
В канун рождества, Абдусаламов был перемещен в реабилитационный центр в пригороде Нью-Йорка, где он провел все это время, за исключением возврата в госпиталь, для проведения процедуры по замене удаленной части черепа.
«Магомед был смешным, открытым парнем, с великолепным духом. Он был очень светлым и позитивным, а не просто угрюмым бойцом из России. Это будет большим прискорбием, если люди никогда так и не узнают его с этой стороны – это трагедия на всех уровнях», – заявил Крис Джей, друг Магомеда Абдусаламова.
Напоследок, предлагаем посмотреть интервью Магомеда Абдусаламова о жизни, боксе и многом другом от 13 апреля 2013 года.