Тревожное политическое будущее Таджикистана: Все переживания Рахмона крутятся вокруг передачи власти Рустаму
— Пару месяцев назад сын Рахмона стал спикером верхней палаты парламента (Маджлиси Милли) и, тем самым, вторым человеком в государственной иерархии Таджикистана. Темур, вроде бы Рахмон находится в хорошей физической форме, с чем связано это назначение Рустама Эмомали, неужели его отец намерен передавать ему в ближайшее время свою власть?
— Всем известно, что Рахмон много лет ведет распутный и разгульный образ жизни. Известная истина гласит, что всякая власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Корабль дает сбой или течь в уязвимом месте. Природа дала Рахмону отменное здоровье в ущерб чему-то не менее важному. Но нужно иметь две железные печени для того, чтобы выдержать такие запои, такие регулярные удары по печени после приемов, которые он сам себе устраивает и ему устраивают в районах и областях Таджикистана, куда он прибывает с «визитом».
Судя по помидорно-баклажанному цвету опухшей физиономии «Спасителя планеты», он сильно перегрузил свою печень за годы, что спасал планету. Люди, наблюдавшие за трапезой и другими слабостями Рахмона, свидетельствуют о безмерном аппетите в отношении не только питья. У некоторых людей, однажды испытавших голод или людей с голодными глазами по жизни, безмерное животное насыщение, насыщение впрок затмевает все остальные человеческие мотивы, интересы и цели жизни. Попросту говоря, жажда власти, наживы, ненасытность, обжорство и пьянство лишили человека ответственности не только перед своей совестью, но и перед народом и страной, и более того, — перед соседними государствами, их народами, перед партнерами и союзниками.
Чтобы сохранить награбленное, Рахмон решил доверить судьбу страны и региона — своей второй родной печени – сыну Рустаму. То, что у Рустама тоже больная печень с гепатитом, а также проблема с наркотиками и липовым образованием, Рахмона не смущает. Так что капитан этого корабля неадекватен и опасен не только для команды и пассажиров, но и для других судов и акватории.
— Как бы то ни было, но режим Рахмона не вечен и вряд ли его сын сможет удержать власть, если ее получит, что, видимо, понимает и его отец. Тем более сегодня из-за пандемии коронавируса в Таджикистане развивается серьезный социально-экономический кризис. Темур, в этой связи можно ли ожидать от Рахмона каких-либо либеральных реформ, чтобы обеспечить большую устойчивость позиций своих политических и экономических интересов в будущем?
— Напротив, все надежды, чаяния, тяжелые думы, переживания и заботы Рахмона крутятся вокруг передачи власти Рустаму. Если бы, как Вы полагаете, он понимал, что Рустам не удержится у власти, он бы так не подставлял сына и всю свою семью, а заключил бы соглашение о гарантиях с политическим, а не кровным наследником.
Честно говоря, мне иногда жаль Рустама. Он — заложник ситуации, в которую его поставил Рахмон. Ожидать же от Рахмона либеральных реформ – все равно, что ожидать от павлина вольных орлиного полета и соловьиной песни. Для него главное, чтобы птичьи мозги и зад были украшены красивыми перьями. У Рахмона исключительно карательный и репрессивный инструментарий достижения устойчивости позиций его политических и экономических интересов. К примеру, что происходит сейчас. Вместо поддержки и стимулирования врачей в условиях пандемии, их штрафуют и увольняют, им угрожают уголовным преследованием за разглашение реальных данных, за отказ покупать гуманитарную помощь, им урезают и без того нищенские зарплаты. Главврача одной из клиник уволили за отказ выписывать «лишних» (лежащих с температурой в коридорах) больных с COVID-19В для показа клиники делегации из ВОЗ.
Вы не поверите, Рахмон и его семья выдают международную гуманитарную помощь за свою личную помощь. Кроме того, эта гумпомощь оказывается в сетях аптек, принадлежащих семье Рахмона, и продается врачам, и другим гражданам. В это невозможно поверить, если вы не в курсе происходящего в Таджикистане. Благодаря Рахмону, его безответственности и лжи, Таджикистан, к сожалению, может стать очагом распространения второй волны пандемии в нашем регионе.
— Сегодня во всем мире происходят большие изменения, обусловленные информационными технологиями, которые в любом случае будут менять политические ценности людей в сторону развития свободомыслия. Темур, как думаете, будет ли информационная эпоха способствовать появлению гражданского самосознания у большинства Ваших соотечественников, или это утопия в наших условиях, когда к тому же в сопредельных государствах региона функционируют такие же персоналистские режимы с элементами тоталитаризма?
— Это серьезный и давно занимающий меня вопрос. Человечество понесло огромные потери из-за войн, вандализма и пожаров, в результате которых погибли сокровищницы накопленного тысячелетиями знания в библиотеках Александрии, Рима, Персеполиса, Самарканда, Бухары, Багдада и т. д. С другой стороны, интернет появился на планете в то время, когда люди ментально еще не перестали быть динозаврами, стервятниками и людоедами. Тоталитарные идеи, такие как нацизм, сталинизм, расизм, религиозный и антирелигиозный радикализм и сопутствующие им авторитаризм, патернализм, вождизм, разного рода оправдания диктатуры подобно пандемии вирусов заполонили всемирную паутину.
Тоталитарные и диктаторские режимы, их пропагандисты даже в интернете все еще ратуют за закрытие интернета или за ограничение доступа и блокировку нежелательного контента. Они также успешно переходят к созданию фабрик троллей и пропаганды, к покупке блогеров. Я полагаю, что этот вечный процесс борьбы добра и зла, свободы и рабства теперь с тем же переменным успехом будет происходить в виртуальном пространстве.
Мне представляется, что с одной стороны человечество прогрессирует и становится более человекообразным, а зло и угрозы в то же время становятся более изощренными. А с другой стороны, — проблемы человека, общества, государств остаются прежними и кроются в самих слабостях и пороках человека: эгоизме, корысти, зависти, жадности, агрессивности, гордыне и т.д.
И Таджикистан здесь не исключение. Боюсь, моей родине и моему народу придется пройти очень долгий и тяжелый путь до того уровня общественного сознания и гражданской свободы, который я наблюдаю сегодня во Франции. Свобода и демократия – это не данность и не отметка на карте, это постоянный процесс и труд, постоянное отстаивание и защита прав, правовых ценностей.
— Недавно в Таджикистане одобрен запрет на использование русских окончаний в именах, фамилиях. Как можно понимать эту акцию Душанбе? Это попытка дистанцироваться от России в пользу Китая, либо Запада, ведь режим Рахмона во многом держится за счет российского военного присутствия? Или это популистская мера для зарабатывания политических очков внутри страны, региона?
— Честно говоря, не вижу здесь геополитической подоплеки. Даже если она и есть, мне было бы это странно. И так же странно, что подобные решения Таджикистана вызывают ажиотаж в других странах. Каждая страна и каждая нация имеет неотъемлемое право давать имена и фамилии себе и своим гражданам, согласно национальным традициям и требованиям своего языка.
К примеру, мне неизвестно, чтобы в Монголии или тюркоязычных, арабских и персоязычных странах обсуждали когда-либо русификацию нерусских имен и фамилий, либо протестовали против этого. Потомок Турдыгена стал носить фамилию Тургенев, потомок Куддуса стал Кутузовым, потомок Бозора (перс.-тадж) стал Базаровым, а не Бозорзода, а потомок Шарафа (араб.) – Шараповым, а не Ибн Шараф. Это нормально, я считаю.
— Темур, два года назад в Таджикистане на Вас завели уголовное дело, обвинив в призывах к свержению конституционного строя, создании «террористической» организации (под последней имеется в виду Форум свободомыслящих Таджикистана, то есть диссидентов – примеч. редакции). С тех пор что-нибудь изменилось в отношении к Вам со стороны таджикских властей? Так, к примеру, в Таджикистан вернулись некоторые таджикские политики, в свое время преследовавшиеся властями. Почему Рахмон и Ко пошли на такой шаг, с чем это связано, со стремлением контролировать и снизить социальную напряженность?
Кстати, Рахмон вошел в 1992 году в Душанбе под красным флагом и воевал за «восстановление конституционного строя» Таджикской ССР в составе СССР. Иной конституции у Таджикистана еще не было.
А после принятия в 1994 году Конституции Таджикистана Рахмон многократно нарушил конституцию и свою клятву. Поэтому изменником Конституции и государственным изменником является как раз Рахмон, а не Ваш покорный слуга.
Это все то, что попрал и чему изменил Рахмон. Он лишил Таджикистан мирного, поэтапного и беспрепятственного развития и превратил Таджикистан в концлагерь, угрозу для всего региона.
Насчет Вашего вопроса о вернувшихся в Таджикистан «политиках», я не знаю ни одного политика, который бы вернулся.
Но спецслужбы Рахмона крадут оппозиционеров в разных странах или добиваются их экстрадиции и депортации. Потом после пыток они делают «признания о прозрении» и выступают с раскаянием и осуждением оппозиции. Второй способ — это покупка спецслужбами мелких, а также вышедших в тираж и скомпрометировавших себя блогеров. Им обещают привилегии в бизнесе или амнистию и непубликацию компромата. И пропагандисты Рахмона выдают это за большой успех. На фоне отсутствия реальных успехов в экономике и политике такой успех – печальное свидетельство признания поражения. Но они не знают и не понимают даже этого.
Темур, большое спасибо Вам за интервью!
Подготовил Талгат Мамырайымов
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Что ждет Таджикистан в ближайшие семь лет? Эксперты региона о результатах президентских выборов
Согласно предварительным данным ЦИК Таджикистана на президентских выборах победу одержал действующий президент Эмомали Рахмон, который получил 90,92% голосов при явке 85,3% избирателей.
Радио Озоди поговорило с экспертами по региону о результатах голосования и о том, какие политические перспективы ожидают Таджикистан в ближайшие семь лет.
Темур Умаров эксперт Московского центра Карнеги:
— Да, результаты выборов, действительно, не стали ни для кого сюрпризом. Однако 7 лет довольно долгий период, за который может произойти всякое. Поэтому руководство на всякий случай решает потенциальную проблему удержания власти и обеспечения безопасности узкому кругу элит. Самым вероятным остаётся сценарий, при котором Рахмон во время своего очередного срока начнет перераспределение властных полномочий и в итоге переложит свои президентские полномочия на своего сына (или другого человека, что маловероятно). Другими словами, пойдет по казахскому пути.
Власть в Таджикистане максимально монополизирована в руках членов одной семьи, поэтому стабильность режима будет зависеть от отношений между членами этой самой семьи.
Андрей Казанцев, главный научный сотрудник Института международных исследований МГИМО:
— Главным вызовом для Таджикистана будет проблема транзита власти. Эмомали Рахмон готовит сына к передаче власти. Но это не простое дело. Единственным примером передачи власти от отца к сыну на постсоветском пространстве было в Азербайджане, когда Гейдар Алиев передал власть сыну Ильхаму Алиеву. Но в Азербайджане это произошло в условиях экономического подъема, связанного с нефтегазовыми контрактами, и даже в этой ситуации все прошло не без проблем, наблюдались волнения, которые были подавлены. В Таджикистане это происходит в условиях экономического кризиса и к тому времени, когда наконец встанет проблема транзита, возможно этот кризис продолжится.
Третий риск связан с ситуацией в Афганистане, где вывод американских войск, возможно, приведет к серьезным последствиям для безопасности.
Нельзя сказать, что этот период будет легким для Таджикистана.
Айдар Амребаев, руководитель Центра прикладной политологии и международных исследований, Казахстан
В экономическом плане ожидаются серьезные падения, и это будет зависеть оттого, насколько мировая экономика восстановится после пандемии. Поэтому необходимо думать о ресурсе прочности экономики. В Таджикистане есть определенные ограничения и поэтому к небольшим ресурсам и возможностям надо относиться с максимальной бережливостью и прагматичностью и не стремится создавать воздушные и нереализуемые проекты, требующие больших затрат.
Парвиз Муллоджанов, политолог, Таджикистан (из интервью телеканалу «Настоящее время»)
— Президент вынужден будет заниматься экономикой, поскольку ситуация в глобальной экономике плохая и это не может не отразиться на национальной экономике, так как страна зависит от экспорта трудовых ресурсов в Россию. Это включает и сжатие рынка труда России, падение доходов от мигрантов. Вероятно, будут падать доходы граждан и семей, будет не хватать валюты, будет проблема в банковской сфере и все это отразится на уровне жизни населения и правительство должно будет это как-то решать.
Джумабек Сарабеков, эксперт Института мировой экономики и политики, Казахстан
— Выборы в Таджикистане привлекли внимание многих наблюдателей. Прежде всего, в контексте событий в Белоруссии и Кыргызстане, где избирательная кампания стала детонатором внутриполитических волнений. Ход электоральной борьбы, и то, как выборы прошли в целом демонстрируют, что таджикское общество остается приверженным спокойствию и общественной стабильности, что отчасти можно связать с гражданской войной 90-х.
С учетом этого можно сказать, что в ближайшей перспективе развитие Таджикистана будет идти в предсказуемом русле, но в то же время ключевой вопрос политической жизни страны – транзит власти остается нерешенным и прошедшие выборы лишь откладывают эту сложную проблему, которая рано или поздно потребует своего решения.
Игорь Шестаков, политолог, председатель клуба региональных экспертов «Пикир», Кыргызстан
-Вряд ли можно было полагать, что итоги выборов в Таджикистане будут сенсационными. Эмомали Рахмон однозначно лидер страны. Он себя так позиционирует на протяжении долгого времени своего правления и поэтому для него эти выборы были стратегически важны. Это его последний срок в силу возраста и, скорее всего, он бы вряд ли создал условия для того, чтобы с ним на выборах участвовали мощные оппоненты.
Сейчас для него важный этап, и это победа должна стать трамплином для транзита власти в этой стране. Насколько это удастся, пока сказать сложно. Таджикистан это страна, которая пережила гражданскую войну, и с одной стороны имеет прививку от цветных революций. В то же время, надо понимать, что пандемия повлияла на все мировое сообщество, и ее последствия будут сказываться и на социально-экономическом обустройстве мира. Поэтому для общественно-политической стабильности, власти придется иначе действовать. Ранее Таджикистан во много ориентировался на переводы трудовых мигрантов. Но сейчас и Россия переживает не самые лучшие времена в связи с пандемией. Поэтому на развитие политической ситуации в Таджикистане однозначно будут влиять как внутренние факторы, так и внешние. Станет ли высокий процент, полученный Рахмоном на выборах удачным залогом для транзита власти, сказать пока сложно.
Первая среди них — рост популярности идеологии радикальных исламистских религиозно-политических течений, в первую очередь связанных с так называемым «Исламским государством», и увеличение числа их сторонников. Точное количество таковых в республике подсчитать не представляется возможным, но показательно, что только с начала 2015 года таджикские власти закрыли 1032 нелегальных мечети. Наиболее громким случаем вербовки в ряды боевиков в последнее время стал переход на сторону ИГ 40-летнего командира ОМОН МВД Таджикистана полковника Гулмурода Халимова, ранее тайно выехавшего в Сирию.
Всего, по данным таджикских спецслужб на август 2015 года, в зону боевых действий на Ближнем Востоке отправилось 520 таджикистанцев, многие с семьями. Из них 150 уже нет в живых. Но эти цифры представляются явно заниженными. Если учесть даже открытые сообщения ближневосточной и западной прессы о задержанных или замеченных на границе Сирии и Турции таджиках, их число получится в разы большее. Появляются первые сообщения и о планировании радикалами террористических атак в самом Таджикистане: в июле 2015 года правоохранительными органами республики арестованы сторонники ИГ, которые, по данным местных силовиков, готовили взрывы в четырех регионах страны у отделов милиции и в местах массового скопления людей.
Ситуацию осложняет и то, как развиваются события по ту сторону границы, в Афганистане. Таджикское погранведомство приводит данные о скоплении в приграничных с республикой афганских провинциях Кундуз и Бадахшан боевиков численностью свыше 1500 человек, включая членов «Талибана», ИГ, а также террористических организаций центральноазиатского происхождения, таких как «Джамоат Ансоруллох» и «Исламское движение Узбекистана». Последнее осенью 2014 года присоединилось к ИГ. Все они ведут активные боевые действия против афганских правительственных сил, то и дело устанавливая контроль над отдельными уездами и предпринимая попытки штурма крупных административных центров приграничных с Таджикистаном провинций. При этом в их рядах немало таджиков, а таджикско-афганская граница, за исключением отдельных пунктов, практически не оборудована.
Другая проблема, с которой сталкивается Таджикистан, состоит во все более заметном ухудшении ситуации в национальной экономике. Республика многие годы остается одной из беднейших на пространстве бывшего СНГ. Хотя ее экономическое отставание изначально обусловлено объективными причинами (затянувшейся гражданской войной 1992−1997 годов, транспортной изоляцией, сложным высокогорным рельефом, отсутствием углеводородов и т.д.), следует признать, что с момента обретения независимости здесь было сделано до обидного мало для реанимации собственной национальной промышленности и сельского хозяйства. В том числе испорчены отношения с крупными российскими частными инвесторами, а в обычаи делового оборота прочно вошли коррупция и клановость.
В Таджикистане утвердилась экономическая модель, построенная на получении дешевых кредитов и грантов от мировых финансовых институтов и Китая, а также высвобождении масс дешевой рабочей силы в Россию. Большинству экономистов понятно, что такая модель является порочной и неустойчивой, поскольку сильно зависит от внешних факторов и, прежде всего, от состояния российской экономики. Подтверждением сказанному служат наблюдаемые сегодня в республике процессы. Из-за удешевления рубля и ужесточения миграционных правил в РФ произошло резкое сокращение денежных переводов таджикских трудовых мигрантов из России, которые представляют собой основной источник денежных средств для экономики страны и формируют до 40−50% ее ВВП. По информации Национального банка Таджикистана, в первом полугодии 2015 года переводы просели на 32%. Но не исключено, что падение было более существенным (в первом квартале 2015 года Центробанк РФ зафиксировал сокращение сразу на 87%).
Наконец, в республике принят и планомерно реализуется курс на централизацию и усиление авторитарных начал в политической системе. Опасаясь уголовного преследования, страну покинул лидер главной оппозиционной Партии исламского возрождения Таджикистана Мухиддин Кабири, утративший по результатам парламентских выборов 1 марта 2015 года депутатский статус. Не исключено, что и сама партия, против которой в лояльных властям СМИ развернута масштабная информационная кампания, будет закрыта до конца года (например, по причине несоблюдения требований закона о наличии отделений в половине районов Таджикистана). Такой сценарий коренным образом преобразит политическую жизнь страны. Более мелкие и несистемные оппозиционные структуры не в счет — они практически полностью ликвидированы или вытеснены в маргинальную область.
Это тот случай, когда, казалось бы, правильные намерения по укреплению властных институтов могут привести к обратным последствиям: лишая людей альтернативы в виде в целом умеренной, хорошо известной и с большим трудом инкорпорированной в публичное поле исламской оппозиции, власти выталкивают часть общества (особенно молодежь) в руки радикальных исламистских структур, призывающих к вооруженной борьбе. Не испытывая особых симпатий к Партии исламского возрождения (ПИВТ) как основного приемника Объединенной таджикской оппозиции, на совести которой есть жертвы и среди русского населения республики, тем не менее следует признать, что в последние годы умеренное крыло ПИВТ, которое как раз и связывают с именем Кабири и которое до известной степени конкурировало за электорат не только с правительством, но и с радикальным исламизмом, играло роль такой приемлемой альтернативы для значительного числа граждан Таджикистана.
Несмотря на внешнее спокойствие, республика, как уже неоднократно бывало в ее новейшей истории, вновь оказывается в зоне риска. Драматизировать ситуацию рано, но настало время откровенно говорить о существующих проблемах и совместно думать над их решением с тем, чтобы не допустить превращения страны в очередную горячую точку на карте мира.
Руководитель Уральского регионального информационно-аналитического центра РИСИ Дмитрий Попов
С чем придется столкнуться Таджикистану в ближайшем будущем?
В Казани представили результаты исследования, проведенного экспертами АНО «Институт исследований Центральной Азии». В аналитическом докладе освещены возможные риски и угрозы для Таджикистана социально-экономической, политической и международной повестки.
Социально-экономические риски
Однако, как бы ни разнились оценки, очевидно, что в ближайшие два года Таджикистан столкнется со значительными социально-экономическими вызовами. Пандемия коронавируса станет большим шоком для бюджета страны, размер которого последние годы увеличивался. Нагрузки на бюджет и прогнозируемая рецессия, во-первых, могут привести к резкому росту внешней задолженности страны с одновременным ослаблением способности ее своевременного погашения; во-вторых, может произойти дальнейшее ухудшение положения малого и среднего бизнеса, который и так в 2019 году стал свидетелем закрытия около 260 тысяч частных компаний; в-третьих, правительство может столкнуться с существенными проблемами в реализации задач своей социальной политики, что в контексте предстоящих президентских выборов может обострить ситуацию внутри страны; и, в-четвертых, сложившееся социально-экономическое положение может оказать долгосрочное негативное влияние на достижение целей национальной стратегии экономического развития Таджикистана.
Новый электоральный цикл в политике Таджикистана
В центре внимания экспертов были, разумеется, и актуальные трансформации в политическом процессе Таджикистана. Прежде всего, изменения, связанные с электоральным циклом 2020 года. 1 марта 2020 года в Таджикистане состоялись шестые по счету парламентские выборы в Палату представителей (Нижняя палата). Фаворитом стала левоцентристская пропрезидентская и проправительственная Народно-демократическая партия Таджикистана – это так же является традицией. Она сохранила статус правящей и крупнейшей партии в Республике. Явка по итогам выборов составила 86,4%. НДПТ получила в парламенте 47 мест из 63 (50,4%). В парламент прошли еще несколько партий, но оказать реального противодействия правящей политической группировке они не смогли. Исламские партии (например, Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) после референдума 2016 года) теперь не могут быть легальными, поэтому в выборах они не участвовали, а коммунисты (КПТ), которые являлись в 90-е гг. XX века реальной вооруженной силой и достаточно сильной парламентской партией получили только 2 места (3,1%).
Верхняя палата парламента Таджикистана была избрана 27 марта 2020 года. Эта палата состоит из 33 членов, 25 из них избираются на собраниях народных депутатов Горно-Бадахшанской автономной области и ее городов и районов, города Душанбе и его районов, городов и районов республиканского подчинения. Еще 8 членов палаты назначает президент Таджикистана. По многомандатному избирательному округу в городе Душанбе №4 прошел Р. Эмомали – сын действующего президента Таджикистана.
«Хотя конкретная дата проведения президентских выборов в Таджикистане в 2020 году еще не назначена, дискуссии на эту тему уже набирают оборот. На данном этапе все прогнозы можно свести к трем основным направлениям: очередная победа действующего президента Эмомали Рахмона, реализация плана «преемник» со ставкой на его сына Рустама – мэра Душанбе; реализация плана «преемник» через другого близкого союзника. Первый сценарий более вероятен, процесс подготовки к его реализации был запущен уже давно, второй скорее существует в качестве прикрытия, третий возникнет только в крайнем случае», – убеждензаведующий кафедрой конфликтологии Казанского федерального университета, директор научных программ АНО «Институт исследований Центральной Азии»Андрей Большаков.
Фактор нестабильности в Афганистане
Существенное влияние на современную ситуацию в Таджикистане оказывает и соседний Афганистан. Среди угроз – усиление радикального исламизма, производство наркотиков и наркотрафик, присутствие иностранных войск.
«Основной радикальной исламистской организацией в Афганистане остается движение «Талибан». Несмотря на утверждения американских политиков об уничтожении его основных сил, «Талибан» не только сумел сохранить свои вооруженные формирования, но постоянно наращивал активность. Присутствие иностранного контингента послужило катализатором для расширения движения и его радикализации. После выхода основной части коалиционной группировки ISAF в Афганистане наблюдается резкая активизация «Талибана». В то же время проявилась готовность талибов к политическим переговорам. 29 февраля 2020 года спецпредставитель президента США З. Халилзад и политический лидер талибов мулла А Г. Барадар подписали мирное соглашение. Однако за первые три с половиной месяца после соглашения боевые действия и теракты в Афганистане продолжаются», – обозначил доцент кафедры международных отношений, мировой политики и дипломатии Казанского федерального университетаАльберт Белоглазов.
Еще одной угрозой является присутствие иностранных войск в Афганистане. После вывода коалиционной группировки американцы оставили в стране 9 военных баз с мощной инфраструктурой. На них в любой момент может быть развернута военная группировка с тяжелой техникой. Присутствие военных и сотрудников спецслужб США и НАТО в Афганистане создает риск деструктивного влияния на сопредельные государства Центральной Азии, включая Таджикистан.
Решить проблему можно только всем миром
В связи с такого рода рисками и угрозами одной из важнейших задач политики России и ее союзников в Центральной Азии является стабилизация ситуации в Таджикистане и обеспечение его безопасности, особенно накануне президентских выборов, традиционно используемых внешними силами для раскачивания ситуации. С помощью евразийских интеграционных структур, в которых участвует Таджикистан, прежде всего ШОС и ОДКБ, можно противостоять военным и террористическим угрозам. Однако для успешной борьбы с радикальным исламизмом и терроризмом необходимы не только силовые акции, но и экономические реформы, решение социальных проблем и грамотная внешняя политика. В связи с этим было бы весьма полезным вступление Таджикистана в Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС). Кроме того, чрезвычайно важно усилить культурно-гуманитарную составляющую как в евразийских интеграционных структурах, так и в двусторонних отношениях России и Таджикистана. Это позволит противопоставить радикальному исламизму позитивную идеологию, направленную на межнациональное и межконфессиональное согласие, континентальную интеграцию, поддержку культурных, национальных, религиозных особенностей всех народов и политических субъектов региона.
Векторы внешней политики: КНР и РФ
Рассматривая специфику взаимоотношений Таджикистана и Китая, стоит отметить ряд моментов. В экспертном и журналистском сообществе Таджикистана много акторов, которые с опаской смотрят на китайские проекты. Весомым их аргументом является тот факт, что инвестиции, выделенные КНР, осваиваются китайскими компаниями и китайской рабочей силой, тогда как сами граждане Таджикистана нуждаются в рабочих местах и едут на работу в Россию и Казахстан. Китайские инвестиции приходят в Таджикистан и осваиваются китайскими компаниями и обратно уходят в Китай.
«В обществе присутствует и боязнь перед китайской экспансией. Рассматриваются следующие как позитивные, так и негативные сценарии. Некоторые считают, что Китай продолжит политику инвестирования в Таджикистан через кредиты и «оживит» экономику Таджикистана, которая сможет выплатить постепенно кредиты при условии их реструктуризации по времени, основной сумме и процентам или Таджикистан не сможет начать выплаты вовремя, и будет предложена практика предоставления источников полезных ископаемых в качестве компенсаций за кредиты. Другие думают, что китайское руководство изначально предполагает, что Таджикистан не сможет выплатить данные кредиты, но для создания полосы безопасности в районе СУАР, с которым граничит Таджикистан, и для обеспечения поддержки китайской инициативы Экономического пояса Великого Шелкового пути «Один пояс – один путь» и по другим аспектам геополитического характера, цена, которую платит Китай, очень даже символична и скромна на фоне происходящих глобальных процессов. Данные кредиты поступают через правительственные каналы Китая, так что списание долгов не представляет большой угрозы и рисков для китайского правительства в среднесрочной перспективе», – поделился информацией независимый исследователь Ризоен Шерали.
В целом же в Таджикистане в отличие от других стран Центральной Азии не наблюдаются явные антикитайские настроения среди населения, но из-за деятельности самих китайских предприятий этот вопрос появляется. Напряжённость в восприятии Китая происходит из-за маленьких зарплат таджикских граждан в соотношении с китайскими специалистами. Несколько инцидентов в СП «Зарафшан» привели к серьёзной озабоченности населения и представителей гражданского общества, когда таджикским гражданам запретили вывоз камня для строительных работ, и из-за выброса отходов в этом участке в реке Шинг, когда погибло много рыбы. Таким образом, катализатором формирования антикитайских настроений в Таджикистане выступают предприятия с китайским капиталом и роль иностранных СМИ в раздувании этого вопроса имеет определяющее значение.
Рассмотрение современной специфики взаимоотношений Таджикистана и России показывает, что необходимо продолжать сотрудничество и расширять взаимодействие как в военно-политических, так и экономических и гуманитарных сферах. Таджикистан, находясь в едином политическом и экономическом пространстве с Россией, ощущает все проблемы в этих сферах. Влияние пандемии COVID-19 на экономику России уже сегодня чувствуется в Таджикистане. Как известно, по оценке ученых и исследователей постковидный мир будет иметь ряд особенностей, которые прежде всего приведут к ещё большему расширению информатизации всех сфер жизни, усилению роли государства в целом. Данный фактор должен повлиять на углубление сотрудничества между обеими странами, так как те процессы, которые происходят в странах постсоветского пространства и в частности в Таджикистане, безусловно, затрагивают интересы России.
Связи с Россией в пандемию крепнут
В конце марта Роспотребнадзор передал в дар Таджикистану 210 наборов тест-систем российского производства для лабораторной диагностики коронавируса. Партия рассчитана на проведение 21 тысяч исследований на наличие вируса. Ранее, в начале февраля Роспотребнадзор передал Министерству здравоохранения и социальной защиты населения Таджикистана партию аналогичных тест-систем, рассчитанных на 2 тысячи исследований.
В июне на севере Таджикистана в Гафуровском районе Согдийской области при районной больнице начала свою работу вирусологическая лаборатория. Она стала второй на территории области. Оборудование для лаборатории было доставлено из России. За сутки медперсонал лаборатории может протестировать на наличие коронавирусной инфекции до 200 человек. Ещё в начале мая 2020 года в Таджикистане функционировала всего одна вирусологическая лаборатория.
Также следует отметить, что правительство РФ уже предприняло ряд мер, направленных на улучшение положения мигрантов, продолжающих активную трудовую деятельность. Например, было принято решение предоставить работникам из Таджикистана возможность продлить срок пребывания на территории РФ, а также облегчить условия получения патентов для продолжения трудовой деятельности без выезда из страны, что невозможно из-за закрытия сообщения.
Таджикистан. Варианты будущего. Коллаж ИА REGNUM