зачем так много рожать
О детях и о том, а зачем.
Пикабу культурный. Слово «нахера» в заголовке попросил убрать. Окей, пусть будет «зачем»
Увидел сегодня пост про мать-одиночку и чиновника, который спросил её: «нахера вы родили-то?», прочитал разгоревшийся под ним скандал на 2к+ сообщений. Там и приверженцы «надо рожать, а то тикают часики!» и «в этих условиях простым гражданам рожать вообще невозможно» и «зайки-лужайки» и «лучше одному жить, чем нищету плодить»
В общем, хотел написал этот пост немного позже, но напишу сейчас, а продолжение истории про Катю с Васей выложу следующим, чтобы не мешать всё в кашу.
Как человек, который вообще не понимает, для чего его родили (у мамы был пунктик, она хотела минимум двоих детей, но хорошим почему-то всегда был мой брат (старший), а я везде и всегда плохой), я не особо разделяю мнение о том, что каждый должен-обязан рожать, несмотря ни на что, и вообще дети-щастье-зайки-лужайки.
Я не ненавижу детей и люблю с ними общаться, у многих из них потрясающий взгляд на мир (пока его не порежут под общественно-шаблонные рамки), и видимо мне везёт, но вокруг меня дети не особо похожи на тех, о ком пишут в этих ваших интернетах. У моей супруги есть сын, хороший парень, но несмотря на распространённое мнение окружающих, что я должен-обязан захотеть своих, я не хочу. Вообще. Никак.
Многие люди, к сожалению, рожая детей, считают, что это их продолжение, а не отдельный человек. Что это что-то типа их руки-ноги-эфемерной-конечности, будто бы мы размножаемся почкованием, а не производим на свет нового полноценного человека.
Вообще, конфликты отцов и детей, а особенно катастрофическое воздействие первых на вторых, — тема для очень долгих разговоров. Я как живой пример такого воздействия знаю о чём говорю.
Зачем рожать детей? Во-первых, потому что считается, что надо. Этот механизм настолько въелся в подкорку, что общество в большинстве своём не может спокойно и с пониманием отнестись к тому, что кто-то не хочет так делать по доброй воле, а не в связи со здоровьем, например. Люди расценивают отказ от деторождения как отказ ходить на ногах, раз они есть. Есть матка? — Рожай! Это ты сейчас не хочешь, а потом захочешь.
Да, есть гормоны, есть множество механизмов в организме, которые запускаются в определённое время и подталкивают тело к желанию деторождения. Потому что мы всё же животные, и наш основной инстинкт — это размножение, чтобы вид не вымер.
Но у человека помимо гормонов есть ещё сложнейший механизм мышления, который по идее должен перебивать все эти позывы тела и прочая. Который должен говорить нам, что не стоит рожать детей, когда у тебя нет ресурсов их воспитывать. И я сейчас говорю не о материальных ресурсах, а в том числе и о моральных, психологических, духовных, если хотите.
Такое встречается катастрофически часто. Ужасающе. Потребительски и грубо относиться к чужой жизни, требовать от неё соответствовать вашим ожиданиям… зачем?
Вам дали такую удивительную возможность — сознательно стать проводником новой жизни рядом, нового существа, быть причастным к зачатию, рождению, созреванию необыкновенного чуда… а на деле: «не посмеешь поступать на летчика, не позволю!», «не дружи с этими!», «не ходи туда!», «не делай этого!», «будь таким!»
Это не исключение. Это обычно правило. Родителей, которые стремятся понимать своих детей, очень мало, тех, которые готовы их принимать — ещё меньше. Но вместе с этим — все продолжают рожать, потому что как же не родить, как же не реализовать себя, какой смысл тогда жить, и прочие-прочие причины, почему конкретный человек считает необходимым оставить после себя ребёнка, а то и двух-трёх, забывая о том, что каждый из них — это отдельный человек, который никак не является его продолжением-собственностью и уж тем более ничего ему не должен.
Думайте, прежде чем ввязываться в это, подходите к этому с пониманием и осознанно, потому что гормоны за вас деньги не сделают, жильё и еду не обеспечат и счастливыми вас не сделают (неа, не сделают. Любой наркоман знает, что действие дозы обязательно заканчивается). И когда вы через много лет очухаетесь от этого гормонального счастья и посмотрите на то, что рядом с вами человек, которого, если уж быть честными, вы обычно нихрена не знаете, постарайтесь сделать самое полезное для него — отъебитесь.
Любите друг друга, блин, и будьте счастливы.
Даже и добавить нечего:)
З.Ы. У вас талант ясно излагать свои мысли.
К чему это? К тому, что по-всякому бывает. И нельзя зарекаться на всю жизнь. Ваши родители совершили ошибку? Не думаю, вы же есть? Вы есть у вашей девушки, есть на работе, есть у ваших друзей, пишете посты на пикабу, и их читают. Может, вам нужно уже простить свою мать, и стать чуть чуть старше неё, простив ей её косяки?
Я понимаю, что это отдельная личность, и мне есть что ему дать. И я отношусь к детям как к однозначному благу, это же чудо, создать нового человека! Никому своего мнения не навязываю, но отношусь к чайлдфри и таким же непониманием, как, например, к человеку, который добровольно отказывается от халявной квартиры или машины, или от ещё чего-нибудь хорошего, на что некоторые годами копят, а он готовое взять не хочет. Да, это требует заботы и вложений, но плюсов-то больше.
У вас воспитание неправильное, вы и сами это признаёте, поэтому и не знаете, нахера вас родили. Я вот наслаждаюсь жизнью и её удивительным разнообразием, хоть она порой и непроста, и хочу ввести в мир людей, которые тоже будут её познавать и преобразовывать. У меня замечательные родители, мы дружим, и я тоже хочу иметь такого близкого, любящего меня человека.
Про гены-хуйню не соглашусь, вот взять например моего прадеда, что от него сейчас осталось? Ничего, только мы. Несмотря на то, что при жизни он мог многого добиться, этого никто не помнит. Больше всего он преобразовал мир именно потомками. Странно, что для вас это ничего не значит.
Ммм. Очередное полотно бессвязного потока мыслей от человека, стремящегося повторить то, что уже сотни раз было сказано до него, но не умеющего грамотно и ёмко излагать свои идеи.
Автор должен исправить ошибку своей мамы. Может, со средствами предохранения в то время было туго, или еще что. По ошибке родился, по ошибке живешь.. Убейся, на твое место придут смуглые братья, которые особо не философствуют в этом вопросе.
тебе лет-то сколько, незнающий_зачем_его_родили?
Неправильная музыка
Недавно в родительском чате моего младшего воспитатель залила видос как дети отплясывают под какую-то модную молодежную песню типа «ягодка-малинка» или что-то в этом роде. Довольно забавное видео.
Показал его своим родителям и понеслось. Особенно отец:
-какую-то хрень детям включают
-разве это музыка
-это деградация
-лучше б классику слушали
-детям до 8 лет такое нельзя слушать
И все в таком духе.
А я сижу и вспоминаю, как этот чувак со своими пьяными корешами при 6ти летнем мне на всю громкость врубал Сектор газа и Красную плесень.
Модные тогда были группы.
Когда бить тревогу?
«Старая модель разрушилась» Поиск счастья, деньги и насилие: почему в России рождается все меньше детей
Несмотря на демонстрируемый всюду образ счастливого материнства и многочисленные меры господдержки, российские семьи все еще очень часто оказываются на грани бедности, а женщины, не выдерживая трудностей, сдают детей в приюты. Почему нужно менять работу органов опеки и переписывать законодательство? И что в первую очередь нужно сделать в России, чтобы помочь семьям? Эти и другие вопросы «Лента.ру» задала руководительнице благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», члену совета при правительстве России по реализации Концепции государственной семейной политики Елене Альшанской.
«Лента.ру:» Как бы вы описали в целом, что такое материнство для россиянок? Почему у нас ухудшается демографическая ситуация?
Альшанская: Мы тут сильно от других стран не отличаемся. С одной стороны, ценность детей для общества очень высока. И в этом смысле материнство и детство — они в сознании воспринимаются как самые главные ценности, это видно по всем опросам. И для женщин материнство такая очевидная ценностная самореализация. Но одновременно мы находимся в рамках современных тенденций, когда женщина реализуется не только в семье, но в профессиональной сфере, что очень часто вступает в противоречие.
Поэтому, конечно, ухудшающаяся демографическая ситуация, в которой мы находимся, зависит и от этой общемировой тенденции: женщина получила право на образование, на равную с мужчинами возможность работать, в целом меняется представление о возрасте и условиях рождения детей, об индивидуальных жизненных целях, это так называемый второй демографический переход.
Но и от нашей конкретной социально-экономической обстановки в стране это тоже зависит. В целом люди более-менее рациональны. Ну понятно, что мы не принимаем абсолютно все-все решения рационально — многие мы принимаем эмоционально, но все равно эти эмоциональные и спонтанные реакции зачастую в основе содержат наше довольно рациональное устоявшееся представление о том, что будет, если мы поступим так или иначе.
У нас, по данным Росстата, огромный процент домохозяйств с детьми находится за чертой бедности. Прямо видно: вот молодая бездетная семья, вот появился ребенок — и сразу процентное соотношение тех, кто находится за чертой бедности, меняется. То есть заводить детей — это значит рисковать в первую очередь своим финансовым положением.
Конечно, у нас появились меры господдержки, чтобы преломить ситуацию, — тот же материнский капитал. Который тем не менее был ограничен в использовании. Из-за этого появились разные способы обналичивания маткапитала в целях мошеннического использования. Понятно, почему — людям нечего есть, но при этом есть, где жить. Вопрос, почему нельзя потратить маткапитал как-то иначе, встает быстро.
Кстати, еще один момент: когда мы говорим о родительстве и его проблемах — мы говорим в первую очередь о материнстве, и тут же исключаем отца. Женщина не производит детей одна. Даже если второй участник этого процесса не участвует в воспитании, он и по закону, и в реальности обязан отвечать пополам — и за воспитание, и за содержание ребенка
Наша история с устранением или самоустранением отца от воспитания — она, с одной стороны, тоже часть сложившегося еще в советское время стереотипа, с другой стороны — очень вредная история, потому что женщины не справляются, а мужчины либо привыкают, что их роль не связана с реальным взаимодействием с ребенком, либо в силу привычного общественного контекста, что это «женское дело», их часто отстраняют. И это абсолютно неправильная история, которую надо менять.
Почему семьи за чертой бедности, понимая свое финансовое положение, осознанно заводят ребенка?
Скажем так: в бедных семьях рождается традиционное количество детей, а вот среднеобеспеченные семьи начинают рожать меньше — потому что время на карьеру и образование, конечно же, отнимается в том числе и от деторождения. Очевидная закономерность: выше уровень образования — ниже процент рождаемости.
Так что если у нас цель — не качество жизни людей, а чистая демография, то надо всех искусственно обеднять и лишать образования: будет больше детей рождаться, потому что без образования решения будут приниматься менее рационально, а без карьерного роста и возможности трудоустройства и жизни по своему выбору — не будет других очевидных целей.
И как только люди вырываются из ситуации бедности, начинают получать лучшее образование, менять представления о будущем — чаще начинают рожать меньше детей.
Можно ли сказать, что женщины отказываются от аборта по причине недостатка образования?
Нет, я не стала бы так говорить. Недостаток образования как раз приводит часто к тому, что аборт воспринимается как способ контрацепции. Мы понимаем, что аборт — история о том, что человек по какой-то причине не предохранялся, либо защита не сработала. Бывают редкие ситуации, когда беременность желанная, но что-то происходит — например, бросает партнер, или умирает, или появляются новые проблемы с финансами, и решение принимается после наступления беременности. То есть, когда мы говорим про аборт, мы чаще всего говорим о незапланированной беременности.
А когда мы говорим о незапланированной беременности, мы, конечно же, имеем в виду не совсем рациональное поведение, что тоже нормально — человек не должен всегда действовать рационально. Или же что-то произошло — например, женщина стала жертвой изнасилования, и ей сложно родить этого ребенка с ворохом негативных психологических ощущений. Или люди узнают, что ребенок с высокой долей вероятности родится с патологиями, и понимают, что не готовы к этому.
Но долгое время, например, у нас в стране аборт действительно воспринимался как средство постокоитальной контрацепции. Это ненормальное мышление — это никакая не контрацепция, она должна быть до, а не после зачатия. И то, с какой легкостью к абортам относились поколения наших мам и бабушек — я не вижу в этом ничего хорошего. Решение родить ребенка должно быть, конечно же, осознанным.
Мы долгое время были лидерами по абортам, теперь ситуация меняется. Но это должно быть не любой ценой, а опять же путем рационализации сексуального поведения, ответственного отношения к нему в первую очередь мужчины. И я совершенно согласна с тем, что если беременность случилась и она оказалась незапланированной, или что-то пошло не так в процессе, должна быть условная неделя тишины, то есть консультация со специалистом и время, хотя бы день, — подумать, чтобы женщина могла принять сознательное решение, узнать все варианты помощи и поддержки, которую она может получить. Потому что аборт тяжело сказывается и на психике, и на здоровье женщины. Это серьезное вмешательство в организм, о котором она должна быть полностью информирована. Задача — не давить на женщину, а действительно помочь принять ее собственное осознанное решение, последствия которого не врач, а она будет нести всю жизнь.
Смотрите, что сейчас происходит в Польше — закон о запрете абортов даже в случае серьезных пороков развития плода. Женщина не сможет сделать аборт ни на каком сроке, даже если есть серьезная угроза ее собственному здоровью. Потому что это представление старого мира, что вопрос деторождения регулируется кем-то еще, что женщина обязана родить ребенка. И там сейчас огромное массовое сопротивление этому проекту, женщины отстаивают свое право принимать решение самостоятельно. Сейчас принятие этого закона приостановлено.
У нас есть риск пойти по пути Польши? Учитывая все старания некоторых депутатов.
Я думаю, у нас нет. Мы всегда были более либеральны, чем почти все европейские страны. У нас больше всего абортов. Был период запрета, но небольшой.
Есть женщины, которые отказываются от ребенка сразу в роддоме. Он попадет в соцучреждение, а не к родственникам?
С высокой долей вероятности, да, он не попадет к родственникам. Опека редко их разыскивает, особенно если мама не вписала отца в свидетельство о рождении, не сообщила никаких данных. С такими ситуациями работает наш фонд, и по нашему опыту, какие-то из них можно предотвратить, если с женщиной поговорит специалист. Но это индивидуально — зависит от причины отказа.
И что можно сделать, чтобы женщина приняла рациональное решение?
Нет задачи давить, чтобы она обязательно забрала его из роддома. Хотя она может согласиться (под давлением психолога) забрать ребенка, а потом выкинуть на помойку через месяц.
Чаще всего причина отказа — женщина одна, ее не поддерживали во время беременности, оставил партнер, не одобряют родители, и она объективно понимает, что она не справится. Вокруг нет другого взрослого, который беременной уязвимой женщине окажет поддержку. Ей не на что жить, некуда выйти, она не может работать и кормить младенца одновременно.
Если есть муж, и экономически она обеспечена, но понимает, что не справится, — это скорее всего психологическое состояние: послеродовая депрессия, которая очень распространена, которую не умеют выявлять. Женщина думает, что у нее нет инстинкта материнства, она думает, что ненавидит ребенка. Это очень распространенная история, ничего страшного и непоправимого в ней нет.
«Старая модель разрушилась, а новая еще не появилась»
Можем ли мы сказать, что из-за общественного отношения сегодня очень сложно быть женщиной?
Да, обобщать сложно, но одновременно происходят очень много противоположных тенденций. Мы живем в переходный период, когда женщина оказывается в перекрестном давлении: с одной стороны — родить ребенка и соответствовать традиционным представлениям о своей роли, с другой — делать карьеру. С одной стороны — равноправие с мужчинами, с другой — в рамках равноправия считается нормальным, что мужчина не участвует в решении бытовых задач или уходе за ребенком.
То есть получается, что это не равенство, а двойная нагрузка. Если женщина, грубо говоря, тоже пошла за мамонтом, с ребенком в пещере она все равно остается одна.
Но сложно не только женщинам. Мир меняется, мы пытаемся найти новые способы решать проблемы, но часто для этого у нас есть исключительно старые представления. Например, когда мужчина начинает претендовать на равенство в воспитании, это тоже часто вызывает негативную или настороженную реакцию в обществе — когда он берет отпуск по уходу за младенцем или настаивает в суде, чтобы ребенок остался после развода с ним.
Мужчинам тоже сложно — в исторически приписываемой роли они уже не находятся, доход семьи — это совокупный вклад мужчины и женщины. Здесь мы говорим не только про крупные города. Может быть ситуация, когда на селе нет работы, мужчина безработный, и работа или детские пособия, которые приходят женщине на карточку, являются чуть ли не основным источником выживания семьи. Получается непонятно — старая модель разрушилась, а новая, с партнерским равным участием, еще не появилась.
У нас есть социальные завоевания, которые в СССР появились раньше, чем в других местах. Например, ясли, детские сады раньше еще были при производствах и предприятиях, длительный период отпуска по уходу за ребенком. Но вот многих других форм помощи — социального сопровождения, помощи в уходе, нормальных детских пособий — у нас нет. Мы по декретам, по срокам впереди планеты всей — по полтора-три года. Но не по выплатам. Регулярные детские государственные пособия у нас жалкие, с моей точки зрения.
Что могло бы поддержать женщину в этот период — возможность, реально не работая, ухаживать за маленьким ребенком полноценно, не беспокоясь, что все они умрут с голоду. И если она не работала до беременности или ее зарплата была очень низкой, то государство должно обеспечивать эту возможность. Это должны быть нормальные детские пособия до трехлетнего возраста, до времени, когда в большинстве регионов начинается садик, ведь ясли для детей до трех лет есть не везде.
В садик ведь до сих пор не так просто попасть.
Да, их количество сократилось, но это произошло естественным путем. Потому что сократилось количество детского населения, и садики в 90-х отдавали под все, что угодно, а сейчас мало кто возвращает помещения обратно. Я надеюсь, мы сможем эту инфраструктуру и систему дошкольных практически бесплатных учреждений сохранить и сделать еще более доступными — это очень важное подспорье, особенно для одиноких родителей.
«Вся система соцработы построена довольно косо»
В 2020 году обсуждались новые громкие инициативы по защите детей в неблагополучных семьях. Например, законопроект об изъятии ребенка через суд с исключением в случае, если опека и полиция решат, что ребенок умрет через несколько часов. Вы выступали против этой инициативы.
Мы еще летом направили в комитет замечания к нему. Я думаю, что в такой абсурдной формулировке это не будет принято, надеюсь, по крайней мере. (16 ноября авторы законопроекта забрали его из Госдумы на доработку после критики со стороны общественников и парламентариев, — прим. «Ленты.ру»). Потому что ни один человек, ни один врач даже не может сказать, придя в квартиру, что ребенок проживет два-четыре часа, а как это должны определить сотрудник опеки или полицейский? Вы приходите, ребенка регулярно избивают, он лежит и плачет. Вы не можете определить, умрет он в течение нескольких часов или не умрет. Ну как это возможно?
Это значит, что любой ребенок будет оставлен в ситуации опасности. И тогда у нас закономерный вопрос: если мы можем оставить ребенка на 24 часа, то это, видимо, не очень опасная ситуация, а зачем тогда его оттуда забирать? Что за ситуация, в которой не надо забирать сразу же, но надо забрать через 24 часа? Зачем тогда это делать? Почему нельзя решить вопрос не забирая?
При этом сохраняется старая чудовищная норма: после того, как ребенка забрали, опека в течение семи дней должна подать в суд на ограничение и лишение родителей родительских прав. То есть получается, что вне зависимости от ситуации нет возможности исправить ее, работать с семьей, помочь ей изменить поведение. И ничего, кроме лишения или ограничения, Семейный кодекс не предлагает ни сейчас, ни в новом законопроекте.
И опять, если опека пришла и увидела, что людям помощь нужна — никто не должен семье эту помощь оказать. Также не решена проблема, если, допустим, реально ситуация опасная и нельзя оставить [ребенка в семье], то почему ребенка везут в больницу или детский дом? Потому что нет нормы, требующей оперативно разместить маленького человека у родственников или других близких взрослых.
Получается, что на это накладывается поправка в Конституцию, по которой государство берет на себя роль «родителя». И после изъятия в первую очередь рассматривается вариант помещения ребенка в соцучреждение, а не передача родственникам.
Государство — странный родитель, который оставляет ребенка на 24 часа в опасности. Этот «родитель» никак не готов помогать его настоящим родителям, если у них объективные трудности. Да, как я уже сказала, нет такой статьи, которая определяла бы срочное помещение к родственникам или близким. Ее нет ни в Семейном кодексе, ни в новых предложениях.
А есть ли вообще шанс у родственников забрать ребенка после его отправки в соцучреждение?
Да, конечно. На предварительную, временную [опеку] — можно. Но потом надо оформить постоянную опеку. При этом родственники должны соблюдать те же условия по жилью, доходам, что и сторонние люди. И это тоже бред — мы понимаем, что семья, из которой ребенок попал в детский дом, скорее всего была за чертой бедности, с социальными сложностями. Потому, возможно, у той же бабушки не соответствует жилье и доход требованиям, которые определяет опека, и ребенок из-за этого не окажется среди близких.
Или есть требования по наличию судимости. Очень широкий перечень статей, очень много чудовищных историй. Например, мама попадает в тюрьму или ведет образ жизни, из-за которого ее лишают родительских прав.
Причина очень простая — писали законодательство, не думая о практике и людях, максимально упрощая и обобщая. В нем нет индивидуального подхода, и оно не меняется все эти годы.
Сейчас опека может моментально забрать ребенка, без особых разбирательств на месте?
Может. Она как раз должна разобраться, как-то определить, есть угроза жизни и здоровью или нет.
То есть даже если дома просто неподходящие условия, например, грязно, есть риск, что заберут?
В нынешнем законе, как и в новом законопроекте, нет никаких критериев, по которым ситуация оценивается как угроза.
«Муж от тебя уйдет, потому что шов разойдется» Взятки, боль и унижение: истории женщин, рожавших в России
В России все больше говорят о теме репродуктивного насилия: нарушениях и агрессии со стороны персонала роддомов по отношению к пациенткам. Несмотря на то что рождение нового гражданина позиционируется как главная цель и ценность российской женщины, в тот период, когда она беременеет, вынашивает и рожает ребенка, она рискует столкнуться с пренебрежением и даже жестокостью. Истории об этом редко выходят за стены роддома, но вместе с ограничением доступа к абортам, пропагандой деторождения и отсутствием сексуального просвещения все это грозит девушкам серьезными эмоциональными травмами. По просьбе «Ленты.ру» журналистка, гражданская активистка и блогерша София Шиманская поговорила с женщинами, которые подверглись психологическому и физическому насилию при родах, и узнала у ведущей групп поддержки матерей с послеродовой депрессией, как избежать таких последствий.
«Говорили, что мне должно быть стыдно за кровь»
Мария, 25 лет, Петрозаводск
Мне был 21 год, первые роды, ребенок запланированный, беременность проходила хорошо. В нашем городе нет частных роддомов, но есть роддома с очень плохой репутацией, и можно организовать платные услуги или «особое отношение» за взятку. Мне нужен был конкретный врач, я хотела быть хоть немного знакома с ним — все же не каждый день рожаю, хотелось себя обезопасить. Была устная договоренность, что как только начнутся схватки, я еду в роддом, и врач меня там сопровождает все время — от начала и до конца.
Отдельно договорились, что муж будет присутствовать при родах. Это было для нас что-то само собой разумеющееся, так принято в нашей семье — поддерживать, помогать, участвовать. Его не пустили, потому что он опоздал. Впрочем, я сама ему сказала, чтобы он поел и приезжал, а родила я на полтора часа раньше, так что он здесь не злодей. Но позже его не пустили даже просто побыть со мной и ребенком. Он перепугался — решил, если врачи не пускают, что-то случилось с кем-то из нас, что мне сделали экстренное кесарево. Естественно, объяснять никто ничего не стал, просто отмахнулись. А мне все это время говорили, что нечего мужу делать на родах — это таинство.
Я дышала, как учили. Мне руками увеличивали открытие, вкололи окситоцин без разрешения. Больно было все равно, но я еще и чувствовала себя пьяной.
Мне не давали свободы движений: я могла только лежать на спине — вне зависимости от того, что я там чувствовала или хотела. А мне хотелось двигаться, встать.
На потугах я не справлялась: голова ребенка была слишком большой. Прежде чем сделать надрез, приходил мужчина и давил на живот. Я протестовала, говорила, что это запрещено, но он не обращал внимания. Врач сделала эпизиотомию, и ребенок родился.
Зашивали под местной анестезией, и тут все деньги врачу оправдались: на малейший писк подкалывали анестезию. Честно, мне очень неприятна эта взятка. В моем городе врачу — около 20 тысяч рублей, если договариваться с акушеркой — плюс 10 тысяч. Но роды — не та ситуация, чтобы разводить морали. Позже я узнала, что акушерки шили соседок наживую.
На осмотре говорили, что мне должно быть стыдно за кровь на пеленке подо мной. Отказывались менять белье. В обычном состоянии я бы справилась с этим всем, дала бы отпор, но на фоне огромной дозы и своих, и влитых в меня гормонов я рыдала и просила мужа забрать меня прямо сейчас. За слезы, естественно, прилетали комментарии, что я тупая истеричка. Четыре дня в роддоме были очень тяжелыми, и позже долгое время казалось, что я беспомощна и бесполезна.
Будущим родителям нужны консультации с психологом до зачатия, во время беременности и после. Особенно после! После родов женщина резко перестает всех интересовать, а ведь это сильный стресс, экзистенциальный опыт, который нужно осознать. Я уже не говорю про отвращение к своему телу, возвращение к сексу. Надо работать с этим, восстанавливать связь с собой, напоминать о границах и праве на отказ, о том, что не нужно заниматься сексом через боль и отвращение.
Еще происходит интересная социальная махинация: ты родила, и к этому тебя всю жизнь готовили, казалось бы, уважение тебе и почет, но нет — женщину с грудным ребенком никто и нигде не хочет видеть. Ты оказываешься в полной социальной изоляции. Могут раскрыться и психические заболевания: у меня так произошло с биполярным расстройством. Словом, без психолога проходить это просто опасно.
Сами роды по меркам нашего города прошли замечательно — с виду. На следующие роды я думаю о платном роддоме в Самаре: это от 60 тысяч до 100 тысяч рублей. Там будут семейные палаты, муж хотя бы сможет ночевать со мной, есть возможность вертикальных родов, роды в воде, реанимация новорожденных, адекватный персонал. Но кесарево, обезболивающие и эпидуральная анестезия оплачиваются отдельно. Надо будет подкопить, но в среднем для нашего города это огромные деньги. Мне про мои роды говорили: ты с ума сошла, тратиться на «бесплатное».
«Акушерка грохнулась плечом мне на живот»
Светлана, 30 лет, Москва
Я рожала в 2009 году. Было мне тогда 20 лет, роды первые — ни опыта, ни информации, ни подготовки. Заранее в больницу я решила не ехать — беременность проходила вполне стандартно, показаний не было. Ночью отошла пробка и пошли воды. Я решила ехать в роддом, когда начнутся схватки. Но мама запаниковала и вызвала скорую.
Как только мы доехали до роддома, начался ад. У меня все еще не было схваток, никаких показаний — и чувствовала я себя отлично, но в приемном отделении, не спрашивая и не предупреждая, мне прокололи пузырь, чтобы ускорить роды. Было шесть или семь утра, схватки слабые и редкие, и я решила прилечь вздремнуть.
«Не спим, рожаем!» — эту фразу я слушала все восемь часов, пока шли роды. И только за полтора часа до рождения ребенка мне решили сделать эпидуральную анестезию. Врачи решили сами, хотя я говорила, что справлюсь без обезболивания, но акушерка заявила: «Ты ******? (сошла с ума) Первые роды! Ставим!» Зачем было вызывать роды так рано? Почему анестезию сделали так поздно?
Я к тому времени была уже слаба. Принесли договор, в котором мелким шрифтом в самом низу были написаны последствия процедуры. У меня плывет перед глазами, я ничего не вижу, мне ничего не объясняют. Прочитать нормально я смогла его только дома и чуть не поседела.
Снова без спроса, без показаний и объяснений, даже не ставя меня в известность, вкололи окситоцин. Акушерка грохнулась плечом мне на живот и всем своим весом выдавливала ребенка.
Когда сын появился, сразу перерезали пуповину, не дожидаясь, пока она перестанет пульсировать. Медсестра зачем-то начала тыкать мне в лицо пахом сына и спрашивать: «Кто?» Я вообще не поняла ритуального смысла этого действия, но тогда мне было уже не до вопросов и возмущений.
Сын родился здоровым, несмотря на все нарушения, странные капельницы и приемы. Но я больше не позволю повториться тому, что случилось. Моего ребенка больше не подвергнут опасности. Если пойду за вторым — разнесу всех в пух и прах.
Все это творится из-за отсутствия знаний и какой-либо информации. Десять лет назад женщины в нашей стране не подходили к родам осознанно. Все опирались на опыт мам, сестер, подруг, верили, что «врач лучше знает, как надо». Сейчас это изменилось. Есть доулы, есть вебинары с опытными акушерами, есть открытые лекции в роддомах — изучай, фильтруй, пользуйся, информация доступна. Хотя у моих знакомых и сейчас особенно положительного опыта родов нет.
Опыт, подобный моему и других матерей, не должен отталкивать от самой идеи родов. Это просто возможность увидеть ситуацию с другой стороны, узнать о рисках и не стать кошкой, рожающей в коробку, а сделать все и даже больше, чтобы обеспечить безопасность и комфорт себе и будущему ребенку.
«Меня держали как заключенную»
Анастасия, 29 лет, Самара
Мне был 21 год, первая беременность, незапланированная, случайная. На первом осмотре, когда я узнала, что беременна, пошла к платному гинекологу узнавать, как попасть на аборт. Меня отговаривали — по медицинским причинам. Прижженная эрозия шейки матки, перенесенный костный туберкулез — запугали будущим бесплодием. Запугали, надавили, присоединилась мама — в итоге я сохранила беременность. Сейчас у меня сын, люблю его, но все равно чувствую себя обманутой: моя жизнь пошла категорически не так, как я хотела.
Вся беременность для меня была войной с гинекологией и родильным отделением. Во время беременности я набрала более 30 килограммов, большая часть — отеками. Я стремительно набирала вес, выше нормы, у меня опухали ноги, было больно сгибать пальцы. На последних двух месяцах меня определили в дневной стационар на капельницы. Ходить было тяжело, и риски высокие — я месяц уговаривала гинеколога положить меня на сохранение. Положили со словами: «Ой, ну раз вам так надо!»
Я думала, что теперь могу не волноваться под присмотром врачей. Поначалу все действительно было спокойно. Рожать я должна была с мамой. Она отдельно готовилась — со всеми справками и выписками. За четыре дня до всех событий, когда она пришла узнавать, как и во сколько приходить, ей просто отказали — без объяснения причин. Мол, никакого сопровождения не положено.
Ближе к сроку родов началась канитель с ложными схватками. Я порядком надоела медсестрам с этой беготней. Подходит 38-я неделя, меня направляют на осмотр к врачу. А потом я бегу рожать. Пешком, одна, по ступенькам. Даже не помню, на какой этаж.
Оказалось, роды мне вызвали, проткнув пузырь. Не то что не обсудив это со мной, не спросив согласия — не проинформировав даже постфактум! Я и не помню, чтобы у меня отходили воды. Подозреваю, так пошла рожать не только я. Мест не хватало, персонал таким образом избавлялся от «залежавшихся».
Следующий мой шок был от палаты, куда меня запихнули ждать, пока роды начнутся. В палате — незаправленная металлическая кровать с полосатым матрасом, стул — и все. Я потребовала дать мне доступ хотя бы к душу и приличной кровати. Меня перевели. В новой палате было светло, свежо, уютно — понятно, что палата для взяточников.
Во время родов я орала. Орала громко. Об обезболивании во время родов я узнала уже после выписки. Акушерка заявила: «Если не заткнешься, я выйду, рожать одна будешь». Я, конечно, понимаю: работа сложная, напряженная, постоянно слышать крики рожениц тяжело. Но и рожать — не чаю попить. Тут к нам заходит акушер из соседней палаты, в которой тоже идут роды. Говорит, надоели крики, там двойня, пришел тут отдохнуть.
На кровати Рахманова (кровать для рожениц — прим. «Ленты.ру») меня держали как заключенную: вцепились в руки, давили на грудь, прижимая спину, держали таз: хотя я не то чтобы сильно дергалась или в окно пыталась сбежать. Давили на живот, выталкивая ребенка. И так четыре часа. Мне не ставили дополнительных капельниц, ничего не давали, я и не знала, что должны.
Потом зашивали — наживую, без обезболивающих — пять разрывов. И роды в сравнении с этой операцией уже показались отпуском. При этом я понимаю, что разрывы появились именно из-за того, что меня держали, давили на живот, и раскрытие у меня было неполное.
С сыном все было в порядке — за пару недель до родов было двойное обвитие, но с ним он как-то справился самостоятельно. Мне на него даже посмотреть не дали. Сказали: жив, здоров, мальчик. Унесли и вернули на десять минут покормить спустя сутки. Кормишь его под надзором, наедине с ребенком не оставляют — «вдруг придавишь».
Мы провели в больнице неделю, и я сбежала оттуда, как только дали отмашку. Это невозможно — запрещено было проносить даже послеродовые прокладки, даже одежду для малыша! Зубная щетка, паста, одна футболка, нижнее белье. И казенную одежду давали, скрипя зубами: меня даже перед родами не переодели из ночнушки, в которой я на улицу выходила! Запачкала кровью — твои проблемы.
Новых беременностей я не планирую, а если и соберусь — только с ощутимой суммой денег на оплату нормальной клиники. Хотя есть мысль еще раз родить в государственной клинике, но уже со знанием матчасти. Весь этот опыт я обернула в мотивацию для себя изучать, на что я вообще имею право. Теперь я выношу детские поликлиники, заставляя их соблюдать регламент, я разобралась с бюрократией, вытрясла положенные мне выплаты. Я пошла на роды совершенно не готовой. А к чему готовиться, если тебе из каждого чайника говорят: «Ой, да это естественный процесс». Ты и не ждешь подвоха.
Женщин нужно предупреждать заранее, готовить их к тому, с чем они столкнутся. Курсы подготовки к родам должны включать правовую подготовку, пересказ федерального законодательства. Я бы хотела организовать частную инициативу вроде клуба рожениц, где женщины будут рассказывать о своем опыте. Это и клуб поддержки, и возможность подготовить девушек к этой войне. А это война — иначе не скажешь!
«Интернетов своих обчиталась»
Анна Харченко, профессиональная доула, медицинский журналист, ведущая курсов подготовки к родам и групп поддержки для матерей с послеродовой депрессией
Около 45 процентов женщин описывают свои роды как травматичный опыт. Можно выделить несколько моментов, которые способствуют этому травматизму.
Одна из ключевых проблем — общение. В России, к сожалению, в медицинских учебных заведениях не учат правильному общению с пациентами, хотя эти навыки в разы увеличивают удовлетворенность лечением и его эффективность. Отдельные врачи в России учатся этому, некоторые обладают врожденной эмпатией. Но в общем и целом часто приходится иметь дело с тем, что врач не может объяснить простым языком, почему нужно или не нужно медицинское вмешательство.
С одной стороны, эта проблема связана с тем, что на прием у среднестатистического доктора времени дается мало, а заполнять бумаг надо много. С другой — мы имеем дело с патерналистским подходом: «Я врач — я знаю, как надо». Это прошлый век, а сейчас главный инструмент медиков — сотрудничество. И этому нужно учиться.
Однажды я попала на тренинг для врачей. Фонд «Свет в руках» учил правильно общаться с женщинами, которые потеряли ребенка или которым предстоит родить умершего внутри малыша. Это очень тяжелый опыт, но медики не умеют общаться с такими пациентами. Говорят, как правило: «Родите еще». Или просто игнорируют.
С другой стороны, вокруг родов много мифов, и чтобы их изживать, доктора должны обладать качественной и достоверной информацией. А для этого нужно много читать на английском языке. Например, в случае отхождения вод в европейских странах и некоторых роддомах Москвы используется выжидательная тактика. И в зависимости от ситуации ждать могут до трех суток. Это вполне вписывается в принятые современные практики родовспоможения. И что делать, если образованная и информационно подкованная женщина приезжает в роддом с излитием околоплодных вод, а варианта выжидательной тактики нет? А она читала, готовилась!
Иногда дело идет дальше, и женщина получает весь спектр «услуг»: ее начинают стыдить за то, что она «интернетов своих обчиталась», за то, что громко орет, а ребенку дышать из-за этого нечем, и вообще «это не для тебя, это для ребенка». Конечно, в условиях стресса подобное отношение травмирует мам. Можно еще вспомнить бытовые сложности (их пока в российских роддомах никто не отменял). Например, нельзя после клизмы, которая не является обязательной процедурой, сходить в одиночестве в туалет, приходится сидеть в общей комнате за ширмой. Это унизительно, тяжело.
Послеродовой депрессией страдает каждая пятая мама. Думаю, в России женщин с расстройством настроения больше, по крайней мере наша группа в Facebook про депрессию после родов растет без пиара и рекламы.
Врачи тоже люди, и в большинстве своем они не желают женщинам зла. Они делают свою работу так, как их научили 20 или 30 лет назад. Однажды женщина, в прошлом акушер-гинеколог, сказала мне: «Все давно уже знают, что беременные женщины немного шизофренички». Как при этом она делает беременным массаж, для меня осталось загадкой.
Сейчас появилось много специалистов, которые учат, что вмешательство в роды — это плохо. ВОЗ тоже говорит о том, что большинство родов пройдет прекрасно без вмешательств, но добрый, заботливый подход, поддержка близкого или доулы очень важны.
Но что делать здесь и сейчас, когда проблема есть, и агрессия в родовом зале от роженицы порождает ответную агрессию со стороны медицинского персонала? Факторы, которые влияют на удовлетворенность родами, это: реальные ожидания от родов, постоянная поддержка (специального человека, не медика), качество отношений с медицинским персоналом и участие женщины в принятии решений.
Женщины должны знать об этом на этапе подготовки к родам. Должны учиться общению с медицинским персоналом — есть специальные навыки ведения диалога с представителями медицинских профессий, чтобы понять, нужно или не нужно то или иное медицинское вмешательство. Формировать реалистичные представления о родах, знакомиться с доказанной информацией, заручиться позитивным подходом специалистов, иметь поддержку (родных, доулы), искать врача, который будет подходить. Это бывает непросто, особенно в регионах, где даже за деньги никого не найдешь.
Я встречалась с разными формами манипуляций, когда сопровождала роды, но обычно, если женщина приходит рожать с доулой, она чувствует себя спокойнее, знает, что с ней происходит, понимает, почему предлагают те или иные процедуры. Но было и такое, что меня не пускали в роддом, а отцу не сообщали ничего про исход родов.
Мне сложно попасть в роддом, потому что я не являюсь родственницей своих клиенток: по закону, присутствовать на родах может только близкий родственник. Это очень странный закон, потому что у некоторых женщин нет родственников, а мужья по разным причинам могут не прийти. Это все очень неприятно.
Недавно в Санкт-Петербурге прошла первая конференция ассоциации профессиональных доул, посвященная свободе выбора в родах. Думаю, это хороший шаг. Нужно больше общественного внимания к этой проблеме. Никто не лоббирует интересы женщин, кроме активистов и специалистов.